mixed feels

Всю оставшуюся ночь Дазай просидел на кухне, находясь в прострации. Глаза его красные, лицо опухшее, кожа бледная. Ему сильно надоело это состояние, успокоительные уже толком и не помогают. «Мне приснился Чуя? Нет, мне приснился Ода… Чуя говорил, что я кричал? Боже, как-же всë надоело.» — Эти думы его пожирали изнутри. Семь утра, Дазай не ложился. Уже светло. Через окно можно увидеть, как старые бабки торопятся по своим никому неизвестным делам. «Либо этот гном приходил ко мне, либо я окончательно поехал. Надо будет у него спросить. А сейчас надо превращаться в человека наконец.» — Дазай медленно встал, чтобы не потемнело в глазах, тихонько пошёл умываться и ставить чайник. Он причесался, посмотрел в зеркало и нахмурился: ему не нравились эти бинты, но без них ему казалось, что он ещё ужаснее. Настроения не было от слова вообще. Снова закурить, что ли? В голове не могло уложиться: «Сон или нет? Неужели Чуя и впрямь приходил?». Курить. Однозначно. Он сел на лавочку у подъезда, приметив, что сегодня холоднее чем вчера. Город просыпается, на улице ходят люди, шумят машины. Всë как обычно. Ему, Дазаю, хотелось забыться, напиться, накуриться, что-нибудь, но не сидеть и ждать своего следующего кошмара. Он всерьёз стал подумывать выпить крепкого алкоголя вечером. Может ликëр, а может ром. Дым от сигарет витает в воздухе, оставляя за собой муторный запах.

***

Накахара проснулся в одиннадцать часов, но всë равно не выспался. «Что там ночью происходило? А, Дазай. Причина моего недосыпа. Раздражает. И вообще, надо с Коë поболтать.» Чуя набирает номер сестры. — Похоронное бюро на связи. — Доносится родной голос. — А вы часом не занимаетесь заказным убийством? — Подыгрывает рыжик. — Смотря кого убивать, будет дополнительная плата. — Я заплачу, заказываю убийство курочки, кетчуп и приправы не забудьте. — Так, выходной? — Да, к счастью. — Чуя потирает глаза и зевает. — Ты там как? — Да вот, на ночёвке у Йосано была, мы ночью фотосессию устроили, салаты, вино… Она мне ещё всякие истории про маньяков рассказывала, это вообще еë любимая тема.—по голосу Коë Чуя понял, что ей там не скучно, ночёвка удалась. Это хорошо. — Чу, а у тебя что нового? — Да так, ничего особенного. — Про ночной поход к Дазаю он решил пока не говорить. — Лежу вот с Баки, надо бы с ним погулять, но мне так лееень. — С досадой говорит Накахара и встаёт с постели. — Ты с мамой не разговаривал? Я сколько ей звонила, всë никак трубку не берёт. — Нет. Я ей тоже позвоню. — Чуя немного удивлён таким поведением матери. — Ладно, чувырлик, до связи. — Давай, дурка. Положив трубку, Чуя отправляется на очередную битву с волосами Баки. Спустя пять минут сражений, собака приведена в порядок. Его не отпускал вопрос с мамой, какая может быть причина для игнора? Рыжик снова берёт телефон в руки и набирает номер мамы. Проходит минута, гудки идут и, наконец, она отвечает. — Чуя? Привет. — Повседневным голосом говорит мать. — Привет, Коë сказала, что ты не брала трубку. Что делала? — Чу, я и сейчас не особо могу говорить, со мной все в порядке, все хорошо. Просто я спешу. Я тебе перезвоню. — Связь оборвалась. Ничего не понятно, но вроде всë нормально. Рыжик пишет своей сестре, что мама ответила и сказала, что всë хорошо. Забыл. Дазай. Что с ним ночью происходило? Надо бы с ним поговорить, а то душа не на месте. А ещё ему нужно идти гулять с Баки. Чуя выходит в одной свободной футболке и клетчатых штанах, волосы собраны в небрежный хвост. По планам было просто походить вокруг дома с собакой, но только он открыл уличную дверь подъезда, сразу же увидел сидящего на скамье Дазая. Причём не просто сидящего, а спящего в таком положении Дазая. — Дазай, опять ключ просрал или какого хрена? — Накахара дëргает его за плечо, чтобы проснулся. Осаму жмурится, а затем, искривившись в лице, наконец открывает глаза. — Чуя? — Дазай смотрит недоверчиво. Он опять не понимает, спит он или нет. — Нет, это Майкл Джексон, вопросы? — Чуя склонил голову к плечу. — Теперь вопросов ещё больше. — Осаму понял, что видимо не спит. В голове Чуи пролетает сотня мыслей. Он хотел спросить про ночное происшествие, но сейчас нужно спросить почему он тут спит. — Думаю, у меня всë таки вопросов больше. Поясни-ка. — Чуя кивает на скамью, требуя объяснений, почему он спал здесь. — Тут свежий воздух. Я сам не понял, как уснул. — Дазай помнит, что он решил просто посидеть, в итоге вырубился. Чуя закатил глаза. — Кстати, ты мне приснился или реально ночью приходил? — Осаму поднимается со своего сидения. — Я жертвую своим сном, а он ещё и думает, что я приснился. — Чуя оглядел шатена, который выглядел словно контуженный. Дазай непрерывно смотрел в глаза Накахаре. — Чуя, давай бухнëм вечером? — Совершенно спокойным голосом предлагает Осаму, будто говорит это каждый день. Ну а почему бы и нет? Вот и поболтают. Чуя широко раскрыл глаза и поднял брови. Ну ничего себе такое предложение конечно. — Ты сейчас серьёзно? — Чуя смотрел на него с пол минуты. — Ну, можно так то. — «Ну молодец, Чуя, ты идиот.» — думает Накахара, после произнесённых собой же слов. «Ну хоть узнаю, что это за дела, крики ночью» Дазай слабо улыбнулся. — Давай в пять где нибудь? — Самый плодотворный диалог, это диалог, в котором решают, где и как бухать. — Ладно, вино? У меня есть. — Чуе начинает нравиться эта идея. Ну камон, они подростки, им хочется разбавлять свои серые будни, правда не лучшим образом. Сверстники по клубам бегают, а тут вечерком попить решили, ничего страшного не произойдёт. — Да. Тогда у тебя. А я закуски принесу. — Дазай тоже приободрился, выпрямился и пошëл ко входу в подъезд.

Время уже четыре часа вечера, у Чуи зазвонил телефон. Мама.

— Сынок, как дела? Какие планы? — Привет, всë как обычно, ничего нового. А вот что у тебя происходило? Что это была за спешка? — Вот я и звоню тебе рассказать. Только не говори Коë, я еду к ней. — Чего? Зачем? — Рыжик остановился возле клумбы, Баки тоже. — Понимаешь, я еду к ней на еë машине… — После слов матери Чуя завис. — Не понял, что!?— Физиономия Накахары вытянулась вперёд. — Да. Я купила ей машину. — Чуе от родителей достались в подарок деньги, на которые он купил себе квартиру и собирается делать ремонт, а его сестре, по всей видимости, машина. — Мааа, я в шоке. Какую? — Чуя искренне, бесконечно рад за свою сестру. Брат с сестрой всегда разделяли и радость, и горе. — Красная Мазда. — Элис хихикнула в трубку. — Думаю ей понравится. Она всë время о ней говорила. — Так вот что за спешка! Ты лучшая. Я уже слышу эти восторженные вопли сестры и вижу её счастливые глаза. — Его настроение быстро поднялось. — Ну, тут по большей части надо Огая благодарить. Ну всë, давай, я за рулëм. Как доеду позвоню, сестре ни слова! — Всë, молчу. — Чуя положил трубку, представляя реакцию Коë. Она действительно очень часто говорила о такой машине. Чудеса. У Накахары уже получается собственноручно зарабатывать деньги, фриланс. Пока сумма небольшая, но уже что то. Так как Мори довольно богатый мужчина, Коë и Чуя не отказывали себе ни в чëм. Детство с уходом их родного отца стало счастливым. Они ходили на разные кружки. Например, Чуя хорошо обучен боевым искусствам и английскому. Коë изучила французский язык, ходила на танцы, фехтование и вязание. Это ещё не всë, всего было очень много. А ещё, у Чуи была и есть собственная винная коллекция. На кухне у него стоит сервант с кучей вина. «Время близится к пяти, скоро придёт Дазаебал. Не дай бог что то в сторону Баки вякнет, вылетит из окна» — В доме убрано, собака расчесана, выгулена и накормлена, всë хорошо. Чуя достаёт одно из своих «красавцев» из серванта и ставит на стол. Белое вино девяносто пятого года. Накахара Чуя — коллекционер винных изделий, имеющий тонкий вкус и страсть к этому напитку. Он довольно хорошо во всём этом разбирается. Коë всегда боялась такого интереса младшего к этому виду алкоголя. Ей было страшно, что он может перерасти из коллекционера в настоящего алкоголика, но Чуя никогда не пренебрегал к вину. Он и алкаш — несовместимые понятия. Лишь иногда, по вечерам, чтобы расслабиться, Чуя потягивает вино.

Стук в дверь.

«Пришёл-таки.» Чуя пошёл ко входу, Баки следом. Раскрывается дверь, Дазай стоит с пакетом каких-то продуктов и смотрит на Накахару. — Чуя, ты уменьшаешься, или что это за дела? Я принёс растишку. — Осаму произносит это ехидным голосом. — Растишку сам ешь, я вино буду. — Рыжик уже не бурно реагирует на подколы соседа. В голове не укладывается происходящее. Как же так получилось, что он согласился распивать алкоголь с человеком, который постоянно старается вывести его из себя? — Хозяин дома идëт на балкон, откуда открывается неплохой вид на вечереющий город. Два стула и небольшой столик стоят там ещё со времён бабки Хишимиры. Парни садятся за стол, вино уже здесь, Чуя разливает. — Ну показывай, чего принëс? — Чуя кивает на пакет. — Растишка, как я и сказал, креветки, рыбка и кучка кириешек. — Рыба сильно жареная? — С прищуром справшивает коллекционер, явно подозревая что то не ладное. —Да, высокой плотности, а что? — Услышав ответ шатена, Чуя глубоко закатывает глаза и тяжело вздыхает. — Тебе даже закуску доверить нельзя. Закуска по вкусу не должна перебивать алкоголь, то есть для изысканного белого вина, это слишком тяжёлая закуска, Дазаебал. Ладно, обойдемся креветками. Кстати, это вино девяносто пятого года, «Совиньëн блан». — Сова… чë? — Осаму честно не разбирается в этом, он не понимает, о чëм там болтает Накахара. — Уф, это название. — Глядя на Йокогаму, говорит хозяин квартиры. — Понял. Прошло пара минут молчания, мальчики сидели, наслаждаясь видом. К Чуе вернулся интересующий его вопрос. Что за ночной крик? Он хочет спросить, но вдруг Дазай как-то странно отреагирует? Ну что-ж, была не была. — Что происходило ночью? Может объяснишь, почему своим ором дом будишь? Дазай глотнул вина и посмотрел на небо. — У меня случается такое, но я не всегда кричу. Это кошмары, не покидающие меня который год. В следующий раз можешь задушить меня подушкой. — А ты пробовал избавиться от этих кошмаров? Тебя же прямо трясло, весь бледный был. Это было жутко. Дазай посмотрел на Чую. Алкоголь начинал действовать. — Пробовал, я ходил к психологу. Толку ноль, он выписал мне антидепрессанты, которые я не пью. Он сказал, что «Нужно отпустить прошлое», вот только я и сам это знаю. Чуя вспомнил о разговоре на скамье, стало не по себе. Прошло полчаса, дальше они разговаривали о всяких мелочах, вино уже прилично ударило в голову, в связи с чем их щëки покрылись румянцем. — У Коë скоро выходные начнутся, приедет. Ей мама машину купила, это сюрприз. — Делится радостью Чуя, делая очередной глоток изысканного напитка. — Ого! И сколько же стоил такой подарочек? — Встрепенувшись спросил Дазай. — Три миллиона. В приницпе не много. — Ахуеть… — Дазай вскидывает брови, кушая креветку. Это ли не много!? — Хочешь на мою коллекцию посмотреть? — После алкоголя Чуя всегда добрее, ему хочется показать своих «красавцев в серванте» — А давай, только я не шарю, ты же знаешь. — Дазай идет на кухню за Накахарой, где он садится на стул, готовясь лицезреть обзор Чуи на его винную коллекцию. Рыжик доставал поочерёдно каждый напиток, говоря название, какого оно года, какая к нему подойдёт закуска и за что он это любит. Дазай честно говоря, ни слова не понимал, но сидел и слушал с улыбкой, Чуя очень интересно рассказывал, было прикольно за ним наблюдать. Его всë устраивало, Накахара восторженно делал разбор на весь сервант, выглядя счастливым. — А вот это, — Чуя достаëт ещё одну бутылку. — Шато-Петрюс восемьдесят девятого года, одно из лучших и моих любимых, ты слушаешь, Дазай? — Слушаю-слушаю, продолжай. — Дазаю и впрямь нравился этот разбор, хоть и возникали вопросы. После того, как Чуя закончил свой рассказ, они вернулись на балкон, чтобы еще чуть-чуть попить. — Жарко дома, пошли гулять? — Предлагает Дазай на пьяную голову. А Чуя, в свою очередь, тоже находясь не в трезвом состоянии, соглашается. Они выпили вдвоём целую бутылку вина, сейчас спускаются по лестнице, держась за перила, чтобы не полететь на пол. Баки остался дома, было принято решение отправляться на набережную. Погода ну прямо шикует, ветра нет, тепло. Парни идут обычным, прогулочным, но чуть шатающимся шагом. Они разговорились, больше нет неловких пауз. Дазай время от времени рассказывал глупые анекдоты, но благодаря алкоголю они смеялись с них на всю улицу, чуть ли не уссываясь. Свежий воздух заполняет их лëгкие, они уже дошли до пункта назначения, Йокогамская набережная. Двое парней сидели у берега, на время забыв, что бесят друг друга. Сейчас им было хорошо, никого не волнует, что будет завтра. Завтра — проблема завтрашнего тебя, сейчас об этом не нужно думать. — Чуу… — Протянул Дазай, улыбаясь в тридцать два зуба, точно что то задумав. — Чего там? — По мнению Чуи, такой тон не предвещает ничего хорошего, потому он насторожился. — Пошли купаться. — Не дожидаясь ответа, Дазай снял футболку. Про брюки он по всей видимости забыл, поэтому сиганул в воду прямо так. До пьяного Чуи не сразу дошло, что тут происходит. Посмотрев на бултыхающегося, в воде, как пельмень Дазая, Чуя, заливаясь смехом, решился сделать то же самое. Прыгнуть в воду в брюках. Ночь, на набережной спящей Йокогамы резвятся двое парней, походящие на местных сумасшедших. Дазай стал брызгаться, пытаясь сбить с толку Чую. На это Накахара начал пытаться утопить соперника, но увы, всë тщетно. Осаму сразу всплывал, погружая уже Чую под воду, весь этот бой сопровождался смехом мальчиков. Им давно не было так весело, так же как и не купались ночью в одежде, и давно хорошо не выпивали. Спустя пару минут они поняли, что за ними наблюдают. Два чёрных силуэта стояли недалеко от них, на берегу, сверля их взглядом. — Я не понял. — Говорит чёрный силуэт, который чуть выше другого. Чуя и Дазай непонимающе переглянулись. На секунду обоим снова стало смешно, увидев напротив себя мокрого, лохматого человека. Быстро отложив смех в сторону и подплывая ближе к берегу, чтобы понять кто с ними говорит, они увидели знакомых людей. — Джуничиро? Наоми? Привэт. — Протягивает Осаму, находясь всë ещё в воде вместе с Накахарой. — Вы, парни, совсем ебанулись? — Танидзаки не знает что и думать. Они не переносят друг друга на дух, так какого чëрта?! — Эт всë Дазаебал. — Чуя по тихоньку выходит из воды, теперь холодно. — Вы пили? — Спрашивает Наоми, держась за спиной брата. — Самую малость. — Отвечает шатен. — Я стëкл как трезвышко! Жарко просто было. — Всеми силами пытается оправдать ситуацию Чуя. Брюки Чуи и Дазая мокрые насквозь. Погуляли. — Наоми, ночная прогулка отменяется, надо этих двоих проводить до дома. Перебрали пацаны. — Да ну, мы только пришли. Идите по своим делам. — Ноет Осаму. Ему хотелось приключений, слишком уж он в хорошем расположении духа. Он тоже вылез из воды, при виде Чуи ему снова хочется смеяться. Мокрый до такой степени, что можно в ведро выжимать, мелкий говнюк, который только что пытался его утопить. — Мы реально до дома не дойдем, Дазаебля, ой, Дазаебал точнее. — Капля разумности ещё есть в рыжей голове. — Маловато мы погуляли, ну ладно, расскажу анекдот. Слушайте. — Осаму принялся рассказывать анекдот про Штирлица. Брат и сестра шли молча, следя за тем, чтобы два бухарика не решили поспать в кустах. Чуя и Дазай шли разговаривая между собой о том, что вода на набережной просто прекрасная и надо будет всë это дело повторить. — Вы ведь ненавидите друг друга, как это произошло? — Старший Танидзаки обращается к юношам. — Мне птичка нашептала, чт седня нужно выпить, а Чуя-чи окзался не пртив, вот и слжилос. — Блят, хватит добвлять эт идиотское "чи". — Накахара с возмущением поправляет своë имя. — Всë с вами ясно, вот ваш дом, мы дошли. На лестнице не навернитесь, ради Бога. — С этими словами Танидзаки покидают двор, отправляясь домой. — Дзай, ёмаё, пошли ещё по бокальчику. — Чуе ну очень хотелось спать, но так же он сильно хочет выпить ещё. — Я нь пртив. — Чуть не споткнувшись на лестнице, говорит Дазай.

***

Парни перебрались с балкона на кухню, так как на балконе появились комары. Сидя за небольшим квадратным столом, они потягивают вино, смотря на Баки, который ходил вокруг них. — А на самом дель собачка ничего. — Осаму пытается понять, за что недавно его так бесило это пушистое создание. — Какая порода? — Ëк… Ëкш… Ëшка… Йорк-шир-ский терьер. — Чуть не сломав язык выговаривает Чуя. — Ты порчу навëл? — В шутку отвечает Дазай. Глаза слипаются, бокал из рук валится, спать хочется с космической силой, они оба держатся из последних сил, пытаясь не уснуть посреди кухни. — И откуда — Дазай икает. — эти Танидзаки взялись вообще? — Я тоже не понял. — Проговорив, Чуя ложится головой на стол. — Выглядишь как лягушка. — А сам-то. — Осаму облокачивается на спинку стула. — Горгулья рыжая. Через пару минут невнятных слов, которыми перекидывались юноши, они оба окунулись в долгожданный сон.

***

Баки ходил вокруг да около спящего за столом Накахары. Его не покормили, такого ещё не случалось. Собака залезла на колени хозяина и собралась спать. Чуя же от этого просыпаться не собирался, лишь положил по привычке одну руку на щенка. На улице уже светло. Рыжик полностью отлежал себе щеку, его волосы превратились в ад кромешный. Спина болела ужасно, поза для сна у него не самая удобная, так же как и у Дазая. Таким образом они спали до двенадцати часов дня, пока телефон Дазая не нарушил тишину. Услышав звонок, Осаму чуть со стула не свалился. Только он встал на ноги, как мгновенно закружилась голова и он ощутил всю прелесть похмелья и сна на стульчике. Сфокусироваться сразу не получилось, голова гудит, всё тело ноет, а телефон всё звонит и звонит. — Да где эта сволочь! — Бесится Осаму, не находя телефон. К слову, телефон был прямо на столе. Чуя тоже проснулся от всего этого шума, ему точно так же было откровенно говоря херово. Часть лица красная, руки, ноги и голова болят. Всë болит, абсолютно всë. Со стула он не рискует вставать, но телефон заметил. — Да вот же, на столе. — Чуя пытается заправить за уши локоны, свалившиеся на его глаза. Дазай наконец отвечает на звонок. — Дазай? Ты дома? Так, не тот вопрос. Ты живой? — Поправляется по ту сторону телефона Джуничиро. — Однозначно нет, Танидзаки. — Дазай зевает прямо в трубку, пытаясь понять, что вообще происходит. — Я не дома? Я где… — Дазай обращается сразу к двоим, к Чуе и Джуничиро. — Ты у меня дома, тупица. — Напоминает Накахара и потирает глаза. — Я дома у Чуи. — После слов Осаму нависает тишина. Лицо Танидзаки вытянулось вперëд. Ему легче поверить в то, что Дазай ночевал в кустах, но не у Накахары дома. — Серьёзно? — Танидзаки явно не был готов к такому повороту событий. — Ай всë, потом поговорим. — Дазай выключил телефон. Получилось грубо, но ему сейчас не до этого. Нет сил говорить. Шатен обессилено рухнул обратно на стул. — Мы чутка перебрали. — Констатирует факт в слух Дазай. — Чутка? Мы ночью пошли купаться на набережной и уснули на кухне, и это чутка? — Чуя тихонько встаёт со стула, чтобы налить воды. Сушняк. — Ну не чутка, я вообще не помню, как мы тут после купания оказались. Да и почему мне Танидзаки звонил? — Да, этот момент я тоже не очень помню. — Чуя, — Дазай смотрит прямо в глаза Накахаре жалостливым взглядом. — дай воды, по-братски. Чуя в очередной раз закатывает голубые глаза, но всë же наливает воды. Он уже начинает оценивать масштаб дел. Нужно убраться дома, привести в порядок себя и собаку, при этом не скончавшись от похмелья. Растрёпанный, лохматый Дазай с кружкой сидит напротив такого же Чуи. Осаму уснул в мокрых бинтах, надо сменить, ведь они очень неприятно ощущаются на коже. — Было весело. — Дазай пытается разрядить обстановку. — Было. — Ну, а Чуя и не отрицает. — Ладно, я пошëл, а то умру прямо тут на стуле. — Дазай максимально медленно передвигался, чтобы не потемнело в глазах. — Ну, пока. — Чуя лишь проводил его взглядом. — О, вспомнил, лягушка. — Дазай потупил в стену, вспоминая как он назвал ночью Чую. — Пока, рыжая горгулья. Первым делом, когда ушëл Дазаебал, Чуя покормил собаку и заполз в душ, приводя себя в чувства. Он взглянул в зеркало, круги под глазами, волосы, высохшие абы-как, мокрые джинсы, которые не высохли за ночь. — Как я в воду в джинсах-то сиганул? Ладно Дазай, он еблан, а я? А я видимо тоже. — Чуя разговаривал сам с собой. Стоя под потоком горячей воды, рыжик осознал, что ему действительно давно не было так весело. Он давно не делал чего-то выходящего за рамки, типа купания ночью в одежде. Его прогулки с Юан и Ширасэ обходились посиделками на лавочке или в обычной кафешке, ничего интересного. Ему было весело с Дазаем. В этот вечер они много говорили, много узнали друг о друге. «Может он не такой уж и плохой?» Чуе вспоминалось всë больше частей вчерашнего дня. Вернулись воспоминания о том, как они шли и смеялись во всë горло с анекдотов про Штирлица, который рассказывал Дазай. «Идиоты.»

***

Только ступила нога Дазая в квартиру, как сон вернулся с двойной силой. Мокрые брюки полетели в стиральную машину, бинты в мусорку, а Дазай в кровать. Нет сил ни на что другое, кроме как спать. Но жизнь суровая штука, ведь когда Дазай удобно лëг на кровать, ему захотелось в туалет и пить одновременно. Произнося пару матов себе под нос, Осаму покидает постель. «Мы знакомы всего-ничего, но уже он знает больше, чем старые Ацуши и Танидзаки.» Дазай шарит по полкам, в поисках таблеток от боли в голове. Осталось всего пару штук, надо бы ещё купить. В зеркало смотреть Осаму даже не решается, думать что произошло с его кучерявыми волосами не хочет. Хочет спать. Но каждый раз готовясь ко сну, он желал лишь спокойно и мирно поспать, а не просыпаться в холодном поту от пережитого кошмара. Оставалось только надеяться, что на этот раз плохого сна не случится. Дазай вернулся обратно в койку, но уснуть не получалось. Он вспоминал, как Чуя рассказывал про своë вино, кроме того, пытался вспомнить каким образом они попали домой к рыжему.