mixed feels

Дождливый вечер в Токио. Сейчас дождь моросил, делая местные улицы свежими, и как-бы задумчивыми, тоскливыми. В лужах отражались искры от светящихся вывесок магазинов, комбини и торговых центров. Эти искры добавляли уюта и тепла, каким бы вечер не был холодным. Люди умиротворенно отправляются по своим делам один за другим, накрываясь зонтиками и слушая успокаивающий звук капель дождя. Экипаж Портовой Мафии и Отдела Министерства иностранных дел вернулись в Йокогаму. Анго не забрал с собой Дазая, ведь тот остался рядом с Чуей. Он сам был ужасно измотан, да и не хотел возвращаться в свою тёмную квартиру, погружаясь вновь в полное одиночество. Хочется по плакать, но слезы не катятся из глаз. Дазаю было грустно. Глядя на Накахару, Осаму будто перемещается в прошлое, видя десятилетнего себя. Такого же разбитого, потерянного и сломанного. Шатен потерял всех, кто ему был дорог, но какое то время его поддерживал Одасаку, пока и он не ушёл. А кто будет поддерживать Чую? Мори и самому плохо, а о Юан Дазай и вспоминать не хочет. Утеря сестры слишком сильный удар для Чуи, хуже и придумать невозможно. Йосано и Мори уже в клинике Огая, от них ожидаются вести. Чуя и Дазай временно размещены в апартаментах Мафии. Накахара лежал на большой кровати и все не просыпался, утопая в своем неспокойном сне. Осаму же сидел рядом и наблюдал, как дергается его тело, иногда морщится лицо и мокнут веки. Кроме того, шатен переписывался с Ацуши, ведь тот начал поднимать конкретную панику, ведь ни Чуи, ни Дазая нет, пары они пропускают, а Баки для Ацуши уже как родной. Вот уже пятый час, как рыжик не открывает глаз. В комнату постучали. «Должно быть, это работники Мори-сана пришли». — думал Дазай. Так оно и было, на пороге стояла крупненькая женщина с подносом. Она принесла таяки, мотти и зелёный чай. Как только она ушла, Дазай принялся будить своего бедного соседа. Ему, конечно, нужно хорошенько отоспаться, но и голодом морить его и так истощенное тело тоже не стоит. Осаму аккуратно приблизился к Накахаре, постукивая по плечу и приговаривая его имя, чтобы наиболее спокойным образом вывести его из сна. После недовольного мычания и потирания век, голубые глаза наконец-то распахнулись. Парень что-то недовольно пробубнил, переворачиваясь на другой бок. Осаму долго, словно мать, уговаривал Накахару поесть, пока тот протестовал и хотел спать. В конце концов, приложив кучу усилий, спящую красавицу удалось разбудить. Мальчики сидели друг напротив друга, разговор толком не клеился, а оно и ожидаемо. — Звонил Ацуши. Спрашивал когда мы вернемся. — Говорит Дазай, рассматривая своего сонного собеседника. Глаза у Чуи красные, лицо опухшее, и все тому вина – выплаканные слёзы и стресс. — А ты что ответил? — Интересуется Накахара, получив в ответ: «Я ему сказал, что точно не знаю, но в скором времени появимся». А возвращаться и впрямь надо было как можно быстрее. За большое количество пропусков грозит отчисление. Начинать тему о минувшем дне ни у кого не хватало духу и желания. Дазай надеялся, что у Чуи получится пережить это не так болезненно, хотя это очень вряд-ли. Ему сейчас плохо, но, если он забросит учёбу и продвижение к собственной цели, потом ему будет в сто раз хуже. — Как только узнаем о состоянии Йосано, можем возвращаться в Йокогаму. — Говорит Чуя. Он не будет давать себе поблажек и жалости. В этом весь Накахара. Раньше был человек, который буквально заставлял его развеяться и отдохнуть. Теперь её нет. — Чу... может ты пару дней отдохнёшь? Я могу отмечаться и за тебя на парах, а потом просить конспекты у Танидзаки, чтобы ты их изучил. — Осаму сам до конца не понимал, как управлять своим резким приливом сочувствия и нежности. Наверное, это происходит на подсознательном уровне. Чуя и Осаму — словно одна душа в двух разных телах. Дазай видит в нём отражение сломанного, еще совсем ребенком, себя. Потому, желая помочь своему детскому отражению, помогает Чуе. Так объяснял своё поведение Осаму сам себе. Накахара наотрез отказался от отдыха. Говорил, мол, и так столько пропусков, куда-ж больше. Но шатен прекрасно понимал, как важно дать себе время, чтобы всё прочувствовать, проплакаться, пережить и отпустить. Дазай сам отпустил практически всех, только единственный Одасаку всё не может покинуть его голову, и не дай бог, Чуя тоже будет мучаться таким образом. — Ну хорошо. Может, тогда сходим прогуляемся под небольшим дождём? — Осаму не оставлял попыток помочь. — ДА ЧТО ТЫ ПРИСТАЛ! — Внезапно сорвался Чуя. Дазай даже припрыгнул от неожиданности, чуть не уронив свой мотти. Рыжик резко встал из-за стола и вернулся на кровать. Осаму, конечно, было очень обидно. Он ведь хотел как лучше, из добрых побуждений. Однако, книги по психологии он читал довольно таки часто, и знает, что неконтролируемые вспышки агрессии возникают на фоне дикого стресса и переживаний. Парень решил просто оставить Чую в покое. Да и сам он пережил тоже самое, так что обиду держать на него, конечно, не будет. Чуя обессилено склонил голову к коленям, обхватив их руками. Дождь за окном всё усиливался, уже совсем темнело. Так и не подняв головы с колен, еле слышно Чуя сказал: «извини». У Осаму сердце кровью облилось. Какая же невыносимая боль сейчас пожирает Накахару изнутри... Дазай перевел взгляд на недоеденный ужин своего соседа, понимая, что наступили очень непростые времена. — Может всё таки доешь? — Дазай правда хотел помочь и не оставлять его одного. Чуя поднял свое личико, тоже переводя взгляд на мотти. В желудке чувствуется пустота, кушать и впрямь хотелось, и понял он это только что. Молча поднявшись с кровати, Чуя вновь принялся за трапезу, обдумывая свой резкий и неожиданный для себя самого выброс агрессии.

***

В клинике Мори Огая.

Всю долгую ночь Огай провел в работе, спасая свою пациентку. К утру он закончил и оставил надзирателя, чтобы не возникло нежданных проблем. Сам же Мори ушёл отсыпаться. Ему нужно как следует отдохнуть, ведь впереди еще куча трудностей. В качестве надзирателя остался Каджи Мотоджиро. Он подчиненный Огая с медицинским образованием. Каджи присел на стул, стоящий в углу палаты и принялся читать заранее заготовленную книгу, не сильно светя фонариком. На улице не прекращался дождь, да и в скором времени вряд ли прекратится, так как настал сезон Цую. Мотоджиро часто чуть не засыпал, слушая грохот капель, бьющих об окно и крышу. Около подоконника размещена больничная кровать, на которой и спала пострадавшая. На данный момент Йосано находится под действием препаратов, от которых должна отойти как раз таки во время сна. Акико спала тревожно, Каджи несколько раз подходил к ней, лишь для того, чтобы смерить пульс и натянуть на неё обратно одеяло, которое она скидывала, скитаясь в своём кошмаре. По прогнозам Огая, девушка проснется только через двое суток, а может и чуть позже.

Если проснется.

***

Двенадцать часов дня в Токио.

Чуя и Дазай стояли на платформе с зонтами, ожидая свой поезд. Синкансэн должен прибыть через три минуты, они возвращаются в Йокогаму. Приятный запах мокрого асфальта наполняет легкие, капли с неба барабанят повсюду — дождь. Такое прекрасное природное явление, а при таком раскладе дел оно лишь усиливает тяготящее чувство печали, всё больше утягивает в бездну. Чуя сливается с темными унылыми облаками, на его лице уже просто-напросто нет эмоций. Осаму это чувствует. Эмпатия — основа глубокого человека, это чувство всепоглощающе, от него никуда не деться. Вроде сейчас с тобой всё хорошо, но в душе ощущается отвратительное съеживание жизненных нитей, их будто отчаянно рвет человек, которому в самом деле плохо. Именно так бы описал Осаму своё нынешнее состояние. Синкансэн прибыл, парни занимают свои места рядом друг с другом. — Наведаемся к Ацуши? Там и псинку свою заберешь. — Говорит Дазай. По его наблюдениям, Чуя неплохо ладит с Накаджимой. Поэтому он считает, что: «Пусть по общается, чтобы не зарываться в себя.» — Обязательно, но перед этим в магазинчик. Хочу отблагодарить. Он сильно помог, присматривая за Баки. — Говорит тихим голосом Чуя, после чего его взгляд устремляется в глубь вагона. Его взор пал на ничем не примечательного молодого человека, который был в темном одеянии. Он абсолютно точно смешивался с толпой, однако Чуя посмотрел на него, потому что почувствовал ранее его взгляд на себе. Как только Накахара взглянул на него в ответ, тот сразу перестал на него смотреть и залез в свой мобильный. Чуя не придал этому никакого внимания. Они с Дазаем обсуждали планы на день, так они и решили, что, не смотря на погоду, они перед магазином пройдутся по парку.

***

Вот и их остановка. Оказавшись на свежем воздухе, мальчики не спеша шли к парку, продолжая слушать дождь и укрываться зонтиком. Разговоры были максимально отвлеченными, простыми, им хотелось как можно дальше уйти от реальности. Уже в самом парке они остановились на небольшом мостике над декоративным озером. Опустив макушки вниз, парни наблюдали за плавающими внизу лебедями. Там было четверо белых и двое черных. Белые лебеди спокойно плыли туда-сюда, находясь вместе. А темные птицы уединились в углу озера, особо не контактируя с другими. — Смотри, — Показывает пальцем на черных лебедей Осаму. — это мы. — Мило говорит Дазай.

После этого одна из темных птиц приняла угрожающую позу, раскинув крылья, клюнула и начала бить крыльями другую.

— Ну теперь точно мы. — Дополняет Накахара, после чего парни слегка хихикают. Из-за таких моментов у Чуи, кажется, действительно получилось ненадолго отойти от душевного горя. Парни продолжили прогулку, с улыбкой вспоминая тех лебедей.

***

Они уже подходили к дому Накаджимы, в магазине они накупили вкусняшек и для Ацуши, и для Баки. Дазай стучит в дверь, слышатся шаги из дома и лай. Ацуши открывает, растягиваясь в приветственной улыбке, скорее давая проход для гостей. Чуть не выбежав прямо на мокрое крыльцо, собачка радостно кричит, ведь уже узнала запах хозяина. Домик у Ацуши был небольшой, но уютный. Здесь проживает домашний питомец Ацуши, это был белый, с черными полосами на спине, кот. Баки подружился с ним, у Ацуши даже есть фото, где они спали в обнимку. Кота звали Вата. — Баки, пушистик мой! — Чуя хватает питомца в свои объятия, Баки весело пищит и машет хвостом. Осаму и Накаджима тем временем умилялись, наблюдая за долгожданным воссоединением. Ацуши не разрешал друзьям покидать его обитель до тех пор, пока друзья не по болтают с ним за чашечкой чая. — Что вы в Токио то всё это время делали? — Задает очень ожидаемый вопрос Ацуши. Его одногруппники мигом поникли, чего нельзя было не заметить. Осаму решает отмахнуться от этого, просто сказав, что нужно было срочно помочь семье Чуи. Накаджима не стал углубляться, чувствуя, что это неприятная тема. — А в колледже ничего интересного не происходило? — Спросил Чуя, потягивая чай с лимоном, в то время как его песик лежал у него на коленках. — Точно! — Чуть не прыгнув, кричит Ацуши. — Пойду ещё чаю налью, устраивайтесь по удобнее, рассказывать буду. — Парень весь засветился, он воодушевлён предстоящей историей. А вот Чуя и Дазай переглянулись, насторожившись. — И так, — Накаджима поставил на стол дорояки. — Пока вас не было, у нас произошла целая чрезвычайная ситуация! Представляете, буквально на днях наш колледж заминировали! — Дазай поперхнулся. Чуя с грохотом поставил кружку на стол, вопросительно смотря на Ацуши, и не обращая внимания на то, что рядом сидящий Осаму сейчас печень выхаркнет. Накаджима поспешил постучать по спине Дазая, чтобы тот успокоился. Наконец, когда Осаму вновь научился дышать, Ацуши продолжил. — Это было очень страшно. Мы сидели на паре Достоевского-сенсея, как прозвучал первый звонок. Мы не поняли. Сначала подумали на вахтерш, мол, они с ума сошли и случайно нажали на кнопку звонка, поэтому просто продолжили. Затем слышим второй звонок, тогда уже стало тревожно. Все резко встали из-за парт, но Достоевский-сенсей опять всех посадил на место, продолжая думать, что это ошибка. Мы тоже так подумали, но прозвучал третий звонок! — У слушателей глаза по пять копеек. — Мы глянули в окно, все студенты и преподаватели уже начали эвакуацию на улице. Паника нарастала, мы поспешили к запасному выходу, который, слава богу, был совсем близко к нашей аудитории. Это не была учебная тревога или что-то типа того, в колледже действительно было небезопасно! Мы быстро ретировались всем составом в ближайший дом культуры, откуда нас стали отправлять домой. Достоевский-сенсей вообще всё это время с мелом в руках ходил, потому что до эвакуации объяснял нам новую тему на доске, а потом совсем позабыл о его существовании во время спешки. — Ацуши ходил взад-вперед, пока эмоционально рассказывал о последних событиях. — Почему такое веселье происходит именно тогда, когда нас нет!? — Скулит ошарашенный Осаму, за что сразу получает подзатыльника от Накахары, ведь никакое это не веселье, а ужас. — Как мы выяснили позже, директору пришло письмо с угрозами, ему прямым текстом написали, что внутри здания заложена бомба. Когда мы были эвакуированы в доме культуры, весь наш колледж окружили Омон, туда приехали МЧС, саперы, кинологи, в общем все службы экстренного вызова! — Чуя выпивал уже вторую кружку чая, увлеченный рассказом. — Пока никто понятия не имеет кто всё это устроил. Этим письмом сейчас занимаются ФСБ, а в колледже действительно нашли какую то странную сумку. Больше нам не рассказывают. Лица Осаму и Чуи — отдельный вид искусства. Самый настоящий шок читается в их широко открытых глазах. Настала минутная тишина, ведь у них просто отсутствуют цензурные комментарии. Однако, они оба чуть ли не падают со стульчиков, когда Ацуши снова открыл свой рот и сказал то, что окончательно потрясло мальчиков. — Дышите глубже, — Накаджима понимает, что сейчас добьет их. — Я ведь говорил, что даже учителя не знают, кто террорист... — Дазай напрягся и крепче схватился за стульчик, наивно думая, что это поможет усидеть на месте. Чуя специально опустил Баки со своих колен на пол, чтобы потом случайно не выкинуть его. Ацуши замолк, ради пугающей паузы.

— Я знаю, кто террорист.

Дазай скатился со стула, Чуя быстрым шагом вышел из комнаты. Когда Накахара сделал круг в прихожей, он вернулся и просто начал орать вместе с Осаму. — ЧТО БЛЯТЬ!? ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ? — Усталость парней как рукой сняло, они ходили по всей комнате, пытаясь как то израсходовать свой прилив энергии из-за шока. А Ацуши, довольный бурной реакцией, весело наблюдал. — АЦУШИ! НУ КТО ЭТО? — Дазай почти встал на колени, желая скорее узнать ответ. Ацуши боится, что парни сейчас просто взорвутся на месте. — Этот кто-то... наш одногруппник. — Чуя и Дазай взорвались. — У НАС ОДНОГРУППНИК ТЕРРОРИСТ, А МЫ ВСЁ ЭТО ПРОПУСТИЛИ! — Кричат друг другу мальчики, скитаясь по всему помещению.

Ацуши внёс конкретизацию:

— Не просто одногруппник, а одногруппница! — Накаджима выслушивает новые возгласы, рода: «ТАК ЭТО ЕЩЁ И ДЕВУШКА!» Вдруг Чуя резко остановился, всё больше осознавая ситуацию. Первая, кто пришел на его ум.. — Ацуши, это что...Юан? — Не веря своим словам, спрашивает Чуя. Дазай тоже замолк в ожидании. Он хотел спросить то же самое, но сосед его опередил. Чуть потомив, Накаджима дал согласие. Накахара попал в яблочко. Парни сейчас с ума сойдут, слишком много вопросов. После высказываний матов, мальчики вернулись за стол максимально настроенными для сплетен. — Как ты догадался? — Спрашивает Ацуши у рыжика. — Ну, а кто ещё? Остальные у нас адекватные, а она действительно какая то подозрительная. Если такое и могла сделать одна из наших одногруппниц, то все мысли сразу о Юан. — Признается Чуя. Следом идет вопрос от Дазая о том, как, собственно, об этом узнал Ацуши. — Мне рассказал Танидзаки, ему рассказала Наоми, а Наоми... Она узнала это от самой Юан. — Парни опять в оцепенении, так как не могут уловить логику в действиях чудаковатой одногруппницы. — Она с нихера решила взорвать колледж, а потом ещё и рассказывает об этом? Какого чёрта? — Говорит Дазай. — Итак, Наоми дня три назад заходила в женский туалет в колледже. Там была Юан. В этом ничего такого нет, но вот рядом с Юан стоял непонятный блондин. Парень в женском туалете. Наоми начала выяснять, какого кирпича он там забыл, на что Юан начала наезжать на неё в ответ, говоря, что они обсуждают важные вещи. Абсурдность ситуации меня поражает... Дальше, после хорошенькой ругачки, вскипятившаяся Юан хватает товарища за руку и идет в сторону выхода, на последок бросив Наоми: «Скоро я покончу с вами, всех разорвет на части, мокрого места не останется.» Наоми и подумать не могла, что эта особа действительно собралась всех взрывать. — Это просто неадекватно. — Изъясняет Накахара. — Это ну просто никак не похоже на действия разумно мыслящего человека. Во-первых, как можно было оправдываться словами: «мы обсуждаем важные вещи» в туалете, чёрт его дери. Какие могут быть важные дела у парня в женском туалете!? — Чуя окончательно изменил своё мнение об этой девице. Всё что сейчас пересказал Ацуши похоже на какой то винегрет. — Что будем делать с этой информацией? Преступника нужно наказывать. — Замечает Осаму. Если они не настучат на Юан, она может предпринять ещё одну попытку. — Наоми обещала явиться в полицию. Будем ждать. — Ацуши многозначно посмотрел на друзей.

Уже темнело. Еще раз поблагодарив Накаджиму, студенты попрощались, собравшись отправляться домой вместе с Баки.

***

Дождь наконец то прекратился. Шатен глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие заполняются вечерней прохладой с едва уловимым запахом мокрой растительности. Парни подходили к их подъезду. Дом, казалось, спал. Кругом царила тишина, даже ветер не решался тревожить своими дуновениями. — Слушай, — Обращается к Дазаю Чуя. — может покурим? У тебя дома есть сигареты? Осаму кивнул. Рыжик остался ожидать его на привычной скамейке. Дазай прокручивает ключ в замке, дверь отворяется, вот он и вернулся в свою обитель. Темно, холодно, теперь всё кажется до того неуютным, что Осаму просто не узнает это помещение. Ему и раньше не особо нравилась атмосфера в его жилище, но после дома Ацуши всё совсем кажется пустым, грустным. Он быстро достает из шкафчика неприметную коробочку сигарет, возвращаясь на улицу к своему соседу. Шатен достает один скруток, протягивает второй Чуе, поджигает их и мгновенно подносит к собственным устам, делая тягу. Накахара демонстративно крутит между своих пальцев сигарету, после чего тоже обхватывает кончик распухшими от нервных покусываний губами. Парни с облегчением втягивают в себя дым, всё начинает постепенно плыть, ноги тяжелеть, а мысли беспорядочно путаться. Чуя поднял взор на молчавшего друга. Его карие глаза, цвета ночи, пугали и завораживали одновременно, ведь в них можно было рассмотреть лишь тусклый свет звёзд. В его душу возвращается та неугасимая боль, чувство потери. Воспоминания о сестре. Рыжик устало смыкает глаза, затем трет переносицу. Осаму смотрел на полную луну слегка бежевого оттенка, которая висит средь белых точек, освещая пространство вокруг себя. Изменения в настроении соседа ему слишком очевидны. Ему и самому вдруг стало очень тяжело. Временами в Чуе он видел копию его сестры, они были слишком похожи. Перед глазами пролетело воспоминание о том, как Накахара кипишевал перед приездом Коё, как трудился у плиты, чтобы порадовать её. Даже рядом сидевший Баки служил напоминанием о ней, ведь именно она его подарила своему братишке. — Когда будешь ложиться, рекомендую сразу выпить снотворного. — Невзначай промолвил Осаму, докуривая свою сигарету. — Прошлую ночь ты рыдал во сне. Чуя в этом и не сомневался, его утреннее опухшее лицо говорило само за себя. Впрочем, он последует совету Дазая, лишь бы боль в груди сократилась. — Надеюсь, самое плохое уже произошло. — Чуя вновь сжался от тоски. Конечно, ему хотелось бы уже выдохнуть, но жизнь, падла, готовит ещё кучу сюрпризов. Он это нутром собственным чувствует. Недосказанные слова желали вырваться на ружу, но будто какой то барьер мешал им. Накахара был «не в ресурсе», чтоб отблагодарить Дазая за то, что он помогал всё это время, хотя и хотел высказаться. Он отдаст должное, в этом Чуя не сомневается, просто позже, да и в более красивом виде. Всё таки, Осаму вообще мог забить на всё это и сидеть себе спокойно.

Ночь, естественно, спокойной не была.

***

На следующий день вся группа, за исключением Юан и Ширасэ, была в сборе. Никто не знал куда они вновь подевались. Многих это не колышело, а вот Наоми, еë брат, Ацуши, Дазай и Чуя с Рампо явно предчувствовали нечто не хорошее. Отсутствию Ширасэ парни большого значения не придали, а вот Юан... В окнах между парами, они частенько переговаривались на эту тему, Дазай рассказывал о некоторых неприятных, связанных с ней, моментов из его детства. — Когда я был в средней школе, Юан сначала втералась в доверие к своим одноклассницам, а затем полностью переворачивала выведанные от них исповеди жизни, превращая биографию подруг в список причин для попадания на школьный учет. Не знаю с какой целью, но проворачивала она всё это довольно ловко, действительно подставив пару, на мой взгляд, ни в чем не повинных и вполне прилежных девочек. Наконец, взбешенные одноклассницы и другие люди, пострадавшие из за Юан, решили сплотиться и попытаться раскрыть правду, восстановив справедливость. Однако, попытки были тщетны, они падали лицом в лужу. Старшие всегда находили оправдание для этой безбожницы. Парни внимательно слушали и предлагали свои версии, почему она всегда оставалась безнаказанной. Вот что говорил Рампо: — Либо это влияние кого то из людей Юан, против которых простые учителя не могли пойти, либо манипуляции. В целом, гадать можно бесконечно. Лишь бы подобные заскоки не стали повторяться, причем с удвоенной силой, хотя попытка заминировать колледж уже была совершена... В конце дня парни уже отставили эту тему. Насчет ментального состоянии Накахары — всё плохо. Он всеми силами пытался смириться с утратой как можно быстрее, отвлечься, ведь понимал, что если он всерьёз задумается о жизни без своей сестры, он просто изнеможет до смерти. Забить голову уроками ни на секунду не получалось, у него до ужаса ослабла концентрация. Даже половину рассказа Осаму о Юан рыжик пропустил мимо ушей, своих вариантов не предлагал. Он вообще стал меньше разговаривать. Чуя боялся позвонить своим родителям, потому что знает, в какой глубокой печали они находятся. В их оставшейся семье просто увядали силы, они не могли с кем-либо контактировать. Мори просыпал вот уже полные сутки подряд после операции Йосано. Во сне он не только отдыхал после работы, но и пытался расстаться с дочерью. Да, она не его биологическая дочь, но боль после её смерти была такой, словно погибла частичка него самого. Тоже самое чувствовали и остальные члены семьи. Элис целый день провела смотря в одну точку, будто её парализовало, действительно не сдвигаясь с места. Бездыханное тело прекрасной Озаки на данный момент находилось в морге, ожидая часа своего погребения. Об этом позаботились всё те же самые Акутагава и Хигучи, готовые отдать жизнь за своего Босса, они желали хоть как то помочь ему в трудную минуту и взять часть ответственности на себя, позволяя ему прийти в себя. Вот и прошел ещё один день без юной Коё. Осаму лежал в своей кровати, прокручивая все свои мысли взад и вперед. Он вспоминал свои совсем недавние приключения, осознавая какой же абсурд на самом деле они пережили. В его серых и однотипных днях вдруг появились обстоятельства, конкретно пощекотавшие нервы всем. А сколько смертей он увидел за день во время схватки двух организаций и отдела по иностранным делам? Сколько крови было пролито за столько короткий временной промежуток? Ведь всё было настолько серьёзным, что пришлось даже к Анго обратиться, которого Дазай непременно намерен отблагодарить за помощь. Словно советский малокадровый мультик менялись картинки с воспоминаниями того дня в голове Осаму. Конечно, больше всего урона приносили кадры с Коё и раненой Йосано. Вот так и покатилась долгожданная слеза по щеке шатена. Поняв это он пришел в шок, ведь прошло так много лет, что Осаму и забыл какого это — плакать. За первой слезой следовала вторая, за второй третья, пятая, десятая... Остановиться уже было невозможно. Чуя тем временем стоял перед зеркалом в ванной комнате. Он осматривал своё совсем стянувшееся безжизненное лицо. Под его глазами образовались темные синяки, будто марианские впадины, кожа побледнела, жизнерадостная улыбка покинула его на долгое время. Вдруг, пялясь в зеркало, он осознал...Он чувствует отвращение к своему отражению. Раньше такого не случалось, он всегда был доволен своей внешностью и считал себя красивым. Сейчас же ему не нравился ни его облик, ни тем более внутреннее состояние. Кроме того, что его огненные кудри перестали казаться ему легкими и прелестными, глаза больше не выражали того чувства, что прежде, будто потускнев, ему была противна своя слабость. С каждой минутой презрение к себе возрастало. Он обвинял себя в том, что не смог спасти сестру. Агрессия к своему существу заполняла его каждую клеточку, наконец превращаясь в эмоциональный всплеск. Вены на его лбу вздулись, контролировать себя становилось тяжелее. Гнев его переполнил, он резким движением напряг свои мышцы и вдарил по ненавистному человеку в зеркале. С громким треском осколки стекла полетели в разные стороны, окучивая всю комнату. Чуя закричал. Но причиной крика была не физическая боль, принесенная кусками разбитого зеркала, это было нечто намного более мощное, разрушительное... Отсутствие возможности вернуть всё вспять и вновь обнять свою старшую сестру, сидеть сплетничать с ней в тканевых масках на лице, видеть её горящие сестринской любовью глаза и ощущать прикосновения её теплой и нежной руки. — Вот, что на самом деле разрывало его. Это его убивало. Чуя истошно кричал, надрывая свой и так охрипший голос. Накахара упал на пол и почти бился в панических конвульсиях, пытаясь найти себе место, но спрятаться от своего мозга и сердца было некуда. Потеряв Озаки, он остался без половины себя. На этот шум прибежал Баки и в панике стал громко лаять, не понимая, как реагировать на такое поведение своего хозяина. Лаял он из прихожей, страшась пересекать порог ванной. Дазай это услышал. Он и сам пребывал в истерике, но очередной грохот из соседней квартиры, в дуэте с криком Чуи, игнорировать было нельзя. Очевидно, такое будет еще не раз. Не раздумывая о своем потёртом внешнем виде, быстро утерев рукавом слёзы с заплаканного лица, он рванул к своему другу. Благо дверь от квартиры Чуя еще не закрывал, скорее всего он забыл, ведь стал очень рассеянным. Осаму ворвался в его дом, где он чуть не пнул орущего и путающегося под ногами щенка. Большими быстрыми шагами он преодолел расстояние от прихожей до ванной, обнаружив зачинщика хаоса. Чуя сидел на холодном кафеле в окружении разбитых острых частей зеркала, прислонясь спиной об стенку и закрыв глаза руками, не прекращая истерически рыдать. С его кулака по локоть стекала тонкая струя крови, он поранился об стекло. На ступнях и икрах его так же раны, туда впились осколки, когда он в припадке упал на пол. Дазай быстро сопоставил увиденное, поняв, что это Чуя и разбил зеркало, впадая в отчаяние. Он начал действовать, совсем забыв, что пару минут назад его глаза тоже были полны слёз, точной причины которых он пока назвать не мог. Рыжика надо было вытащить из этой комнаты, извлечь из него осколки, обработать раны и успокоить. Осаму приступил к осуществлению этого плана. Кое-как обойдя опасные стеклышки, шатен всё же смог поднять Чую. Сначала он подхватил его под мышками, перетаскивая в прихожую, а потом и вовсе почти полностью взял на руки, самостоятельно неся его на кухню. Усадив обессиленного парня на стул, Осаму сразу распорядился теплым питьем для Накахары. Дав ему воды, Дазай стал пытаться привести его в рассудок, чтобы узнать где находится аптечка. Так и не дождавшись ответа от бедного сокрушенного, Осаму начал обыскивать весь дом в попытках найти лекарственный ящик. Чуя был совсем бледный, очень сильно трясся, тяжело дышал и сильно всхлипывал, его дыхание сбилось. Он был в лихорадочной истерике. Дазай прикинул какое бы самое логичное место для аптечки было бы в доме Накахары, и, с помощью интуиции, спустя немного усилий отыскал этот ящик в шкафчике на кухне. Там имелось всё необходимое вплоть до щипчиков. Этими щипцами Осаму ловко изъял большую часть инородных для человеческого тела предметов. Ступни он пока не трогал, потому что нужно было останавливать кровотечение на руке. Он два раза плотно перевязал ему кисть и согнул руку, фиксируя её в таком положении. Кровь почти остановилась, но было еще множество стекл, которые нужно было срочно достать. Для Осаму, к счастью, как студенту медицинского колледжа, это большого труда не составило. Хоть он и пропустил за последнее время много пар, он всё равно являлся отличником и знал что делать. Осаму приступил к изъятию остальных осколков.

прошло больше часа.

Дазай почти закончил с этой кропотливой работой. Было не так сложно, потому что Чуя смиренно сидел, словно отделившись от своего тела, вместо того чтобы кричать и отдергивать тело от боли, ноя или капризничая. Он впал в ступор после своей истерики и сидит так, не отводя взгляд от стены, уже очень давно. Его конечности сами иногда поддергивались, когда Осаму вытаскивал крупные осколки, но сам Чуя и звука не проронил. Он был ужасно бледен, тело продолжало трястись, а слёзы сами по себе лились из его голубых глаз. Дазай пытался сохранять спокойствие и закончить начатое. На счастье Осаму, Накахара наконец начал приходить в себя, но, естественно, был слаб. Шатен удачно изъял все осколки и обработал раны. — Ну ты и псих, Чуя... — Устало протягивает Дазай. Они сидели на широком диване перед телевизором в зале. Рыжик не нашел в себе сил отреагировать на это замечание, но молча согласился. — Ровно восемь вечера. — Посмотрел на часы сосед. — Сейчас как раз должны показывать новости. Давай включим? — На предложение Дазая Чуя кивнул в сторону пульта, чтобы Осаму включил телевизор. — Добрый вечер, уважаемые телезрители. В эфире новости. Очередное землетрясение в Японии произошло на севере острова Хонсю, префектура Аомори. Столь сильного землетрясения не было уже давно, на этот раз небольшими колебаниями не обошлось. Помимо разрушения домов в пригородных поселках, падения памятников и деревьев, образования огромных трещин, имеются пострадавшие и жертвы. Землетрясение достигло семи баллов. На горном хребте Хаккода была большая группа людей, которая оказалась почти в эпицентре происходящего. По предварительным данным, в результате землетрясения пострадало сто восемь человек, одна жительница погибла. Приносим соболезнования родным погибшей, в ходе несчастного случая, Озаки Коё. Девушку насмерть придавило деревом. После подземных толчков, было зафиксировано около двух миллионов случаев отключения электричества. Имелся большой риск возникновения цунами, однако сообщений об этом не поступало. Осаму, пожалев о содеянном, переключил канал. Мальчики сидели молча, не решаясь комментировать услышанное. У Чуи на лице не было никаких эмоций, казалось, он выплакал все слезы, которые у него были в запасе. — Как я понял, Анго постарался над тем, чтобы стычка организаций не всплыла на поверхность. Это всё останется в криминальной, темной стороне Японии. Гильдия разгромлена. — Шатен сменил тему. Вдруг у Чуи начал звонить телефон. Это был Акутагава. Накахара взял трубку и поставил на громкую связь. — Чуя-кун, добрый вечер, вы можете говорить? У меня информация о Йосано-чан. — Парни переглянулись. Чуя попросил Акутагаву продолжить. — Она проснулась два часа назад. Впервые за два дня. Мори-сан уже заходил к ней, чтобы провести осмотр. На ней глубокие ссадины, синяки и гематомы. Реабилитация будет долгая, сейчас она на периоде гемодинамических расстройств. Босс вовремя устранил угрозу сердечно-сосудистой недостаточности и провел профилактику от почечной недостаточности, однако угроза от неё всё еще присутствует. Будет ли она дальше жить, можно будет установить минимум через десять дней. Побеседовать с ней можно будет не скоро. — После этого Рюноске прокашлялся. Чуть помолчав в трубку, парни отблагодарили мафиози. — Спасибо за информацию, Акутагава-сан... — Чуя не мог не спросить. — А что сейчас делает Огай? В порядке ли он...? А моя мама вместе с Мори? — Акутагава ожидал услышать от Чуи подобное. — Босс разбирается с отчетами. Огромное количество работы не позволяет ему впадать в полное бессилие, он загружен с ног до головы. А вот насчет вашей матери... Одному из подчиненных было поручено съездить и проверить её. Она со вчерашнего дня находится в штабе Портовой мафии. Состояние не удовлетворительное. Не разговаривает и не ест. Каджи-кун делает ей капельницу, давая ей необходимые витамины и успокоительное. Мафия займется её психическим состоянием и наймет ей психолога. Полагаю, он бы и вам не помешал, Чуя-кун? — Чуя резко поднял взгляд на согласного с мафиози Дазая. Но, к сожалению, Накахара слишком уперт и самонадеян. — Пока не требуется, думаю и сам оправлюсь. — Не веря самому себе, говорит рыжик. На этом их диалог был окончен. — Я, конечно, и сам не долюбливаю этих психологов, но мне кажется, что для тебя они бы нашли достойного специалиста. — Говорит Дазай. — У тебя буквально час назад был срыв, ты считаешь такие всплески агрессии нормальным? Чуя хорошо осознавал своё положение, но при этом продолжал придерживаться мнения, что поревёт и отпустит. Ходить ему теперь было больно, ступни полностью в ранах. Дазай уверен, что многие из повреждений останутся на Накахаре шрамами. Их двоих сейчас посещала мысль, что было бы не плохо, если бы Осаму остался ночевать у своего соседа. Сам шатен понимал, что Чуя сейчас не способен даже безболезненно добраться до кухни, чтобы налить себе воды. Кроме того, не исключено, что наступит очередная истерика. Осаму и сам не хотел возвращаться в свою квартиру, ведь там было слишком одиноко, а к обществу Накахары он, как никак, уже привык. Чуе тоже будет спокойнее, если этот «бинтованный» останется ночевать. Парни обговорили этот вопрос, решив, что так действительно будет лучше. — За всё это время я проигнорил такое количество звонков от библиотеки... Уверен, меня уже уволили. — Признается шатен. Чуя же только что вспомнил о существовании подработки у Дазая. — И что ты теперь будешь делать...? — Печально поинтересовался Чуя. — Для начала пойду к ним и объяснюсь. Если согласятся взять обратно, то всё будет как прежде, а если откажут... Даже не знаю, где еще можно найти подработку с такой оплатой и подходящим для меня графиком. Выкручусь. — Осаму потянулся гладить Баки. В глубине души Дазай уверен, что его примут обратно. К нему там все привыкли, свои обязанности выполнял безупречно, да и найти работника под ночной график не самая легкая задача. Как Чуя, так и Осаму уснуть не могли. После попытки разбрестись по комнатам и лечь спать, они опять сидят на диване в зале. Время два часа ночи. Они обсуждали разные темы, начиная с очередной Юан, заканчивая ранами Чуи. Тема ужасного землетрясения тоже была затронута, но они скоро сменили её на разговоры о библиотеке. За такой беседой пролетело полтора часа, они так и уснули на разных частях большого дивана. На утро Чуя с горем по полам, с помощью Дазая смог доковылять до колледжа. Осаму радушно сыграл роль трости. Ночью парни предполагали, что Юан не придет в колледж. Их предположения сбылись, она не пришла, но зато объявился Ширасэ. — Какой то он странный, не разговаривает ни с кем, оглядывается постоянно. Как будто в колледже ему что то угрожает. — Говорил Ацуши в компании своих друзей, кивая в сторону Буичиро. В эту компанию теперь входил и Накахара. — Может надо подойти и спросить у него, куда подевалась розововолосая? — Спросил Чуя у мальчиков, имея в виду Юан. Многие сочли разумным его предложение, ведь кто знает, может она уже петарды в туалетах колледжа закладывает? Вот только вместе их давно не видели, Юан чаще проводит время с тем непонятным мужчиной с белобрысыми волосами. После пары на переговоры были избраны голосованием два человека. Танидзаки и Дазай. Дазай — потому что умеет незаметно вытянуть информацию, в случае если придется копать глубже, Танидзаки — чтобы Осаму не переборщил. Остальные наблюдали из за своих парт. — Привет, Ширасэ-кун! — Начал Танидзаки. Осаму тоже вежливо поприветствовался. Буичиро заметно смутился, но ответил им теми же приветствиями. — Такой вопрос возник, ты не знаешь, где Юан? Больше не у кого спросить, а ты вроде дружишь с ней. — На вопрос от Дазая Ширасэ забегал глазами, думая, что ответить. — Не дружу. Я без понятия почему она не пришла. — Это мгновенно заинтересовало парней. Не дружит значит... — Не дружишь? А ведь только недавно вместе ходили. И давно вы не дружите? — Ширасэ прибывал в смятении, по нему видно, как сильно он не желает продолжать разговор. На этот вопрос он лишь отрицательно покачал головой, но от Дазая так просто не избавишься. — Я бы тоже не смог с ней дружить. Подумать только, она ведь пыталась заминировать колледж... — Напыщенно продолжает Осаму. — Того гляди и с автоматом в аудиторию ворвется. — Молчание Ширасэ нервировало. Он даже не отрицал выдумок Дазая, оно и пугает больше всего. — Ширасэ, ты считаешь её странной? — Дазай, чего ты добиваешься? Я ничего о ней не знаю. — У Буичиро вспотели ладони, поэтому он их спрятал в карманы. Осаму переглянулся с наблюдавшим из далека Рампо и понял, что останавливаться рано. — Как чего я добиваюсь? Я интересуюсь твоим мнением об этой девице. Её весь класс недолюбливает. Мы знаем, что она странная, но вдруг ты с ней за одно? Может вы нас всех тут перебить планируете... — Осаму действительно начал выводить из себя своего одногруппника. — Это уже слишком! Я не хочу иметь с ней никаких дел. — Почему? — Осаму задал вопрос настолько быстро и требовательно, что Ширасэ начал отвечать прежде, чем счел это нужным. — Потому что...Да она не адекватная! Сам не знаешь? — Вдруг Ширасэ переменился во взгляде, точно что то вспомнив. — Погоди, Дазай... Напомни, где ты подрабатываешь? — Осаму удивлен. Он не ожидал этого, но поторопился ответить, чтобы наконец разговорить Буичиро. Танидзаки стоял рядом с ними с широко раскрытыми глазами, пытаясь вникнуть во всю суть их диалога. — В Библиотеке недалеко от парка. Одна из самых популярных в Японии. — Дазая съедает любопытство. Для чего Ширасэ этим интересуется? — Там еще на табличке при входе написано: «Сборище редчайших изданий»? — Спросил Буичиро. Шатен на это утвердительно кивнул. — О Боже. — Сказав это, Ширасэ окончательно привел в ступор, как Дазая с Танидзаки, так и остальных, кто их подслушивал. — В таком случае нам стоит позже обсудить эту тему. Это связано с Юан. — Так и закончился их разговор. Ошеломленные парни вернулись в свою компанию. — Так и знал, что он что то знает про эту Юан! — довольно прошептал Дазай друзьям. Все взбодрились, ведь это интригующее начало новой истории. На протяжении всего дня у Чуи были перепады настроения, полностью отсутствовал аппетит. Мысли о сестре периодически отпускали его на протяжении дня, но не было ни одной безмятежной ночи. Общество Дазая для него стало совсем привычным. Они много времени проводили вместе, даже не понимая, что становятся лучшими друзьями. На следующий день Осаму отправился в библиотеку, с надеждой на снисхождение великодушного начальства. Входя в помещение, он сразу замечает на кассе уставшую Луизу. Судя по её виду, другого консультанта так и не нашли. Неужели она работала на две смены? Осаму счел нужным сначала недолго переговорить с ней, а затем отправляться к директору. — Луизонька, ради всего святого, прости грешного! — С ходу кричит Осаму, будто готовый броситься ей в ноги. — Неужели сутками работала? Дама трудится, а обо мне ни слуху, ни духу! Позор мне! — Луиза глядит на него ошарашенным взглядом. Шатен подходит ближе. — Но на моё внезапное исчезновение есть весомые причины личного характера. Я понимаю, что это верх наглости являться после такого, но ведь этот случай был уникальный! Слава Богу, это дикое недоразумение закончилось и я возвращаюсь к обычной жизни. Думаю, если я изъясню эти обстоятельства нашему начальству, то меня поймут и примут обратно. Слышала про землетрясение на Хонсю? Я там был! — Работница была ошеломлена столь неожиданным возвращением. — Ужас! Мы уж и не знали что думать, ты настолько резко пропал, что найти замену и впрямь было тяжело. Настолько тяжело, что так и не получилось. Я не представляю каким образом тебя занесло на Хонсю, так ещё и прямо во время землетрясения. Хорошо, что всё обошлось. Уверена, что ты скоро вернешься к своим обязанностям. После не затяжного разговора, Осаму направился к начальству. Обрисовав ситуацию, конечно, не затрагивая криминал, он полностью заслужил прощенья Босса. Дазай лишь сказал, что пришлось срочно отлучиться и помочь другу, с которым они вместе пережили землетрясение. Всё по тому же старому графику Осаму будет работать консультантом в этой библиотеке. Под вечер, когда два соседа в очередной раз курили около своего подъезда, Осаму пришло уведомление. Они мигом примкнули к телефону.

неизвестный номер:

— Дазай, это Ширасэ. Ты можешь сейчас подойти к набережной? Нам стоит поговорить.

Мальчики переглянулись. Чуя настоял на том, чтобы Осаму сразу же пересказал ему то, за чем его зовет Буичиро. Осаму принял это как факт, будто иначе и быть не могло. То, что они обсудят это вместе — само собой разумеется. Дазай написал Ширасэ, что скоро будет. Они обусловились встретиться около мраморного памятника.

***

Одногруппники остановились напротив друг друга. В лице обоих виделось волненье. Ширасэ предложил пошагать вдоль набережной, пока он будет всё объяснять. — Как я уже говорил, это связано с Юан. Кроме того, я не с проста уточнил место твоей подработки. — Шум прибоя чуть заглушает повествование Буичиро. — По моему она и впрямь стала слетать с катушек. Я стал это всё больше замечать, потому избегал общения с ней. Ей это не понравилось... — С целью погружения моего читателя в рассказ Ширасэ, переместимся в недалекое прошлое Буичиро, о котором он и рассказывал Дазаю: Юан трезвонила ему с утра до ночи. Так как Ширасэ проигнорировал большинство звонков, она, не выдержав, явилась прямо к нему домой. Была ночь. — Юан! Ну чего ты пришла, оставь меня в покое! — Не давая перешагнуть порога своего дома, кричал Ширасэ. Он был ужасно взбешен её упорством. — Ширасэ-кун! Неужели и ты решил меня бросить!? Впусти же меня, нам надо срочно поговорить! — Девушка попыталась протолкнуть белобрысого внутрь, но тот не поддавался. — Чем я заслужила такое отношение к себе? Почему ты стал меня избегать? — Юан была в лихорадке. — По твоему мне было мало того, что Чуя-кун от меня ушел к бинтованному уроду!? Я ему припомню! Никогда мне не нравился этот ублюдок Дазай... — Ширасэ всё еще боролся с ней, стараясь не пускать её в свою обитель. Юан впадала в истерику и несла сущий вздор. — Ну же! Хватит толкать меня! Мы ведь друзья! Друзья, Ширасэ-кун! — Да успокойся уже! Никакие мы больше не друзья! Меня смущают твои заскоки, пойми! Как ты объяснишь свою попытку заминировать колледж!? Это нормально по твоему? А главное...Да каким же образом ты опять отмазалась перед офицерами и вышла сухой из воды!? — Буичиро с каждой секундой агрессовал всё больше. — Да что же вы все, совсем меня понять не в силах? Неужто глупые такие! — Юан вот вот заревет. Глаза её будто облились кровью. — Ведь это обязательный пункт, и то вам повезло! А ведь если бы не его снисходительность, то пришлось бы делать всё заново... — Ширасэ опешил. Казалось, что она бредила. — Кого, чёрт возьми, ты имеешь в виду! Чья ещё снисходительность? Какой ещё пункт? О чём ты, блять, говоришь! — Буичиро был уверен, что видит перед собой психа. — Он пригрозил мне больше так не оплошаться. Но за старания засчитал ту попытку теракта как сам теракт! Он поставил в пункте галочку! Действительно добр и достоин лучшего... А не то что вы! Кстати, пользуюсь моментом, думаю он одобрит... — Юан растянулась в странной улыбке. Ширасэ уже боится её. — Знал ли ты, мой хороший друг, что наш Чуя алкоголик! А!? Более того, он ведь ещё и наркоман! До сих пор помню, как он вчера ночью, находясь под кайфом, пытался меня отыметь! Ты представляешь, какое он чудовище!? Я чудом спаслась! — Ширасэ прибыл в немой шок. Что она сейчас сказала...? Шедшие по набережной парни резко остановились, потому что Дазаю отказали ноги от такой информации. Ему нужно было переварить услышанное. Даже при том, что он опешил, он ни на секунду не принял этот бред за правду. Так как этот разговор с Юан у Ширасэ произошел вчера, то получается, на сегодня Юан утверждала, что она была два дня назад ночью с Чуей. Как раз в ту ночь, когда у Накахары была паническая атака в ванной комнате и Осаму провел всю ночь с ним. Юан довольно уставилась на Буичиро, у которого отвисла челюсть и возникли бисерины пота на лбу и носу. Он чувствует приступ тошноты. — Ты...Ты ебанулась? Это клевета, это чистая клевета. — Ширасэ собирает все свои силы, чтобы настоять на своём. Он с трудом стоял на ватных ногах, но понимал, что всё, что сказала Юан — ложь. — Да что ты, разве сам не замечал его агрессивности? Он полный извращенец. — Продолжала говорить вздор розововолосая. Буичиро, хоть и не общался тесно с Накахарой, был уверен на девяносто девять процентов, что эти слова — результат истерической лихорадки психически нестабильного человека. — Хватит врать, дура. Ничего лучше придумать не могла? И перестань называть меня другом! — Не хочешь, не верь. Главное, что ещё один пункт выполнен. Думаю, он похвалит меня. — Забывшись, говорит сама с собой девушка. Белобрысый наблюдает за ней, точно она с неба свалилась. Опять несёт Бог знает что. — О КАКИХ ПУНКТАХ ТЫ ГОВОРИШЬ!? — Завопел негодующий парень. Девушка аж прыгнула от неожиданности. — Какие же вы все тупые! Я просто не могу! Ведь осталось всего четыре пункта и я стану свободна! Совсем скоро их станет и вовсе три! — Юан перестала контролировать себя, начав говорить о запретной для себя теме. — О, придумала! Говорила же, отомщу Дазаю! Прямо через пять дней устрою праздник на его работе! Пианист расхвалит меня! Наша книга вскоре приведет нас к блаженству... Скорее бы это свершилось... Ширасэ это уже надоело. Он окончательно признал её психом. Буквально швырнув её на улицу, он пригрозил вызвать полицию, если она сейчас же не уберется. Однако он понимал, что у неё есть связи, благодаря которым она не имеет проблем с ментовкой. Юан, неугомонная, стала уверять его в том, что она и Буичиро — друзья. Белобрысый стал её игнорировать. Он, громко хлопнув дверью, закрыл её на замок. Через глазок в двери он следил за тем, как Юан, улыбаясь сумасшедшей улыбкой, развернулась и стала уходить. На этом рассказ Ширасэ был закончен. Одногруппники выдержали минуту молчания. Осаму закрывает лицо руками, ему казалось, что им овладело невозможность моргнуть или дыхнуть. По Буичиро же прошел ледяной пот. — Это...это... — Шок таков, что шатен не способен связно изложить свои мысли. — Слишком много всего, даже не знаю за что взяться. — Наконец уныло комментирует Дазай. В голове у них метались из стороны в сторону, смешиваясь между собой, несколько самых настораживающих событий за ту встречу между Юан и Ширасэ. Это были непонятные пункты книги, о которых она говорила, внезапная клевета Чуи, снисходительный «Пианист», и, конечно, план по мщению Дазаю в библиотеке. Так же они не могли понять, почему девушка так яростно хотела быть с ним друзьями. И вообще, за что она собралась мстить Дазаю? За то, что Накахара понял, что Юан странная и стал дружить с Дазаем? Они бы просто приняли это за угрозы от психички, но то, что она действительна способна на что то вроде теракта — это факт, который нельзя игнорировать. Она следует каким то пунктам, обещала явиться через пять дней в библиотеку... Да кто она такая!? — В общем, я это рассказал, чтобы ты был готов ко всякому. Ну и плюсом к этому мне легче от того, что кто то еще знает про эту безумную встречу. Я не понимаю, почему она так напрашивается ко мне в друзья, я её уже реально боюсь. А то, что она сказала про Чую-куна это вообще необъяснимо. Еще и очередным выполненным пунктом это назвала. — Проговорил, утомленный говором, белобрысый студент. — В том то и дело, что в ту ночь, когда Чуя якобы домогался до неё, я был на ночевке у Чуи. Ни о какой Юан и речи там быть не может. Насчет книги...Я как раз пороюсь в библиотеке и поищу какие нибудь сатанинские книги, может найду что то, похожее на её «пункты». — Ширасэ отблагодарил Дазая за всё. И за то, что выслушал, и за то, что тоже будет разбираться в этой сумасшедшей истории. Так они и разошлись по домам. Осаму сразу пошел к Накахаре. Время пролетело быстро, ведь уже близилась полночь. В квартиру Чуи он теперь заходит, как к себе. Снимая обувь, он кричит рыжику, который был на кухне, чтобы он срочно ставил чайник, ведь сейчас Осаму начнет пересказывать услышанное. Они решили пожертвовать сном, но обязательно на протяжении ночи обсудить произошедшее. Их связь укрепилась до такой степени, что они считали обязанностью рассказывать друг другу все сплетни, которые знают. Как две бабки на базаре они были постоянно увлечены разговором друг с другом. Таким образом, Осаму эмоционально передал Чуе всё, что ему сказал их одногруппник. К концу рассказа они оба прибывали в смятении, ведь эта Юан и впрямь жуткая. В голове Чуи частенько всплывали воспоминания с синкансэна. Он не понимал почему, но мысль о том человеке в черном одеянии, который всего лишь смотрел на Накахару, не давала ему покоя.