Жизнь в красках, траве и благовониях

      Всю неделю Амайя чувствует себя ужасно. И с каждым днём становится всё хуже и хуже. Словно что-то из вне высасывает из неё энергию, заменяя ее на бесконечные головные боли. Если первые пару дней все было ещё более-менее безобидно, — «болезнь» проявляла себя лишь как легкое похмелье, после удачной вечеринки, — то уже на третий день ее состояние заметно ухудшилось.       Но, несмотря на повышенную температуру, мигрени, боли в животе, тошноту и усталый вид, она старается игнорировать новоиспечённую связь, как простуду. Только вот, эта болезнь неизлечима, и просто так от нитей не избавиться.       Два дня назад, по дороге из университета, Хигасияма упала в обморок. Повезло, что рядом была Нана, проходившая когда-то курсы оказания первой медицинской помощи. Она позвонила Йолани, а та уже и всех сожителей подтянула. Амайю затащили домой и уже хотели вызвать ей скорую — состояние девушки пугало последние несколько дней, а внезапный обморок стал контрольным звоночком, — но она была категорически против. Всеми силами убеждала себя и их, что это просто переутомление. По крайней мере, ей хотелось в это верить.       В субботу каждый, даже те, у кого сегодня были лекции, остался присматривать за маленькой Хигасиямой. Все дружно поили ее куриным бульоном и по очереди дежурили около ее дивана. Она все время спала, изредка просыпаясь, и то ради того, чтобы сходить в туалет. Ее кожа стала белее снега, а в глазах угасал тот самый задористый огонёк Хигасиямы Амайи. Казалось, что ещё немного, и ее придётся класть в больницу под аппарат жизнеобеспечения.       Этой ночью никто в квартире под номером «26» не сомкнул глаз. Бедную Амайю рвало практически без остановки. Сакура с Наной только и успевали придержать ей волосы, пока Йолани с Тецуми меняли ей постель, а Хиро и Юичи разводили активированный уголь. Из-за стресса, Тецуми даже переборщил с количеством косяков и помогать проблеваться пришлось ещё одному человеку.       Уснули все только к часам шести утра. Благо было воскресенье и идти в университет никому из них не надо было. Все дождались пока Амайя с Тецуми заснут и завалились сами. Решение вызвать врачей все же приняли, но решили сделать это уже утром. Всем нужен отдых, особенно после такой бурной ночи.       Хигасияму разбудил громкий и довольно настойчивый звонок в дверь и, как ни странно, приятное чувство наполненности. Как будто, пока она спала, к ней приходила волшебная фея и распылила над ней волшебную пыльцу, помогающую от всей болезней. Даже аромат от неё остался. Он заметно перебивает привычный запах их квартиры. Пахнет чем-то сладким, вкусным и приторным. Как нежная тягучая карамель в свежеиспеченных булочках, посыпанных корицей. Как те самые тайяки, которые готовил ей в детстве папа…       От мечтаний ее вновь отвлекает дверной звонок. Тут-то она понимает, что-то здесь не чисто. Амайя легко поднимается с кровати, чувствуя лишь легкое головокружение, хотя ещё вчера ее до туалета буквально на руках тащили.       — Что за… — она окидывает взглядом друзей, большинство из которых так и не развернули свои футоны. Кто-то лениво пытается открыть глаза, а кто-то даже и не собирается этого делать.       Она срывается к двери, когда видит, что Юичи чуть приподнимается на локтях, абсолютно не понимая, почему недавно умиравшая Хигасияма сейчас крепко стоит на ногах и даже не думает падать. Точно также, факт того, что кудряшка куда-то несётся, полностью отозвал сон у Йолани и Сакуры.       Сама Амайя тоже ничего не понимала. Ее словно тянуло к входной двери больше всех. Что-то, а точнее — кто-то, определённо ждёт там именно её.       Дверь она практически выбивает, вложив в этот удар всю свою силу. За дверью стоят двое парней, одному из которых она, кажется, чуть не разбила нос. Но возможная травма от ее же руки Хигасияму сейчас не сильно волнует. Наверное, в этот момент, ее ничего не отвлечет от разглядывания двух чёрных ониксов. Даже без очков видит их прекрасно; она не замечает ничего, кроме этих глаз. Ни белой формы, свидетельствующей о принадлежности к криминальному миру, ни его возможного напарника, который сейчас обильно поливает девушку всеми словами радуги, ни того, что жизни в этих глазах осталось ровно столько же, сколько они с ее мамой будут в хороших отношениях, а ведь это твёрдый ноль. Без палочки.       Ее просто связали тугими нитями, не давая ей сделать и шагу. Но взамен разлили по животу сладкое и неописуемое чувство.       В ответ, парень точно также пожирает ее глазами. Разглядывает голубое небо у неё в радужках, затем переходит к шоколадным кудряшкам и спускается обратно к лицу, замечая прелестную родинку на правой щеке.       «Мое», — единственная мысль, что за несколько минут гляделок проскочила у Манджиро в голове.       Он с детства был ещё тем собственником. Только его игрушки, только его друзья, только его семья. Сейчас это понятие переросло в огромное «хочу», в виде владения всем Токио и, как выясняется, этой хрупкой девушкой. Ее словно создали специально для него. Маленький рост, большие глаза, миловидная внешность. Просто идеальна. Та, которую хочешь уберечь и спрятать от всего мира. Со сколькими бы девушками он не игрался, эта превосходит всех одним лишь голубым взглядом из-под длинных ресниц, совсем как у телёнка.       «Забери, увези ее отсюда и никому не отдавай, она твоя», — настойчиво напевает внутренний голос, и Майки из-за всех сил старается не подхватить девушку за ноги и не унести ее в неизвестном направлении. Вместо этого, он первый чуть приходит в себя и перешагивает порог, жестом приказывая неугомонному Харучиё заткнуться и следовать за ним.       Амайя завораживающе отходит назад и следом ойкает, врезаясь во что-то спиной. Этим «что-то» оказывается Йолани, вскочившая за кудряшкой вместе с Юичи. Эти двое стояли в полном недоумении. Парней узнали оба — Йолани запомнила их по форме, а Юичи даже знал, кем являются эти конкретные личности.       Ребята уже вооружились тем, что под руку попалось. Один запечатанным куском глины, а другая железной ложкой для обуви. Да, по их мнению, подобные вещи в разы опаснее пистолета, который вполне мог притащить кто-то из тех двоих.       — Амайя, — собственное полное имя наконец помогло немного ослабить нити, возвращая долю разума к своей хозяйке. Встрепенувшись, она поворачивается к подруге, с каждой секундой всё больше и больше приходя в неминуемый шок. — Кто это?       Ох, знала бы она ответ вопрос. С ней и так творится полная белиберда, так ещё и Йолани сильно напряглась; полным именем ее назвала.       Единственное, в чем на все сто уверена Хигасияма, так это в том, что белокурый парень перед ней — мечта ее фантазий и, как выясняется, ее соулмейт. На этом, и без того сухие факты заканчиваются. Если бы ее мозг сейчас так не опьянел от нахлынувших соулмейтских чувств, она бы точно назвала этого парня «плохим». Сбитые костяшки, которые видно невооруженным глазом, белый плащ с различной символикой — такие обычно носила престижная гопота. Да ещё и дружок, у которого, кажется, шрамы в уголках губ. Кого-то, правда, он довольно сильно напоминал. Слишком сильно.       Но, к счастью или сожалению, всё мысли сводились к одной:       «Так вот, кто так вкусно пах».       — Ая! — перед Хигасиямой вдруг возникла чья-то рука, машущая у неё перед глазами.       — А? Да? — немного проморгавшись, девушка окончательно пришла в себя и тут же начала прищуриваться. Различать она может разве что своего суженого, и то, только в порыве экстаза. Все остальные с её сильным минусом походят лишь на большое размытое пятно. А где именно она оставила очки, Амайя не помнит.       Под непонимающий взгляд Харучиё, Хигасияма выставила две руки вперёд и двинулась к тумбочке около дивана, параллельно ощупывая пространство. И все бы хорошо, только вот прощупать пространство под ногами — она не додумалась. Амайя спотыкается об крепко спящего Тецуми и стремительно летит вниз, прямо головой об деревянный стол. Зажмурившись, она уже прощается с жизнью, с друзьями, сожалеет, что так и не прыгнула с парашютом и не побывала на Окинаве. Но вдруг, ее тело резко зависает в воздухе, а переносицу ложится знаковая оправа.       Амайя распахивает глаза, видит перед собой его и не знает, что сказать. Поблагодарить? Как минимум, из вежливости стоило. Но язык как будто отрезали. Не хотелось что-либо говорить, лишь подольше остаться в его руках. Только у Майки были другие планы. Он поставил девушку на место, а сам медленным шагом двинулся ходить по квартире.       — Ая, ты как? Не ушиблась? — Тецуми, подскочивший вместе с Наной и Сакурой, принялся бегло осматривать Амайю на наличие видимых повреждений, которые также мог оставить кто-то из незваных гостей.       К этому времени, вся квартира уже стояла на ногах. И стоят все, мягко говоря, в шоке. Последнее, что хочешь увидеть на утро в воскресный день, так это двух криминальных авторитетов у себя дома.       — Можете сильно не переживать, моему королю всего-то нужно поговорить с вашей Аей, — Санзу специально сделал акцент на ее имени, пристально следя за реакцией ее сожителей.       — Она что-то сделала? — слегка писклявым голоском завопила Сакура. Она крепкой хваткой вцепилась в рукав пижамы Йолани, как за единственный спасательный круг в глубоком океане. — Давайте все решим мирным путём, мы против насилия.       После небольшой речи Сакуры, Амайя чуть выглядывает из-за широкой спины Тецуми и не может поверить своим глазам. Перед ними стоит Акаши Харучие. Ее одноклассник из средней школы. Хотя, помнится, последние два года в средней школе она его не видела. Кажется, его исключили за многочисленные драки, неуспеваемость и еще за...       — Ебало прикрой, — ее воспоминания нагло перебивает сам Акаши, уже чуть ли не набрасываясь на бедную Сакуру, которая от каждого его вдоха и выдоха все глубже прячется за спиной у своего соулмейта, желая, чтобы этот неожиданный кошмар наконец закончился.       — Уходите, пожалуйста, вам здесь не рады, — Йолани заслоняет собой свою истинную и указывает новоприбывшим на входную дверь.       Харучие ее словам лишь усмехается и, распахнув пиджак, демонстрирует всем спрятанный за пазухой небольших размеров пистолет.       — Не поняла? Сказано было — закрыть свои поганые рты, если самостоятельно не получается, может я тебе помогу?       Все, в том числе и Амайя, в унисон сглатывают. Из них, реальную пушку видел разве что Хиро. И то потому, что его папа работает полицейским.       — Думаешь, раз такой крутой, можешь врываться в чужие квартиры и оскорблять кого вздумаешь? — зло рыкает Тецуми, уже ожидая пулю в свое тело. Он переживает не только за свою квартиру, но и за друзей. Лучше уж попадет ему, но он хотя бы попытается повлиять на ситуацию.       Пока заместитель угрожал сожителям его истинной, Манджиро, не стесняясь, рассматривал квартиру. Ну как квартиру — скорее маленькую коммуналку, наполненную с пола до потолка всяким хламом. Краски, кисти, холсты, глина. Перечислять можно до бесконечности. Обычно столько всякого барахла хранят старики, но даже у его дедушки всегда был порядок. А тут, казалось…       Когда Сано только узнал, где и с кем живет его соулмейт, то тут же нахмурился. А для вечно однотонного выражения лица Майки, сведенные к переносице брови приравнивались к настоящему апокалипсису и бедствию. Как, целых семь человек, могут уживаться на столь маленькой площади столь долгое время?       Ответ, как раз сейчас находится перед ним. Одна большая комната, где — если верить разложенному дивану, раскладушке и футонам, — все спят, и другая намного поменьше. Дверь в неё чуть приоткрыта и, заглянув в неё, Манджиро понял, что то, что он увидел в прихожей и гостиной было ещё цветочками. За хлипкой деревянной дверью находилась общая, небольшая мастерская. Долго он на ней не зацикливался, но точно разглядел там печь для обжига, мольберты, валяющиеся по всей комнате карандаши и мастихины, остатки еды, пустые чашки из-под кофе, стопки набросков и куски какого-то стекла, которым при неосторожности можно легко проткнуть себе ногу.       Остальные три двери вели в ванную, гардеробную и на кухню. Каждая дверь, точно так же, как и стены, чем-то украшены. Больше всего внимание главы Свастики привлекла стена над диваном. Над ним всё плотно увешано совместными снимками этих ребят и на каждом из них они, как будто заново заново проживают свою жизнь. Вот здесь беловолосая девушка крепко обнимает двух девушек, одну из которых он знает до боли. А там, к примеру, все ребята кривляют рожицы в фотоавтомате.       Они выглядят такими счастливыми. Раньше ведь, он был таким же. Так же ярко озарял своей улыбкой друзей и всю Тосву. Когда же все пошло под откос?       И, конечно же, он не мог не уловить здесь одну важную деталь. Здесь все пропахло жасмином, марихуаной и благовониями. Однако, по какой-то причине, аромат вовсе не отталкивает. Скорее наоборот. И это действительно удивило Манжиро. До этого он даже запрещал заваривать Коко зеленый чай, отказываюсь объясняться. Его дико бесил этот запах, хотя раньше он его просто обожал.       Неужели, эта квартира смогла открыть самые давние воспоминания? Или же, это была вовсе не квартира?       — Где кухня? — Манджиро убирает руки в карманы, одаряя всех своим фирменным спокойно-убийственным взглядом. Он намеренно перебил Санзу, который вот-вот слетит с тормозов, ведь убийство кого-то из близких друзей его истинной не самый лучший способ познакомиться.       Компания обернулась на говорящего главу Свастики, и одна из девушек указала пальцем на дверь возле дивана. Майки подходит ближе и, дёрнув ручку, проходит на ожидаемо маленькую кухню, но застывает в проходе. Он оборачивается и смотрит на неё в упор, точно так же, как и она. Оба не могут сдвинуться, у обоих дикое желание забрать друг друга себе. Хотя, в отличие от Сано, Хигасияма при собственном желании не сможет шелохнуться. Красные нити превратились в тугие веревки и приковали ее к полу, заставляя мозг прокручивать одну и туже фразу, произнесенную его голосом.       Голос. Как же прекрасен его голос. Такому хочется подчиняться, такой голос хочется слышать постоянно. Кажется, если он прикажет ей выйти в окно с двадцатого этажа — она выйдет.       — Пошли. Санзу, за мной, — оба беспрекословно слушаются. Санзу, как выдрессированная собачка, а Хигасияма, как жена декабриста. Она его ещё не знает, а уже готова пойти за ним хоть на край света.       Где-то в глубине, отдельные извилины мозга говорят ей: «Не ходи. Потом пожалеешь». Однако, их моментально покрывает соулмейтская сущность, что во все услышиния кричит: «Он нужен тебе, а ты нужна ему. Ты его вторая половинка».       Майки пропускает девушку вперед и шепчет что-то на ухо своему подчинённому. В следущий момент, когда Сано уже прошёл в глубь кухоньки, Санзу резко закрывает дверь, прямо под носом у одного из парней, которого он вроде бы хотел застрелить, и поворачивает ключ, исключая все возможные варианты отступлений. За дверью сразу же послышались недовольные и напуганные голоса, молящие вернуть их Аю обратно.       Санзу на их оскорбления плевать с высокой колокольни. Он облокачивается на дверь, игнорируя своеобразный массаж в виде ударов кулаков об дверную поверхность.       Отодвинув табуретку, Манжиро —удивительно для себя, — приглашает Амайю присесть, после чего усаживается напротив неё.       — Не думал, что судьба дарует мне тебя, — Майки бегло оглядывает его Амайю с ног до головы, затормаживая на небесно-голубых глазах. Такие чистые и невинные. Они чем-то напоминают его, словно с ней судьба тоже не на шутку поиграла. Взять хотя бы того, кого она сделала ее истинным. — Сано Манджиро или Непобедимый Майки. Приятно познакомиться, моя дарованная Ая.