Жизнь в красках, траве и благовониях

      С той самой встречи на стадионе Манджиро весь, как на иголках. Ебучие нити стягивают его разум, завязывая узлы всё туже и туже; стоит ему только прикрыть глаза, как перед ними появляется темная кудрявая макушка, что неотрывно глядит на него своими огромными глазами. Голубыми, как небо в ясный летний день.       Встретившись с ней, Сано ещё в первую ночь прошёл все стадии принятия неизбежного. Он с пустым взглядом разнёс весь дом, в особенности до такой степени замучал боксёрскую грушу, что из неё посыпался наполнитель. Повезло, что рядом с ним в тот момент не было людей, а то сломанных носов и рёбер было бы не миновать.       Внутренний голос не переставал шептать: «Найди ее — она тебе поможет», что безумно раздражало. И он никогда не признается, что в это самое мгновение, когда он увидел её впервые, ему в первые за долгое время было хорошо. Неописуемое чувство наполняло его с ног до головы, пропуская по венам манящее тепло. Тогда он принял это за божий дар, хоть религиозен и не был, но уже спустя неделю готов перестрелять всех тех богов, что послали ему избранную. Никогда не чувствовавший ранее боли Манджиро, сейчас готов лезть на стену, лишь бы в груди прекратило так ныть.       Если так плохо ему, что же сейчас происходит с его избранной. Насколько ему известно, девушки сложнее переносят разлуку со своим соулмейтом, им даже таблетки не всегда помогают, если не делают хуже.       В офисе Майки стал намного требовательнее, и в тоже время рассеяннее. Это на него вообще не похоже. Он заставлял подчинённых по несколько раз переделывать бесполезные отчеты, после чего напрочь забывал об этих бумажках, думая лишь об одном, об одной. Один раз, одна сошка осмелилась сделать Сано замечание о том, что он забыл об новой поставке амфетаминов из Кореи. Паренёк обделался только от одного бездонного взгляда в его сторону.       Все нервничают, пытаясь лишний раз не попадаться главе Свастики-Канто на глаза, тихо молча в тряпочку. А никто и понять не может, что происходит с их боссом.       И вот, в очередной раз пригрозив какой-то шестерке, Майки уснул прямо на диване для совещаний. У него ужасно болит голова и с каждым днём спазмы только усиливаются. Радует только одно — наверняка не одному ему сейчас так хуево.       Коконой, пришедший утвердить парочку вопросов с главой, даже сперва не замечает его. Только он хотел выйти из переговорной, как краем уха уловил какое-то шуршание. Хаджиме нахмурился. Сюда кто-то пробрался? Но вопреки его предположениям, из-за декоративных подушек вырастает никто иной, как его босс. Майки встряхивает головой, тут же хватаясь за неё рукой. Сколько бы он не спал, пил обезболивающие, даже наркотики в ход пускал, — всё бестолку.       Сано смотрит на своего финансового гения, делает неоднозначное выражение лица, при этом дергая плечом: — Что?       Последние несколько лет Майки был немногословен. Ему было проще поглощать человека своими глазами, чтобы тот сам начал трепетать перед ним, поясняя причину своего появления. Однако для некоторых он делал исключение. И как раз одним из этих немногочисленных персон был Хаджиме. — Я тут бумаги принёс, ознакомься и подпиши, — Коко протягивает бумаги, на что получает усталый и в какой-то степени раздражительный вдох. — Положи на стол, потом посмотрю, — перед тем как снова рухнуть в объятья подушек, тихо проговорил Манджиро.       Не имея права ослушаться, Коконой оставляет бумаги и покидает переговорную, пытаясь понять, что последнее время происходит с главой. Майки всегда был без эмоциональным человеком, а тут вдруг начал раздражаться со всяких мелочей. С ним явно что-то не так. Но что?       Выглядит Сано тоже мягко говоря — не на отлично. Лицо осунулось, мешки под глазами стали ещё синее, а на ногтях проглядываются заусенцы. На собраниях, Коко прекрасно видел, как знобит Майки, но он всеми силами пытается это скрыть. Заболел? Вряд ли, если бы действительно было так, уже давно вызвали бы лучшего врача, только по одному щелчку пальцев. К тому же у него здоровья хоть отбавляй, даже учитывая то, что порой балуется запретными веществами.       Причина кроется в другом. Видно, что Майки не желает вызывать медицинских специалистов, только глотая вёдрами какие-то таблетки. Что это в за таблетки и от чего — непонятно. Всё это начало наводить на мысль, что… — Блять, смотри, куда прешь! — Хаджиме и на заметил, как задумался и впечатался кому-то в спину.       Уже хотев извиниться, брюнет поднимает голову и встречается лицом к лицу с курящим у лестницы Санзу. Тот выглядит так, словно спер у отца сигареты и сбежал пробовать делать кольца из дыма на лестничную клетку. Коконой показательно морщится и отмахивается от назойливого запаха табака и ментола, молясь, чтобы новая водолазка от Gucci не провоняла этой дрянью. — Тебя забыл спросить, — фыркая, шипит Коко, — Сколько я раз просил — не курить в помещении с закрытыми окнами! — Да ладно тебе, крошка, не злись, — слащаво пропел Харучиё, делая новую затяжку и выпуская дым прямо в лицо коллеги, — О чём-то задумался, что даже чуть мимо меня не прошёл?       Терпение Хаджиме было на пределе. Ещё чуть-чуть, и он самолично задушит этого нарцисса-наркомана. Сколько они уже идут рука об руку под покровительством Майки, а этот товарищ никак от него не отстанет. Порой Коко даже кажется, что тот и вовсе хочет за ним приударить. Но от этой мысли становится только омерзительней. — Поубавь самооценку, — финансовый гений глубоко выдыхает, в попытках сдержать гнев, думая, следует ли рассказать о своих предположениях заместителю главы. — Не нравится мне состояние главы; уже сколько дней никакущий ходит.       Санзу в непонимании хлопает глазами, а Коконой мысленно ударяет себя по лбу. Конечно, этот обдолбыш только из больнички после очередного передоза вышел, когда он успел бы своим помутнённым разумом допереть, что с Майки что-то не так. Коко закатывает глаза и махает рукой, тем самым говоря: «Забей».       Только Харучие стало до безумия интересно, что же там происходит с его королем. Сколько бы парень не употреблял, убивал, избивал и насиловал, абсолютно наплевав на чувства других, он никогда не сможет игнорировать состояние Майки. Иногда эта «забота» переходит все границы, а Харучие этого даже не замечает. Он хватает уже собирающегося уходить Хаджиме за плечо и резко разворачивает с свою сторону. — Что с Майки?       Коко скидывает с себя чужую руку, показательно стряхивая с кашемировой ткани невидимые следы. — С ним что-то не так, — брюнет старается говорить как можно тише, но максимально четко чеканя каждое слово, заранее обернувшись, проверяя помещение на наличие лишних ушей.       Харучие даже на время становится серьёзнее. Кто, кто, а Коко никогда ничего не приукрашивает. Если он говорит, что что-то случилось, значит случилось. А если он орет, срывая голос, и выкрикивает: «Пиздец», значит точно пиздец. И сейчас его поведение как-никогда настораживало. — Говори прямо, что не так? — Санзу уже порядком подзадолбало, что Хаджиме не может лаконично ответить на его вопрос. — Всё, — делая небольшую паузу, собираясь таким образом с мыслями, Коконой продолжил: — Ведёт себя странно, бледный, как смерть, явно не спал уже несколько дней. Глотает какие-то обезболивающие, но про вызов врача молчит.       Серьезная мина Санзу сменяется сначала на обеспокоенную, а следом, практически сразу, на явно не предвещающую ничего хорошего. Что там созрело в этой розовой головке, Хаджиме даже думать не хочет. Однако, если он сейчас не подумает, последствия могут быть необратимыми. — Хм, — Харучие состроил, на сколько мог, серьезную гримасу и быстрым шагом двинулся к переговорной, откуда Коко только что вышел. Настолько быстро, что финансовый гений и опомниться не успел, как Санзу уже два раза предупредительно постучал по двери и зашёл внутрь.       Ему только и оставалось, что молиться за своего безалаберного товарища.       В помещении выключен свет, но и в темноте можно разглядеть белокурого парня, что в сидячем положении дырявит своими чёрными лазерами деревянный паркет. А его тело и нутро в это время переживают худшие ощущения. Чего только стоят ноющая боль в груди, учащенный пульс и повышенная температура. Но он держится молодцом. Как бы ему не было больно, он не заплачет. Плакать удел слабых, а он сильный. По крайней мере, ему хотелось в это верить.       Ненароком вспомнился Ханагаки. Этот паренёк рыдал при любой возможности. И от счастья, и от горя. Он слаб, слаб физически, но не морально. Пару лет назад, Майки вместе с Дракеном и остальными членами Свастонов давились от смеха, когда неуклюжий Такемучи пытался вымолить прощения у своего соулмейта — Тачибаны Хинаты.       Кажется, это было несколько дней назад, а прошло уже два года, как Майки оставил всех. Надеялся, что огородит всех от себя, но тут на его голову свалилась самая нежданная и серьезная проблема. Соулмейт. Из-за неё он не может нормально спать, есть, думать. В голове только ее образ. Больше ничего.       Его идиллию нарушает характерный стук и открытая, хотя скорее выбитая с ноги, дверь. Санзу, ничуть не стесняясь, хлопком зажигает сразу всё освещение в переговорной и быстрым, но вальяжным, шагом направился прямиком на главу. Сано спокойно поднимается с места, становясь в полный рост перед заместителем. — Мой король, что с вами происходит? Может быть, вызвать вр… — Харучие неуспех договорить, как в его висок с молниеносной скоростью прилетает четкий удар ногой. Он в момент завалился на пол в бессознательном состоянии. — И ты побеспокоил меня только из-за этого? — максимально выдержано, хотя всё же с ноткой раздражительности, смотря на починенного сверху вниз.       Из-за распахнутой двери показался главный казначей. Он смотрит на эту картину безразлично, ведь подобное случается чуть ли не каждый день. Единственное, что Коконой делает в данных ситуациях — всегда и без исключения — раздраженно цокает. — Только вышел из больницы, уже успел где-то накидаться, — Хаджиме подходит ближе и оттаскивает Санзу от главы за шкирку, как котёнка, затем вызывая охранников, чтобы те утащили тушку куда подальше. — Прощу меня простить, глава, не углядел.       Охранники уже пять минут не появляются. Коко устаёт играть в гляделки с боссом и отводит взгляд, закусывая внутреннюю сторону щеки. Нужно как-то осторожно подступиться к Майки. Здесь как в дикой природе при виде льва — подходить надо тихо и медленно, чтобы он не дай бог тебе ничего не откусил.       Коко всё же набирается смелости, забывая про все схемы, и говорит практически в лоб: — Майки… — тяжело вздохнув, Хаджиме всё равно продолжает, — Что с тобой? Ты ведёшь себя слишком странно, и тебе явно нездоровится, что-то случилось?       На лбу Майки надувается венка, но взгляд остаётся всё тот же. — Что случилось? — он шипит ака змея, настолько, что у только что пришедших охранников, сердце от стресса в пятки ушло.       Действительно, что случилось? Ему просто ужасно плохо из-за неожиданного новоиспечённого соулмейта. Вот он говорит, а боль разливается кипятком в груди. Раньше ему казалось, что он вообще перестал чувствовать боль. Как же он ошибался.       Майки делает глубокий вздох и садится на диван, взглядом показывая охранникам забрать валяющуюся у него под ногами тушку и по скорее смыться отсюда. Те, ни секунды не медля подхватывают Харучие за ноги и за руки и выносят прочь из кабинета. — Найдите её, — вдруг тихо произносит Манджиро.       Хаджиме вопросительно выгибает бровь. — Кого, «её»? — Ту маленькую кудрявую девчонку, что была неделю назад на футбольном поле, — Сано выдерживает паузу, внимательно смотря на верного подчинённого, — Неважно как, но найдите, и как можно скорее.

***

      Ярко-красная иномарка тормозит у входа в центральное здание Токийского Художественного Университета. Коко, которого Санзу взял с собой, можно сказать, насильно, всю дорогу ехал с кислой и презрительной миной, в то время как его «напарник» подпевал айдол-группам, которых до тошнотиков крутили на радиостанции. Его настроение не подкосили ни приказ Майки, ни то, что Коконой заставил его делать экстренный тест на наличие алкоголя и наркотиков в крови, со словами: «Иначе я с тобой в одну машину не сяду».       Харучиё паркуется ровно на разметке, чтобы потом не выслушивать бубнеж педантичного Хаджиме. Вынув ключ зажигания, выходит из машины, поправляя дорогие солнцезащитные очки, пока Коко в это время громко хлопает дверью авто. Он, конечно, любит роскошь и богатство, но именно от кричащих спортивных машин, которые ко всему ещё — зачастую заниженные, его выворачивает наизнанку.       Оглядев фасад здания, своеобразная парочка двинулась к парадному входу. Догадаться, откуда шла та компашка было несложно. Коко своим нехитрым умом легко сопоставил громадные папки, пакеты и находящийся рядом со стадионом художественный ВУЗ. Даже издалека они выглядели как типичные студенты подобного вида деятельности. А вот догадаться, зачем девчонка понадобилось Майки — затруднительно. — Слушай, — неожиданно начал Хаджиме. Санзу удивленно поворачивается в его сторону, строя шокированную физиономию. Даже очки для полноты картины снял. Коко молчал всю дорогу, только показывая своё недовольство, а тут вдруг заговорил. Идеальный повод постебаться над бедным парнем. Коко на это лишь закатывает глаза, игнорируя выходки коллеги. — Как думаешь, зачем она ему?       Оба на какое-то время задумываются.       Уже два дня, с тех пор как Майки приказал найти девчонку, Коко мучают подобные мысли. Вряд ли он хочет отомстить за то, что они сунулись на его территорию. Он не настолько мелочный, что выискивать каких-то заблудившихся девушек и издеваться над ними за подобный проступок. Тем более, ему нужна лишь одна конкретная. Коко даже подумал, что это больше похоже на бред, ведь Майки последнюю неделю после собрания на стадионе себя плохо чувствует.       И тут брюнета как током ударило. Он вдруг осознал, зачем ему эта девушка. Он плохо себя чувствует после встречи с ней, становится слегка эмоциональным и более раздражительным, требует её к нему как можно скорее. Может… — Она его соулмейт, — выдаёт Хаджиме, тем самым отвечая на свой же вопрос.       Санзу резко останавливается и смотрит на Коко как нельзя раньше с серьёзным видом. Однако продолжается это недолго, и парень заливается громким смехом — таким, что даже редко проходящие люди оборачивались на данный шум. Чуть успокоившись, под напором в виде стоящего, как коршун, Хаджиме, он вертит головой в разные стороны, выражая полное отрицание. — У такого человека, как Майки, просто не может быть соулмейта. Судьба не такая дура, чтобы даровать ему истинную.       С одной стороны Харучиё прав. Шанс, что у человека вообще появится истинный равен пятидесяти процентам. Но с другой, эта же судьба может сыграть злую шутку, соединив совсем разных людей. Кому-то везёт встретить свою судьбу в той же школе, с теми же интересами и с той же жизненной позицией. Но всё же — везёт не всем.       Однако разные люди всё-таки находят общий язык со своей второй половинкой и живут, наслаждаясь высшим чувством, что дала вселенная. Но Сано Манджиро не такой, как остальные. Ему не нужна никакая связь, никакие нити и никакая истинная. Никто не знает, желал ли этого Майки раньше, когда ещё всё было хорошо. Сейчас, ему нужна только власть. Сначала над всем Канто, а затем над всей Японией.       Зайдя в здание, в глаза бросилось несколько вещей. Первая — то, что никакой охраны тут и в помине не было. Заходи, кто хочет, бери, что хочет. Видимо, администрации абсолютно по фиолетовому, что здесь может произойти. Вторая — здесь вообще нет людей. В коридорах тихо, как в библиотеке. Все как будто испарились. Конечно, сегодня суббота, а значит, что поток студентов в этот день явно сокращается, но не аннулируется же вовсе. Да и преподаватели должны по идее периодически пробегать. А здесь не души.       Они поднимаются на второй этаж, в попытках найти хоть кого-то живого в этом здании. Бегать искать конкретно эту девчонку — бесполезно. За два дня узнать ее имя оказалось нереально. Коко нашёл список студентов, но было одно но. Фотографии к нему не прилагались, а узнать ее без фотографии было бы просто невозможно. И то внешность они знают только со слов Манджиро и подчинённых, ведь с верхних трибун мало что можно разглядеть.       Зато, именно Коко хорошо разглядел другую девчонку, находившуюся рядом с предполагаемой истинной Майки. Не заметить ее было трудно. Белая, как снег, девушка альбинос, которая всеми силами отбивала себя и подруг от липкой толпы. Здесь даже сайт долго шерстить не пришлось, ведь фото этой особы висело чуть ли не на главной страничке, с подписью: «Лучший ученик курса», а ниже были представлены ее работы, выполненные в стиле «Ар-Деко». Признаться, Коко, как большой любитель искусства, даже захотел прикупить парочку.       Было принято решение найти девушку по фото и имени, и выпытать всю возможную информацию про ее подругу лично. Коко распечатал фотографию с подписью, чтобы его коллега точно не забыл, как зовут девушку, и протянул её Харучиё, только тот упёр руки в боки и сказал, что один не поедет. Пришлось ехать вместе. Только вот, из-за срочности, ехать пришлось в субботу, надеясь, что хоть у кого-то будут проводиться пары в этот день.       Второй этаж мало чем отличается от первого. Разве что, освещение более приглушенное. Душно и пусто здесь в точности, как и этажом ниже. Пройдя чуть вперёд, парни уже хотели было развернуться и подняться на последний третий этаж, как из какого-то закрытого кабинета послышался дикий многоголосый смех. Для Санзу только с одной интонации вмиг стало всё понятно. Кто-то компанией обдолбался и закрылся в одной из аудиторий.       Он жестом показывает Хаджиме быть тише и медленно, как кошка, проплывает вдоль стены, прислушиваясь к каждому малейшему шороху. Вдруг он останавливается у предпоследней двери, расплываясь безумной довольной улыбкой, и одними губами шепчет: «Нашёл». Коко изумленно смотрит на него, пытаясь понять, в чем дело и что этот персонаж опять задумал. И уже в следующую секунду, Санзу выбивает хлипкую деревянную дверь ногой, так, что от удара об стену, с неё слетает ручка.       Все сидевшие на сдвинутых партах шарахаются от столь резкого появления, кто-то даже падает на пол. Коко который раз за день устало вздыхает и проходит в кабинет вслед за Санзу, попутно пересчитывая людей здесь. Четыре пацана и две девушки, одна из которых валялась в отключке ещё до их появления. Вместо того, чтобы грызть гранит науки, передают по кругу бонг. Тот, что сидел по центру, спрыгнул с импровизированного стола и подошёл вплотную к Хаджиме, всё время широко улыбаясь. — Ребя-ят, у нас травы только на шестерых рассчитано, — чересчур уж спокойно, смакуя каждый слог на языке, произнёс паренёк, — Сказали бы раньше — достали бы больше. Вы с какого факультета?       Коко, глядя на весь этот сброд, мысленно подмечает, что если бы Харучиё не был связан с криминалом и не принимал слишком тяжелые вещества, такая компания пришлась бы ему по вкусу. — Мы ищем Харуно Йолани, — решив не ходить вокруг да около, произнёс Коконой, внимательно смотря за присутствующими — в частности за проблемным товарищем.       Вся компания переглядывается, даже та девчонка, что была в отключке, резко оживилась. Какая-то парочка начала перешёптываться, попутно смеясь — оно и понятно, всё-таки лёгкий наркотик давал своё. Один из парней с ярко-красными, как автомобиль Санзу, волосами широко раскрыл глаза, словно услышал мировую сенсацию. — У неё сегодня нет пар, — громко проорал парень, так, что у чувствительного к шуму Хаджиме заложило уши. Что так шокировало этого паренька — непонятно. — Ладно, — Коко оставляет первого лыбещегося парня на Санзу, который решает на трезвую голову поиграть в его же игру, и плавно перетекает ближе к партам. Оперевшись на деревянную поверхность ладонями, Хаджиме медленно оббегает своим лисьим взглядом ребят, четко говоря, чтобы до их затупленных разумов всё дошло: — Случайно не знаете девчонку, которая с ней тусуется? Маленькая такая, с темными кудрявыми волосами.       Каждый из них задумывается. И тут неожиданно только что очнувшаяся девушка произносит: — Хигасияма что ли?       Своей короткой репликой она привлекла внимание не только Хаджиме, но и Харучиё, который, как безумец, выглянул из-за первого паренька, на что практически все сидящие вжались в парты с большей силой. — Скорее всего — она, — Коко хмыкает, скучающе складывая руки на груди, — Где ее можно найти? — Ни у кого из них нет сегодня пар, — встревает красноволосый.       Учитывая, что во всем университете, им удалось найти только шесть человек, и то — находящихся в данный момент явно не в этом мире, Коко сомневается, что у кого-то в принципе проходят сегодня занятия. Скорее всего, большинство студентов проводят свои выходные дома, возможно — даже подобным образом. И не исключительно, что предполагаемая истинная Сано, сейчас не валяется пьяная где-нибудь на улице.       Коко не дано понять, зачем собственноручно медленно убивать себя подобным образом. Каждый раз смотря, как Санзу ловит передоз или мучается от ломки, его вместе с ним передергивает. Только не от нехватки белых полос, а лишь от вида этих людей. Слишком уж это опасно, а умирать в какой-то канаве после смачного прихода — не самая лучшая идея. — Вроде у Наны должны быть, но эти ребята по выходным из свой норы не вылезают, — с иронией усмехнувшись, как бы невзначай кинул кто-то из ребят. — Да, да, похуже нас обкурились наверное. Там всегда так травой воняет, что складывается ощущение, как будто они год не проветривали, — подхватывает ещё один, подкуривая увеселительную травку. Парень тут же начинает кашлять — видимо перебрал с количеством дыма, поступающего в лёгкие.       Здесь Коко поднимает руку вверх, показывая на время прервать их милую беседу. Уж слишком его заинтересовали парочка моментов, в этом коротком рассказе. — Подождите, вы знаете, где они живут?       Компашка вновь стреляет друг друга глазками, не снимая самодовольные улыбки с лица, словно знают секрет мирового уровня. — Конечно, весь универ в курсе про их шведскую семейку на тридцати квадратных метрах, — превозмогая возможный транс, отвечает одна из девушек, а ее подруга в этот момент показывает семь пальцев, губами произнося: «Человек». Красноволосый пацан толкнул ее в плечо, на ушко, но абсолютно не контролируя децибелы, говоря: «Рот прикрой, дура».       Санзу вместе с Коко в унисон задирают головы, осознавая, что нужную им информацию сейчас растрепала укуренная в хлам девчонка. Почти всю. Осталось только выяснить мелкие детали, но с этим никогда проблем не было. — Раз знаете, — Харучиё скалится, ни капельки не скрывая удовольствия от их загнанного вида, словно антилопы окружённые стаей хищных гиен. В этом случае, гиенами выступали брюнет с лисьим прищуром и похожий на маньяка розоволосый парень, с устрашающими шрамами в уголках губ. — Говорите адрес.       Все молчат, поджав губы. Понимают, что своих выдавать таким мутным типам не стоит, всё же ребята те студенты неплохие. Никого из них выдавать не хочется, всё же им ещё учиться вместе, да и ничего плохого они им не сделали. Поступить так будет просто низко и подло.       Поняв, что отвечать эти придурки не собираются, Санзу, чуть распахивая плащ, двинулся вплотную к новым знакомым, показывая всем леденящий не только душу, но и сердце, что уже давно находится в районе пяток, чёрный металл, который мирно покоится во внутреннем кармане, чуть выглядывая из-за него. — Если по хорошему не хотите, можем поиграть, — Харучиё тянется правой рукой в плащ, с превеликим удовольствием нащупывая эксклюзивный револьвер, — Как насчёт «русской рулетки»?       Послышался глухой звук падающего тела. Стоящий парень свалился в обморок от выброса адреналина в кровь. У остальных же заметно затряслись коленки, кто-то тяжело сглотнул, а кто-то аж взвизгнул от страха. Оно и понятно — людям, видевшим нечто подобное разве что в боевиках, — сложно здраво мыслить и принять происходящее. Отключаются все чувства, загорая одно единственное. Выжить, любой ценой. — Хорошо, хорошо, — выставляет руки вперёд красноволосый, вскакивая с места, — скажем, только нас не трогайте.       Будучи в полной боевой готовности, Коко достал блокнот, внимательно записывая нужный адрес. Пару раз нарочно переспросил, хоть и услышал всё с первого раза. Просто наблюдать за нарастающей агрессией вперемешку со страхом для него одно удовольствие.       Когда парень закончил, Хаджиме по-дружески похлопал ему по плечу, похвалив его за покорность с ядовитой усмешкой на лице. Получив то, чему парни посвятили своё время, они мысленно были уже у Майки, докладываясь ему информацию об этой девчонке. Первый аудиторию покинул Коко, не удостоивший компанию и презрительным взглядом. Одним словом — ушёл по-английски. После него, практически сразу, вышел и Санзу, напоследок решивший ещё раз похваляться оружием за пазухой, чтобы те точно никому не проболтались. И судя по дрожащим телам, намёк был услышан.       Как только они скрылись в просторных коридорах университета, Санзу победно потянулся, понимая, что за проделанную работу его будет ждать награда. — Это было проще, чем я себе представлял, — с задором хмыкает парень, поворачиваясь на чуть отсталого друга. Тот, убрав руки в карманы, широко улыбается, прикусывая зубами кончик языка. — Вот ты и попалась, Хигасияма-Сан.