La Minuit

«Люди везде одинаковы, и я их ненавижу», - крутилась в голове на повторе навязчивая мысль. Элинор Ларусс вздохнула и снова уткнулась в книгу, стараясь игнорировать шум и беготню за дверью комнаты. «Какой чёрт меня вообще дёрнул на это согласиться?», - мрачно размышляла она, тщетно пытаясь сосредоточиться на учебном материале. Нет, в теории всё выглядело действительно здорово: случайно встреченная в кафе давняя подруга её матери, предложившая погостить – весьма кстати, учитывая ремонтные работы в общежитии. Женщина убедила её, что в частном доме куда проще сосредоточиться, чем в комнате резиденции. И всё было просто прекрасно, пока благодетельница с мужем не смылась на какой-то вечер, попросив её «присмотреть за ребятами, они не доставят никаких хлопот». А «ребята», в лице их младшего сына и трёх его товарищей, или кузенов, или ещё каких-то там родственников, решили «оторваться без взрослых». А у неё экзамен завтра, между прочим! «Скорее всего, она просто хотела сэкономить на няне», - подытожила девушка, вчитываясь в нужные ей сведения. Но резкий детский вопль вынудил её громко ругнуться и раздражённо захлопнуть книгу. - Ну вот как тут запомнишь имена всех богов майя, когда они так орут?! – возмущённо вопросила она… наверное, господа, если закаченные к потолку глаза можно считать за обращение к всевышнему. Ещё один взвизг таки переполняет чашу её терпения и, отложив книгу, она направляется к двери, намереваясь высказать малолетним негодяям всё, что она о них думает. И пусть ей завтра придётся со скандалом отсюда уехать. Нечего было звать в такие условия! К её удивлению в коридоре обнаруживается, что дом тих и пустынен, а пробки, скорее всего, выбило. «Везде, кроме моей комнаты? Да что за бред?». Но иного объяснения тому, что в её комнате свет преспокойно горел, а в остальном доме не включалось абсолютно ничего, у неё не было. «Впрочем, ясно-понятно. Детишки обнаружили, что нет света, и травят друг другу страшные байки. Самое то для половины второго ночи. Или сколько там сейчас. Мне бы их энергию». На одном из многочисленных интерьерных столиков Элинор видит декоративные свечи с подпаленными фитилями и решает, что всё складывается весьма кстати. У неё всегда с собой любимая зажигалка от zippo с изображением расписанной жостовским орнаментом змеи. Змея эта носит гордое, но тайное имя Кукулькан и часто выручает девушку в любых непонятных ситуациях. Вот и сейчас Кукулькан помогает ей зажечь свечу, чтобы ориентироваться в незнакомом доме. Но на этом вся её удача заканчивается: вопли стихли, и куда идти она не имеет ни малейшего понятия. - Всё равно найду и прибью, - мрачно возвещает она в пространство и решает довериться интуиции. Интуиция приводит её в просторную гостиную, откуда несколько дверей ведут в разные части дома. Там она решает остановиться и послушать, откуда донесётся следующий крик, чтобы направиться сразу туда. Напольные часы бьют два раза, и в этот момент девушка замечает в зеркале нечто странное. Лунный свет, проникающий в окно, освещает необычную фигуру у противоположной стены. Фигура эта – высокая, закутанная в балахон, а лицо скрыто костяной маской. Костяной! Костяной настолько, что ей через всю комнату это видно! Глаза Элинор округляются от восторга, и она присвистывает. - Красиво жить не запретишь! – не сдерживает она комментарий. – Фигура в человеческий рост, маска, судя по стилю – ольмекская, а по материалу – ритуальная. Ещё и оскал такой колоритный, не удивлюсь, если для жертвоприношений. Мне бы столько зарабатывать! На какое-то мгновение ей показалось, что фигура чуть дёрнулась, но девушка привычно отгоняет такие мысли. С её воображением только в темноте и со свечой жуткие предметы в зеркале разглядывать. - М-да, сфоткала бы тебя, но телефон ночью изображение нормально не возьмёт. А вспышку ненавижу. Ладно, завтра утром сострою восхищённую мордашку и попрошу устроить мне прощальную фотосессию. Идеальное приложение к курсовой получится, у меня там как раз про связь ольмеков и майя, так что… - Хватит! Надоело! Я больше не хочу играть! – прервавший её крик в тишине звучит как-то жутко. - Ага, попались, - хищно улыбается Элинор и, моментально позабыв о фигуре, идёт туда, откуда слышен звук. Пора вершить справедливость! Дети обнаруживаются в тренажёрном зале. «Тренажёрный зал с душевой и туалетом прямо в доме, чтоб я так жила», - успевает подумать она прежде, чем видит мальчишек. Выглядят они крайне напугано и заняты тем, что орут друг на друга, а потому девушка остаётся незамеченной. - Да тут даже окон нет! - вопит сын хозяев – Откуда сквозняк?! Я тебе говорю, что это реально всё, и я его видел! - Да пошёл ты! – один из его друзей в ответ натурально визжит. – Ничего и никого тут нет, понял?! И игра твоя тупая! И сам ты – тупой! - Вы можете не орать?! – пронзительный шёпот ещё одного мальчика намертво перекрывает любые крики. – Вы же привлекаете внимание! Он так найдёт нас! Вот ты, - он указывает на бунтаря, - считаешь, что всё это – выдумки? Так задуй свечу и вали отсюда! А мы лучше подумаем о безопасности. Люсьен, круг готов? - Да, - раздаётся очень тихо, и Элинор замечает четвёртого мальчишку, ходящего кругами, и что-то сосредоточенно высыпающего из пакетика. Но вот он останавливается, и девушке удаётся рассмотреть пакет в его руках. - Соляной круг? Вы что, совсем с ума сошли?! Ребята натурально подпрыгивают, только сейчас заметив, что они не одни. - Эли, слушай, - молитвенно начинает Этьен, сын хозяев дома. – Мы… - Во-первых, я тебе не Эли, - ярится девушка. – А во-вторых, живо собрали весь этот мусор – и по комнатам! - Ты не понимаешь! Мы не можем прекратить игру! - Хочешь, я сейчас прекращу эту игру, и ты посмотришь, как это делается?! – игру они прекратить не могут, сволочи. В этот момент ей действительно хочется их побить. - Элинор, послушайте, - выступает вперёд тот, что на всех шипел. – Я вам сейчас всё объясню… И он действительно несёт какой-то бред про чердак, коробку, которую нашли в вещах его покойной бабушки и которую не опознал никто из родственников, то, как он эту коробку стащил, чтобы открыть на ночёвке с друзьями… Она не хочет слушать. Она хочет в тишине и спокойствии дочитать параграф, который точно попадётся на экзамене. А ещё она хочет спать, а не возиться с кучкой детей. Она вдруг чувствует озноб и понимает, что уже какое-то время ей достаточно холодно. «Ясно-понятно, организм снова намекает, что скоро отрубится. А вместе с электричеством ещё и отоплению явно кирдык. Невезуха». И тут как-то одновременно у всех вдруг гаснут свечи. Будто сквозняком задуло. Ну, или чьим-то могучим дыханием. «Потому что какие тут сквозняки, тренажёрка же», - припоминает она слова Этьена. Дети визжат, ищут спички, кто-то криворукий их рассыпает, судя по звукам и раздающимся ругательствам, в итоге один из них вопит: «Десять!», второй – «Быстро в круг!», и начинается эпическое пыхтение, явная толкотня и попытки попасть в этот самый круг. «Нет, я должна это видеть», - решает Элинор, и преспокойно чиркает зажигалкой, заново поджигая свечной фитиль. Пламя её свечи не такое уж и сильное, но его хватает, чтобы осветить мальчишек, набившихся в круг и выглядящих крайне испуганно. - Как тебе это удалось? – Этьен не сводит глаз с лепестка пламени в её руках. – Зажигалки же не работают. - Так она же не играет, - поясняет «умник», как его окрестила для себя девушка – потому что про круг спрашивал и рты всем затыкал с умным видом. - Ладно, мелкие, во что вы тут играете, что выглядите так, будто за вами сама смерть пришла? - Ещё не пришла, но уже в пути, - бормочет «умник», а потом, обращаясь к ней, говорит громче. – Я же рассказал уже, забрал я коробку… - Давай ближе к теме. Что за игра? – прерывает Элинор. Слушает сбивчивые объяснения, и мрачнеет с каждой фразой. – То есть, поправьте меня, если я ошибаюсь: вы нашли какую-то непонятную коробку с подозрительной игрой, принадлежавшей непонятно кому. Провели ритуал по призыву неизвестного призрака в дом, где один из вас вообще-то живёт, и призвали этого самого призрака на свои имена и кровь. Вы совсем потеряли рассудок или хоть что-то в мозгах ещё осталось?! - Да это просто обычная игра! По приколу! Чтобы посмотреть, кто испугается! – ехидно фыркает пацан, который не так давно собирался прервать игру. - Ага, и поэтому вы тут в соляном круге трясётесь. Малолетние дебилы, - она прикладывает руку к лицу. - Эй! - Что эй? Да судя по тому, что вы мне тут описали, это не игра ни разу, а языческий риутал! Кровь, имена, свечи… А судя по темноте, средствам защиты и призраку, который может вас забрать, как бы это вообще было не жертвоприношение! И угадайте, кто назначен жертвой. - Нет! Там было написано «игра», значит, игра! - А на заборе написано, что ты идиот! – рявкает она, не сдержавшись. – И что, ты согласен? - Ты не понимаешь! Это другое! - Да ладно! – желание побиться обо что-то головой становится нестерпимым: у неё впечатление, что она попала в параллельную вселенную и теперь живёт в мире тупых мемов. - Да! И вообще, выиграть-то можно, так что ничего это не жертвоприношение. - Потрясающе! – девушка нарочито закатывает глаза и всплескивает руками. – И что же получает победитель? - Ну… призрак уйдёт и больше никогда не будет тебя преследовать… - Так, стоп. А если вы проиграете, как этого призрака назад отсылать? – оглядев их недоумевающие лица, она рассвирепела. – То есть, вы вызвали какого-то непонятного призрака, даже не зная, как изгнать его обратно?! А если он не изгонится? А если на ваш зов пришёл вообще не тот, кого вы звали, а какая-нибудь кровожадная тварь? Вы вообще уверены, что эта сущность будет играть по правилам? Что она вообще знает, что вы с ней играете? Может, ей даже правила неизвестны! - О нет, я их знаю. Элинор впервые осознала смысл фразы: «сердце ушло в пятки». Какой там ушло – оно туда рухнуло, да так стремительно, что она на мгновение забыла, как дышать. Судя по резко побледневшим лицам детей, они разделили с ней это открытие. Прозвучавший сзади глубокий рокочущий голос был настолько страшен, что захотелось одновременно упасть на колени и молить о пощаде и оказаться как можно дальше от этого места, а лучше – вообще не рождаться. Остановившиеся взгляды мальчишек, их выпученные глаза и распахнутые в немом крике рты сообщили ей, что обладатель голоса находится прямо за ней. Ей потребовалось собрать в кулак всё своё мужество (которого оказалось прискорбно мало), чтобы обернуться. Оно и впрямь стояло сзади: но не совсем прямо за ней, а немного слева. Высокое, худое, страшное. С длинными конечностями. Лица не было. Или оно было прикрыто маской? Да, похоже на то. Оттого непонятно было, какого пола существо перед ней. Хотя, судя по голосу создания, это был, скорее, мужчина. Да, она склонялась именно к этому варианту. Осознать данное открытие ей мешал какой-то раздражающий гул. Складывалось впечатление, будто кто-то монотонно что-то орёт. Как можно монотонно орать, девушка не знала, но описать данное явление могла только так. И лишь пару мгновений спустя до неё дошло, что источник звуков – она. Не успев даже толком осмыслить, что происходит, и как вообще всё это работает, она поняла, что на повышенных тонах выдаёт длинную матерную тираду стоящему теперь уже перед ней существу. И цензурными в её монологе являются только предлоги и союзы. Остальное же… девушка и не подозревала, что знает настолько много неприличных слов и умеет их так между собой увязывать. А ещё – она с ужасом осознала, что не может остановиться. - Нифига себе! - полный восхищения шёпот, однако, заставил её умолкнуть, за что она была кому-то из мальчишек благодарна. Затем пришло нерадостное осознание что и кому она наговорила. - Ой, вы простите, пожалуйста, - она попыталась улыбнуться как можно вежливее, но что-то подсказывало ей, что она в этом не преуспела. – Это я рефлекторно. Вы просто такой… «Страшный? Ужасный? Отвратительный?» - …внезапный! – наконец, определилась она и мысленно поздравила себя с удачным выбором слова. - Твоя кровь не звала меня, но ты носишь свечу, - склонил он голову к плечу плавным нечеловеческим движением. Это должно было, наверное, передать его заинтересованность, но передало оно лишь холод липкого ужаса, продравший по спине. - Понимаете, я в темноте не вижу, - она решила быть максимально вежливой и дружелюбной, раз уж её сразу не убили. А ещё, желательно, не показывать свой страх… хотя бы сильно явно. Вдруг сработает? – Подождите, а это вас я в гостиной видела в зеркале? - Зеркала из серебра способны отразить меня, даже когда я не хочу быть увиденным. - Ага, ясно-понятно. Спасибо, - оторопело выдаёт девушка на такой подробный ответ, попросту не зная, как ещё можно отреагировать. И тут её осеняет. – О, а вы на фотографии проявитесь? У вас просто такая маска на лице – явно ольмекская, из ранних, где-то 1500 года до нашей эры! Притом, не нефритовая, а костяная, то есть не для знати, а для жертвоприношений, таких фото нигде не найти! Учёные до сих пор спорят, существовали ли они! А мне прямо очень надо! Для исследования! Страх её куда-то ушёл, спина распрямилась, она говорила уверенно, оживлённо жестикулируя, как и всегда, когда дело касалось её исследований или новых для неё знаний. На какой-то миг она забыла, что перед ней стоит, по её же собственным недавним словам, «какой-то непонятный призрак», и что маска для жертвоприношений на этом призраке явно не сулит ничего хорошего всем присутствующим. Сам призрак же взирал на неё молча, застыв в пугающей неподвижности. Казалось, будто его и нет здесь, и он – лишь галлюцинация. Мог ли он быть шокирован такой прытью девушки? Возможно. С этими сверхъестественными существами никогда ничего не понять наверняка. Сколько они стояли так, застыв в ожидании неясного, никто не мог сказать. Девушка взирала на тёмную фигуру почти влюблёнными глазами, мальчишки – молча тряслись, призрак же – бездействовал. Где-то в глубине дома часы пробили один раз. - Половина третьего, - тихо шепнул кто-то из парней, и этим разрушил хрупкое спокойствие. Фигура нечеловечески изогнулась (отчего девушка вновь вспомнила, как бояться) и плавным движением почти что перетекла к одному из тренажёров, что находился ближе всех к соляному кругу. Ребята взвизгнули, но устояли на месте. - Мы защищены! – выкрикнул один из них. – Мы в круге из соли! Всё по правилам! - Верно, - пророкотал призрак. «Так, и что, им теперь до трёх тридцати трёх так и стоять, что ли? У кого нервы раньше сдадут?», - подумалось девушке. Но Полуночный человек поднял руку, медленно, словно рисуясь, и качнул длинным тонким пальцем рукоятку для широкого хвата, висящую на тренажере вертикальной тяги. Выглядело это, будто он легонько подтолкнул её, но рукоятка закачалась с такой амплитудой, что стало, признаться, страшно. - Что… что ты делаешь?! – визгом донеслось из круга, но Элинор не смотрела, кто говорит, её больше интересовал тренажёр. Не отвечая, призрак поднёс всё тот же палец с тускло блеснувшим когтем к тросу, на котором раскачивалась рукоятка – и единым молниеносным движением начисто срезал её. Рукоять полетела аккурат к сваленной рядом горке «блинов» и врезалась в неё. Горка, впрочем, выглядела больше как рукотворная пирамида, как карточный домик из «блинчиков», который дети возвели со скуки. Дети в итоге за это и поплатились. Потому что рукоять влетела прямо в неё, отчего стоящие двадцатикилограммовые диски с устрашающей скоростью покатились прямо в круг. Разрушил ли круг из соли вкатившийся аккурат в него железный блин, девушка не рассмотрела, но один из мальчишек, тот самый умник, с криком отпрыгнул – и оказался вне соляной окружности. Она запомнила его глаза – внезапно округлившиеся от пришедшего осознания, увеличившиеся почти вдвое. Лицо его стало вдруг восковой маской ужаса. А потом – его и вовсе не стало. Длинная рука с когтистыми пальцами сомкнулась на одной из лодыжек, резко дёрнула – и вопящий ребёнок, пытающийся схватиться хоть за что-то, исчез в темноте. Вопль его оборвался задушенным хрипом. Всё стихло. Лишь только медленно, пугающе медленно, граница тьмы поползла к границе соли. Хотя нет, это была не тьма. «Кровь», - осознала девушка. Угольно-чёрная в неровном свете свечи, вязкая даже на вид. Кровь «умника». И её настолько много, что предельно ясно: мальчика уже нет в живых. Она в шоке и ступоре. Не может пошевелиться, оглушена такой жестокостью. Но внезапно совсем другая мысль заполоняет весь её мозг. Она настолько всеобъемлюща, что с лёгкостью перекрывает зарождающуюся панику, что вырывается наружу, несмотря на всю свою неуместность. - А что, так можно было?! Все взгляды скрещиваются на ней. Три – перепуганных, возмущённых, почти ненавидящих, один – тяжёлый, давящий и, как ни странно, слегка заинтересованный. - Ну, в смысле, обычно же всякая нечисть видит, что от неё есть защита и грустненько стоит в сторонке и ждёт, пока людишки где-то ошибутся. Ну, или пытается что-то сделать, но вяленько, и где-то там. А тут прям так активно… - Ты вообще идиотка?! – вопит сынишка хозяев. – Да эта мразь его убила! Убила, понимаешь?! Она понимает. Не осмыслила ещё до конца, но мозг вроде понял. Занимает её иное: девушка лишь после возмущения Этьена осознала, что в её вопросе главной интонацией было восхищение. Восхищение. Она восхищалась монстром, который зверски убил человека. Пусть неосознанно…. Но оттого ведь ешё хуже! Это значит, вот какова её истинная натура. «А мечтала когда-то быть доброй и правильной! Самой лучшей! – подумалось с горечью. – Пора признаться самой себе. Ты – не хороший человек». Истошный ор детей разрушил её философствования. Тот самый мальчишка, который не так давно хотел выйти из игры, схватил за руку Этьена и с неожиданной скоростью метнулся вон из комнаты. - А… а я? – тихо спросил четвёртый мальчик, самый неприметный из компании. Впрочем, его растерянность не продлилась долго, единым движением он рассыпал вокруг себя остатки соли из пакета, который так и держал в руках. Новый круг был меньше предыдущего, но он был цельным. - Молодец, - пророкотал полуночный человек, неторопливо подходя вплотную к соляной границе. – Так ты проживёшь чуть дольше. - Вот так я и знала, что выиграть тут нереально, - фыркает девушка и, по резко развернувшейся в её сторону костяной маске осознаёт, что произнесла это вслух. Призрак отвлекается от своей жертвы и перетекает к ней. И на какое-то мгновение ей становится жутко, но… - А маска-то на вас теперь другая! Эта – без улыбки, вообще безо рта. Погодите, - она хмурится, задумываясь на несколько секунд. – Точно! Я же читала! Палач не должен испытывать чувств во время своей работы! Приняв кровавую дань от… ну, как бы там его не звали, земля ему пухом, вы сделались в процессе палачом. И вот как раз поэтому… Внезапно он протягивает левую руку и невесомо проводит когтем указательного пальца по её губам, будто перечёркивая их. - Ты слишком много говоришь. Сердце её пропускает удар, и она чуть не давится воздухом. Какое-то непонятное существо в полушаге от неё. Оно её коснулось. Это страшно. Действительно страшно. Но молчать – выше её сил. - Мне любопытно. «По идее, убить меня он не должен, я его не звала. А если и убьёт – на экзамен можно не идти». - Не время. - А будет? Нет, а, правда, будет? Ей будет позволено задать вопросы? А после – узнать ответы? Настоящие, правдивые ответы? Да за такую возможность она готова… готова… Но вместо ответа призрак плавно отступает от девушки и, спустя секунду, уже мелькает в дверном проёме. Ну, конечно, у него же там ещё две жертвы бегают. «Эх, придётся, видимо, в свою комнату идти. Здесь я уже ничего интересного точно не узнаю». - Вы… вы – сумасшедшая, - с дрожью в голосе произносит стоящий в соляном круге ребёнок. - А разве Этьен тебе этого не сказал? – она лишь плечами жмёт и покидает тренажёрный зал.