La Minuit

Прошло уже десять минут. Стоять у стены, надеясь непонятно на что, надоело. Предстояло подумать, как выпутаться из сложившейся ситуации. Можно попросить мамину подругу вызвать ей врача, когда та вернётся. Симулировать недомогание, проглотить пару таблеток и удостоиться справки о болезни. Надо только определиться с симптомами: найти не слишком серьёзное заболевание, которое бы покрыла её международная страховка. Идея, в целом, вполне себе… только вот месье Омбраж не позволит ей пересдать: слишком уж ему не нравятся «невыносимые всезнайки». А она, увы, уже успела зарекомендовать себя именно так. Это был её образ: жадной до знаний, обожающей учиться студентки. Жадной до знаний она, впрочем, и на самом деле была. Тем не менее, подобные демонстрации призваны были убедить профессорский состав в том, что конкретно вот эта студентка по обмену – выгодное приобретение для университета, и отсылать её обратно пока не стоит. А лучше – предложить магистерскую программу и устроить продление визы. Впрочем, выбирать особенно не из чего, ситуация уже произошла, и нужно минимизировать её последствия. Студентка, которая пропустила экзамен из-за внезапной болезни выглядит куда лучше, чем студентка, проспавшая экзамен из-за общения с призраком. Пусть и из изучаемого пантеона. Так что… теперь осталось только верно определиться с заболеванием. Общий чат её учебной группы взорвался сообщениями, когда она уже вдумчиво читала выуженную из папки с документами страховку. «Ребята! Вы видели, что было с профом?» «Да уж, летел так летел!» «А вы поняли из-за чего?» «Нет, я не видела! Расскажите!» «Да кто его знает, но он с таким лицом вышел…» «Сейчас я расскажу, я там как раз рядом была» «Алярм! Нашего великого и ужасного увозят в травму! ЭТО НЕ УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА!!!» «Да что у вас там происходит??? Я на две минуты в автомат за водой отошла!» «У нас тут вершится история!» «Короче, слушай, сидим мы, повторяем, готовимся, тут открывается дверь, и ДРОЖАЩИЙ, ПОТЕЮЩИЙ, ЗАИКАЮЩИЙСЯ Омбраж спиной вперёд выходит из своего «царства», что-то бормочет, пятится… и спотыкается о порожек у лестницы. И дальше – летит. Прямо как в кино, целый пролёт» «Жесть» «Да ужас!» «Думаете, экзамен отменят?» «Перенесут, скорее всего» Дальше читать не было смысла. Элинор снова подключила телефон к зарядному кабелю у стены и задумалась. Казалось бы, надо прыгать по дому со счастливыми воплями, но… не прыгалось. - Это что же выходит, - медленно произносит она в тишину комнаты. – Я могу успеть на свой экзамен? Вот просто так? Чуда не ждали, а оно случилось? А чудо ли? Дрожащий, потеющий и заикающийся Омбраж был не чудом. Это было, скорее, какой-то феерической фантасмагорией. А если он ещё и пятился от чего-то… - От чего-то или от кого-то? – ещё более медленно проговаривает девушка и замолкает, вспоминая. Кабинет у великого и ужасного профессора именовался среди студентов исключительно «царством». Были ещё варианты «дворец» и «музей», но они не описывали всей той роскоши, безраздельным хозяином которой был их любимый проф. - И что-то мне подсказывает, что зеркала там сплошь серебряные… - Умная девочка. На этот раз она всё же подпрыгивает. Оглядывает комнату, но призрака нигде нет. Но нет, она уверена, что ей точно не показалось. - Так это действительно были вы! Спасибо большое! И не просто спасибо, и даже не большое, а огромное! И… Она снова осматривает комнату, и его снова нигде нет. Да что ж такое! - Ищешь что-то? – вдруг утробно у самого уха. Резкий разворот – и его снова нет! А сама Элинор едва не падает, настолько стремительно крутанулась. - Да так, ничего осо…о….о! О. А это она со злости возвела глаза к потолку, да так словами и поперхнулась. Потому что Полуночный человек свисал именно оттуда. Половина его тела растворялась в странного вида чёрном тумане, который и «крепился» к потолку, если это можно было так назвать. Сам же призрак вполне вольготно висел вниз головой, и широкая ухмылка на костяной маске красноречиво показывала его довольство. - Максимально крипово, - подвела она итог. – А вы Бугименом случайно не подрабатываете? - Кем? – и да, голос его звучал весёлыми нотками. Впрочем, и по маске всё было понятно. - Тоже фольклорный персонаж, вызывает страх и питается им. Чем больше его бояться, тем он сильнее. Я просто почему спросила: я тут раза четыре за последние сутки чуть с инфарктом не слегла, и это вы ещё явно в хорошем настроении. Последовавший за этим звук был чем-то средним между фырканьем, хмыканьем и рыком внезапно раненного животного. Элинор уже слышала такой пару раз за ночь, когда выдавала очередную порцию своих умозаключений, а потому отныне решила считать это смешком. Или смешок он ей уже выдавал, а это – новая эмоция? - Я питаюсь чувствами. Чем они сильнее, тем лучше. Страх – из сильнейших. - То есть, не обязательно страхом, верно? Ещё виной… и что там ещё у жертв. Поэтому в своей игре вы не убиваете их сразу! Вы не только хотите развлечься, но ещё и поесть, верно? Это – подпитка. Та самая энергия, о которой вы говорили раньше. - Почти. Жизненная энергия, эмоции и кровь. А также вина. Вина – то, что определяет их наказание. Во многом, самый главный подсознательный страх сосредоточен именно вокруг вины. - Круто, - выдыхает восторженно, глядит на него, как на божество, и уже тянется за блокнотом, чтобы записать откровения… - Так, стоп. Такими темпами я снова на экзамен опоздаю. А так бездарно упустить чудесный второй шанс даже я не могу. Просто наглости не хватит. Он снова издаёт этот свой смешок. Видимо, сегодня это его любимая реакция. И это заставляет её замереть на полушаге. - Спасибо вам огромное! Правда! Если бы не вы, я бы… ай, в общем, плохо бы мне было. Как я могу вас отблагодарить? Какое-то мгновение он молчал, но после решил её озадачить: - Когда ты говоришь, ты обращаешься ко мне или к моей свите тоже? - К какой свите? Он молчит, лишь слегка поводит когтистой рукой. И только тут, в воцарившейся тишине комнаты, она слышит их. Это люди, их много, и они шепчут, шепчут… «Да… это мы… свита… мы верная свита его… всегда с ним… Иди… иди к нам… ты ведь хочешь вкусить безвременья…здесь хорошо… темно… прохладно… вечно…» И шёпот льётся, рекой ей в уши течёт. Зовёт за собой, утягивает. И так легко за ним следовать, всё кажется: шагни – и растворишься. И печали твои уйдут. Пропадут, как и не было. Как и тебя теперь нет. Она резко будто бы из ледяной воды выныривает. Воздуха не хватает, дыханье рваное, прерывистое, лицо горит холодом. И стоит ей поднять взгляд, она осознаёт, почему. Маска Полуночника вновь находится прямо перед ней, у самого носа. Возможно – и теперь мороз продирает ещё и по спине – она впечатала в эту маску своё лицо. Иначе с чего бы холодом лицу гореть? Другого объяснения таким ощущениям она не находит, хотя ей бы очень того хотелось. - Обычно люди бегут от их зова, - роняет он в абсолютно мёртвой теперь тишине, и она осознаёт, что веселья в его голосе больше нет. - Я…, - выходит жалобно и жалко. Одинокий слабый звук, выдавленный, чтобы что-то сказать, без цели и без смысла. В надежде заполнить молчание. - Вполне можешь говорить мне «ты». В твоих эмоциях достаточно искреннего уважения. Не нужно плодить сущности пустыми словами. Голова её пуста абсолютно, и ей требуется почти полминуты, чтобы осознать, к чему он это сказал, откуда столь резкая смена темы, и что вообще с ней только что произошло. - Ага… сущности тут и без меня плодятся, - произносит нетвёрдо, и смешок её слабый, вымученный. Но не шутить не может, чувствует: иначе по полной с ума сойдёт. – И вполне успешно. Жертвы? - Их игра окончена, и души следуют за мной. Это расплата. Морозом по спине продирает вновь. Элинор прямо чувствует, как раскрывается перед ней весь смысл фразы: «поставить на кон свою душу». И проиграть. - А… искупление? - Ересь, с которой уничтожали наш уклад захватчики. Есть кровь, которой ты вписан в бытие. Есть то, что ты воплощаешь, через действия. Намерение, поступок, последствия. Каждый платит за то, что он принёс в этот мир. А ещё, кажется, она только что осознала, что привнесло в мир христианство, и почему идея именно этой религии нашла отклик в душах стольких людей. - Для вашего бога все вы – дети. Вас можно наказать, напугать, а потом простить. Воспитать и привести ваши души к нужному состоянию. - К какому? – девушка прилагает все свои невеликие усилия, чтобы голос не дрожал. - Спроси у своего бога. - А твои боги? – почему-то перейти на «ты» оказалось невероятно легко. - У меня нет богов, - и в голосе его почти злость. – Те, кого ты зовёшь богами, стали ими сами, сделали себя таковыми во времена сотворения этого мира. Только их личная сила определила, кем они будут: властителями небес или презренными обитателями Шибальбы. У кого нет силы – взяли хитростью. А у кого и того нет – сгинули. Элинор зябко плечами поводит. Разговор в таком тоне и на такие темы ей продолжать не хочется. Трактовка всей майяской мифологии, конечно, интересная. Особенно, от явного очевидца. Но слишком уж всё это фундаментально для второго разговора с призраком, которого знаешь меньше суток. Того самого, который убил нескольких человек в этом самом доме. Да и звучит всё это как-то слишком лично. Эта беседа для уровня доверительности, которого они пока ещё не достигли. «Пока ещё», - отдаётся в голове, и она понимает, что тему нужно срочно менять. - По-моему, это надо вдумчиво записывать, а не стоять посреди комнаты с напрягом по поводу экзамена. Выдала – и чуть сама себя по лбу не хлопнула. Прозвучало, конечно, честно, но максимально топорно. Ещё бы ляпнуть, что плевала она на всю вековую мудрость, которую повезло получить, но вот циферка с подписью в зачётке важнее. Вообще было бы отлично! - Вы же… ой, то есть ты. Ты же ещё придёшь, да? «Здорово, теперь это звучит, как будто ты его выпроваживаешь. Ах, как жаль, что вы наконец-то уходите!» Он снова хмыкает – будто бы мысли прочитал – и вдруг решает пожать плечами, совершенно человеческим жестом. - Меня пригласили в этот дом, и я могу приходить, когда захочу. - Но я здесь не живу! – осеняет её. – Я-то живу в общежитии, тут вообще на одну ночь была, проездом. А как ва…тебя пригласить? Ну, если вы захоти… ты захочешь, конечно. Я прошу прощения, мне, кажется, ещё немного времени нужно, чтобы перестроиться. Он медленно разворачивает к ней скрытое маской лицо. - Ты опасаешься, но вместе с тем уважаешь меня, как старшего и мудрого. Ты осознанно хочешь пригласить меня в своё жилище. Ты… интересна. Последнее слово звучит вердиктом. У Элинор ощущение, будто бы она только что сдала важнейший экзамен в своей жизни. Она с удивлением осознаёт, что теперь не то, что Омбраж, а даже весь учёный совет Сорбонны не в силах её смутить или напугать. Полуночник тем временем чуть отворачивается, чтобы снять с себя маску. Впервые, на её недолгой памяти, руками. Ей кажется, что она сумела разглядеть нечто чёрное там, где должно быть лицо, но новая маска занимает своё место столь стремительно, что девушка ни в чём не уверена. Теперь его костяная личина бесстрастна, а ту, что с ухмылкой, он протягивает ей. - Возьми. Я приду туда, где ты положишь её, когда зажжёшь свечу. «А у меня руки не отсохнут?» - этот и ещё с десяток подобных глупых вопросов роятся в голове. Но она знает: если тебе протянуто, предложено и вербально подтверждено, брать можно смело. Что она и делает. Маска обжигает ладони могильным холодом. Впрочем, вполне терпимо. И кожа не слезла, и кости не плавятся, и конечности на месте. Она обводит пальцами контуры личины, и сама поражается тому, как нежно выходит. Хотя… более чем оправдано. - Поверить не могу, - вырывается шёпотом. – У меня в руках святыня, которой много сотен лет. Подлинная! - В ней нет святости. Скорее, проклятье. Но тебе оно не опасно. - Спасибо, - она старается вложить в голос и слово всю свою благодарность. За шанс, за возможность, за доверие. - Тебе не следует опаздывать, - бросает он на прощание и исчезает в своей странной чёрной дымке.

***

Экзамен, в итоге, перенесли на четыре часа – замечательная новость! Именно через это время освобождалась замдекана, которую и назначили экзаменатором – вот это уже новость похуже. «Дарёному коню в зубы не смотрят, - совсем не по-французски убеждала себя Элинор, сбегая по лестнице в кухню-столовую. – Радуйся, что не надо ничего придумывать, и ты всё успеваешь. К тому же, это не Омбраж – раз, и после Полуночного Человека тебя уже ничем не напугаешь – это два. А ещё: произведёшь хорошее впечатление на замдекана, и шансы на продолжение обучения повышаются – это три. Именно её голос может оказаться решающим в предоставлении тебе места магистратуре и продлении твоей ученической визы. Так что делаем умное лицо – и вперёд, за орденами!». Мадам Пейребонн, та самая замдекана, женщиной была строгой, даже суровой, но справедливой. И у неё уж точно не было предубеждения против Элинор. Так что следовало показать себя, свои знания, не забыть об источниках, и экзамен у неё в кармане. Именно с этими мыслями, успокаивая себя, девушка и влетела в столовую, да так и замерла. - Ты жи… - титаническим усилием она захлопнула рот, сделала глубокий вдох, и нейтральным голосом продолжила, - уже проснулся? Вяло ковыряющий завтрак Этьен в секунду преобразился: весь прямо засиял, а улыбка его растянулась так широко, что девушке захотелось немедленно запихнуть ему что-нибудь в глотку. Лимон, к примеру, подошёл бы идеально. Для начала. - Вот ты на нас с ребятами ворчала, что мы с утра не встанем, а сама всё проспала! - А ребята где? – ей нестерпимо хотелось испортить ему настроение. – Никак, спят ещё? «Ну, давай, расскажи мне, куда ты дел три трупа и как ты собираешься выкручиваться». - Ребята разъехались, их забрала мама Люсьена. Что-то там у них в планах поменялось, я не вникал. «Люсьен – это который умник? Или который с солью? Или который кровавая жертва спортзала? Хотя какая разница, всё равно ведь труп». - М-м-м…, ты такой самостоятельный, сам рано утром встал, сам друзей проводил… Кажется, я была к тебе несправедлива, - она продолжала попытки вывести мальчишку на чистую воду. - Но всё же, дорогая, ты так хорошо за ними приглядела этой ночью! Если бы не ты, я просто не знаю, что бы мы делали. Как удачно я тебя встретила! Надеюсь, мальчишки тебе не сильно докучали? Подруга матери возникла за спиной неожиданно, напрочь разрушая все её планы. Впрочем, в руках женщины была тарелка с блинчиками, и сердце Элинор моментально оттаяло. А желудок громогласно поддержал. - Вижу, ты не спала совсем, занималась всю ночь, да? Садись, скорее, кушай. Когда там у тебя экзамен? «Идеальный момент, чтобы вбросить своё алиби! Это в фильмах ужасов всем плевать, откуда трупы и куда делись пропавшие дети. А тут меня, как единственную совершеннолетнюю, и привлечь могут, а мне этого не надо!» - Я под утро заснула, - она очень надеялась, что улыбка вышла очаровательной и, главное, достоверной. – Ребят пару раз слышала, но они мне не мешали, я, когда читаю, почти ни на что не реагирую. А потом чуть не проспала, но на экзамен ещё успеваю. Он через четыре часа. Точнее… через три и сорок восемь минут. - Ну, тогда тебе повезло, я через полчаса в город выезжаю, могу подвезти до… Ну, максимум, до ботанического сада. Тебе там немного неудобно будет… - Что вы, в самый раз! – она обрадовалась так, что едва не подавилась блинчиком. – Мне ведь не в главное здание, я же в Париже-Три учусь, он как раз через квартал от сада, пешком буквально два шага! - Отлично, тогда высажу тебя у Минералогической галереи. И да, тебе надо быть у машины уже через двадцать пять минут. - Буду через двадцать! Элинор не могла поверить своему счастью: всё так отлично складывалось! Не придётся ехать от дома до метро, а потом делать ещё несколько пересадок. Просто сесть в машину, и выйти за квартал от университета. В дороге можно спокойно повторить материал, отследить по чату передвижения одногруппников, да и в целом, дорога будет спокойной. «И если я сдам экзамен на «отлично», то официально буду считать, что Полуночник приносит удачу», - решила она.

***

- Бойся своих желаний, - оторопело выдавила она четыре с половиной часа спустя, закрывая за собой дверь кабинета и на полнейшем автомате шагая к выходу из университета. Экзамен она сдала на отлично, приятно поразив замдекана своей эрудицией. А уж озвученная фраза Полуночного Человека о том, что боги майя сделали себя сами во время сотворения мира, и вовсе заставила женщину задуматься на несколько секунд, а после сказать… сказать…. «Это – материал для большой научной работы, подумайте о подаче документов в магистратуру. При условии продолжения такой же отличной учёбы, можете считать, что моя рекомендация у вас есть» «Моя рекомендация у вас есть» «Рекомендация есть» Элинор не помнила, как добралась до общежития. Мозг всё прокручивал сладостные слова снова и снова. Её душа парила где-то в радужных эмпиреях, и она совсем не смотрела вокруг. Именно поэтому вдруг опустившаяся на плечо рука стала для неё сюрпризом. - Эли, детка! Весьма и весьма неприятным сюрпризом.