Шалость

Безумно сладко просыпаться в руках у любимого человека. Чувствовать, как к постели тебя прижимает вес его тела, согревает тепло… — Сони… Ты опять на меня слюней напускал… — вот от такого ощущения просыпается Феликс, когда Хан перевернулся на другой бок, а прохлада стала холодить влажное местечко на плече. Джисона мягко шлёпают по попке, что сейчас так заманчиво показалась из-под одеяла. Этот Бельчонок спит так, что всё бельё вечно стянуто к нему в удобную кучку-обнимашку. Как становится ясно — это сейчас одеяло Феликса сгребают к себе под бок, но никто не расстраивается, ведь тут такой славный вид открывается, когда Хан всё же подмял под себя одеяло и улёгся попкой кверху. «У этой белочки чёткий орех…» Ну как тут возможно не поддаться на такие притягательные мысли… Они так и зовут… Манят. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость… — хихикает сам себе под нос Феликс и поворачивается на бок, устраиваясь поудобнее. Он оглядывает своего парня снова. Тонкая талия, шикарная задница, стройные ножки… Даже эти его растрёпанные волосы, торчащие во все стороны — это слишком мило и одновременно возбуждающе. Поэтому рука Ли и тянется к орешкам, оглаживая свои любимые богаства. Даже интересно: сколько времени получится так забавляться, будя своего соню таким интересным способом. Хани спит очень крепко, поэтому сейчас не чувствует, что его гладят, покушаясь на святое. Он не любит спать в пижамах, хоть Феликс регулярно ему их дарит. Возможно, чтобы просто посмотреть, как Бельчонок сначала заберётся в новенькую пижамку, а потом, когда станет неудобно, начнёт её снимать, сонно попросит помощи, а Ли только в радость помочь раздеться… Огладить всю эту красоту и пожелать на ушко «Сладких снов, детка», максимально понижая тембр своего голоса. Обычно, после этого Хани не до сна. Сон значительно откладывается во времени, когда в паре оба неугомонные до безобразия. Но им нравится. Нравится заниматься сексом, пока оба уже не перестанут чувствовать конечности, пока не прокончаются, как следует по несколько раз, пока уже даже мычать не будет получаться. Их секс громкий, импульсивный, с множеством поцелуев, укусов, засосов… Они любят использовать разные игрушки. Феликс и Хан собрали неплохой арсенал от крошечных пробок до внушительных дилдо интересных форм. Даже недавно пробовали уретральный катерер. Сони не смог однозначно ответить, как ему, но сказал, что будет рад, если они попробуют это ещё раз. Значит всё было неплохо, это заинтересовало. Их секс — это что-то дикое и одновременно, словно с исследовательской ноткой, потому что им каждый раз хочется узнать и попробовать что-то новое. Они вместе уже больше года, но всё ещё продолжают узнавать о вкусах друг друга. Конечно, их жизнь наполнена не только сексом, хотя, дай им волю, они бы не стали вылезать из кровати ни на секунду. Секс, сон, еда — всё лучшее в жизни можно делать в постели. Секс, сон, еда… Главное, не забывать после еды крошки стряхивать, а то два остальных блага могут омрачиться предательским дискомфортом. Их жизнь полна ярких  красок, смеха, музыки. У них дома всегда шумно, оживлённо. И для этого им достаточно только их двоих. Феликс сжимает попку, совершенно не стесняясь делать это с силой, чтобы оставались следы. Он тискает Хана так, пока не понимает, что тот даже не думает просыпаться, а значит можно попробовать пойти дальше. Он шарит под подушкой и достаёт тюбик со смазкой. Ещё немного гладит любимую попку, а потом выдавливает немного на пальцы и подбирается ими к сладкому колечку мышц. Феликс растирает смазку, она греется от тепла тела Сони, а тот только носик почесал бурча. Ли стоит огромного труда не рассмеяться в голос от того, какой забавный у него парень. Но ведь он тут замышляет шалость, поэтому скоро в Хани скользят сразу два пальца, мягко разминая горячие стеночки. Внутри безумно приятно. Гладкие стеночки сжимаются, ощущаются лёгкие пульсации… Этим можно наслаждаться вечно.    Феликс постепенно начинает иметь дырочку, увеличивая скорость и амплитуду движений, и в какой-то момент резко прижимает простату. Джисон громко и протяжно стонет! Ли был уверен, что тот проснётся, но нет. Даже не подумал. Только одеялко сжал покрепче и чуть выгнулся в пояснице, словно, подставляясь. Усмешка ползёт по лицу, усыпанному веснушками. По спинке Сони рассыпаются нежные поцелуи на контрасте с тем, как Феликс резко, с пристрастием долбится пальцами в чувствительный комочек нервов своего парня, что так жалобно сладко стонет, жмурится, насаживается на его пальцы, но продолжает спать, вероятно, решив, что сон достаточно хорош, чтобы его досмотреть. Он доходит до пика в считанные минуты. Весь выгибается дугой, сипло гортанно стонет и изливается в одеяло Феликса, даже не прикоснувшись к себе. А после обмякает, пристраивает попку поближе к своему парню, стоит ему вытащить пальцы, и отправляется досыпать своё. Феликс же вытирает руку и попку Хани салфетками, что у них тоже всегда рядом с кроватью, и, прижимая к себе это чудо, проваливается в сон следом за ним. Шалость удалась.