Серебро и Золото

      Солнце низко опустилось над австралийским горизонтом, Уэнделл и Моника Уилкинс собрали свои пляжные сумки и шезлонги, стряхнули излишки песка и оживленно заговорили о планах на ужин, обсуждая танцы в прибрежном ресторане неподалеку.       Щедро дул вечерний бриз, наполняя воздух запахом соли и песка.       Их жизнь была совершенно обычной и ничем не обремененной. У них была успешная карьера и не было детей, о которых нужно было заботиться.       Никаких детей, истерзанных войной со шрамами и кошмарами, о которых можно было бы беспокоиться.       Гермиона вздохнула и поерзала на скамейке сидя лицом к воде. Они пройдут мимо и никогда её не узнают. Она бередила свои душевные раны, тихо наблюдая со стороны, пока солнце полностью не скроется за океаном, чтобы увидеть, как они исчезают в своей новой жизни, а она, в своей. Она не стала бы обрекать их на попытки восстановить воспоминания, попытки утешить её после того, что она пережила в войне, которая произошла в мире, который они даже не могли осмыслить. Это не стоило риска повредить их рассудок и напрочь уничтожить их совместное тихое счастье.       Темно-синие воды прилива набегали на песок, когда оранжевое солнце скрылось за горизонт. Мерцание уличных фонарей и автомобильных фар осветило её. Гермиона трижды нажала кнопку на фонарике, который был международным порт-ключом, и почувствовала головокружение и сдавливание, будто ее протиснули сквозь время и пространство.       Вернувшись в Нору, она сказала Уизли, что не смогла найти своих родителей, что они, наверное, так и не переехали в Австралию, и теперь невозможно угадать, куда отправились Уилкинсоны.       Молли болтала о том, что у нее все еще есть их семья, Гарри и множество восхищенных поклонников. Гарри и Джинни пробормотали нерешительные соболезнования, слишком поглощенные собственным счастьем, чтобы прочувствовать что-то еще. Рон же, обнял девушку одной рукой и неловко поцеловал в щеку. — Ну, и какой теперь план? — спросил он, постукивая носком ботинка по деревянному полу. — Я напишу МакГонагалл, скажу ей, что принимаю её предложение вернуться, чтобы закончить и сдать свои Ж.А.Б.А., и согласна стать Старостой Девочек. Это будет хорошо смотреться в моем резюме, куда бы я не пошла после школы. — она обхватила себя руками и отвернулась, не желая наблюдать жалость на лице Рона.       Правда заключалась в том, что послевоенная жизнь ставила перед ней больше вопросов, чем ответов. Мальчики знали куда отправятся, они хотели стать аврорами задолго до войны, но Гермиона так и не остановилась на чем-то конкретном. Он глубоко вздохнул и начал что-то говорить. — Ты можешь прийти на тренировку авроров, Гарри и я... — Я уже говорила тебе, что не хочу быть аврором! По крайней мере, не прямо сейчас! Я пока не определилась, что хочу делать, у меня не было времени подумать... — О чем ты говоришь, ты всегда думаешь... — Да, о свержении Волдеморта. О том, чтобы сохранить Гарри живым. О том, чтобы просто дожить до следующего дня. Но я не знаю, чего хочу для себя...Ещё нет. Мне нужно время, чтобы подумать и исцелиться. — Исцелиться? — Ответив лишь раздраженным вздохом, она прошла через кухню и вышла через заднюю дверь в сад, где теплый июльский ветерок разгонял застоявшийся воздух.       Рон молча, на автомате последовал за ней. Между ними повисло еще несколько неловких мгновений тишины, в которой были слышны только стрекотание сверчков и шелест летнего ветерка в траве на лугу. Серебряное сияние луны окутывало их мрачным светом. Рон отступил в сторону и засунул руки в карманы. — Миона... — Да, Рон? — Ты разберешься с этим, как и всегда. И когда это произойдет, я буду ждать тебя здесь, хорошо? — Гермиона одарила его легкой полуулыбкой. — Да, я знаю. Я думаю, мне хотелось бы немного побыть одной. — И после этих слов он вернулся в Нору. Гермиона посмотрела на серебряную полную луну и попыталась хоть раз позволить своему сердцу подсказать ей, что делать дальше. ___________________________________________________________________________       Сияющий золотой снитч снова попытался улизнуть, но был пойман всего лишь кончиком среднего пальца. Его рука инстинктивно сжалась вокруг шарика, и обхватила его, прижимая трепещущие крылья к своей рубашке, чтобы они втянулись обратно в шарик. — Драко. — Да? Нарцисса цокнула языком, предупреждая ответ. — Неважно, что у тебя похмелье, ты по-прежнему Малфой. Я предлагаю тебе сесть и ответить подобающе. —       Она сидела прямо, как будто аршин проглотила, на самом краешке своего кресла, черное длинное платье парило прямо над мраморным полом. Он на мгновение моргнул, глядя на неё, и решил, что головную боль, которую он испытывал несмотря на анти похмельное зелье, не стоит и дальше обострять спором, поэтому поднялся из своего положения, опираясь на подлокотник кресла, и поправил пальто. — Мне очень жаль, мама. Скажи мне, как ты думаешь, погода в Азкабане приятная в это время года? — ответил Драко, насмехаясь над тем, что его мать назвала бы вежливой беседой. Снитч почувствовал движение и попытался вырваться, но он поймал его левой рукой, прежде чем шарик успел отлететь слишком далеко. — Ты всегда был таким талантливым. Ты собираешься вернуться на прежнее место в команде, когда вернешься в школу? — спросила Нарцисса, подперев подбородок кулаком, бриллиантовое кольцо размером с булыжник сияло в утреннем свете.       Мэнор издал такой звук, как будто взорвался камин, и оба Малфоя на мгновение напряглись, а затем расслабились, потому-то тревога оказалась ложной. — Ты же не можешь всерьез думать, что они позволят мне вернуться.— пробормотал Драко, еще крепче сжимая снитч. — Тебе нужно сдать Ж.А.Б.А., чтобы претендовать на что-нибудь стоящее. — Они все равно не возьмут меня на работу... — Драко, ну же... — Мама, я не хочу...       На этот раз камин действительно ожил, и они оба автоматически вскочили на ноги, когда семейный адвокат появился во вспышке зеленого цвета. Он сразу посмотрел прямо на Нарциссу и медленно покачал головой. — Никаких шансов на условно-досрочное освобождение? Вообще? Никогда. Мистер Фоксворт прочистил горло и заговорил голосом, предназначенным для передачи плохих новостей. — Миссис Малфой, вы должны понять, вас помиловали благодаря экстраординарному моменту в истории. Может быть, через несколько лет, когда все успокоится и мистер Малфой будет вести себя хорошо, мы сможем снова поднять тему условно-досрочного освобождения, но вы должны знать, что в этот раз оно было отклонено всем составом жюри. Люди злы и скорбят, поэтому ищут козлов отпущения, чтобы кто-то заплатил за преступления мертвых. —       Нарцисса на мгновение прикрыла губы рукой, чтобы скрыть дрожь, а затем снова заговорила. — Что насчет суда над Драко? Он состоится до начала нового семестра? Он сможет вернуться в Хогвартс? —       Мистер Фоксворт повернулся к нему. — Вам очень повезло, что Министерство прямо сейчас находится в состоянии полного беспорядка. Каждый день раскрываются новые преступления предыдущего правительства, и так много документов было уничтожено во время захвата. Власть всё ещё меняется, а ряды сотрудников пополняются. Я думаю, если вы затаитесь, то сможете выиграть еще пару месяцев, прежде чем вас вызовут. Посмотрим, позволят ли они вам вернуться, это будет полезно, когда вам все-таки придется держать ответ. Он снова повернулся к Нарциссе. — Это все, что я могу сделать, на сегодняшний день.       Она отпустила его, и он ушел обратно через камин, в то время как Драко застыл на месте и не мог пошевелиться, потому что был парализован приливом гнева и страха. Он только смог вздохнуть свободно, Волдеморт покинул этот мир, неужели у него были всего эти жалкие несколько месяцев, прежде чем его могут запереть навсегда в тюрьме, и он никогда больше не ощутит вкус свободы. Он ослабил хватку на снитче, наблюдая, как золотой шарик отлетает на расстояние вытянутой руки.       Снитч парил все выше и выше, Драко следил за ним глазами, погруженный в свои мысли, пока мать не коснулась его руки, заставив слегка подпрыгнуть. В этот момент, ему почти удалось увидеть в её глазах слезы, Нарцисса Малфой не плакала, по крайней мере, не на публике. Ее льдисто-голубые глаза изучали сына, словно хотели впитать в себя, как будто она могла каким-то образом искупить его грехи.       Схватив его за руку, она прошептала, словно боясь громче произнести эти слова. — Тебе нужно вернуться, вернуться в школу. Тебе нужно вести себя хорошо, Драко. Я не могу потерять и тебя.