Mine

Целитель — кладезь информации.  Целительница Девина Дайал была миниатюрной омегой лет пятидесяти с длинными черными волосами и большими карими глазами. Она была единственным омега-целителем во всей Британии, и Гермионе повезло, что у нее была возможность узнать от профессионала о том, что с ней происходит. Целительница Дайал очень подробно ответила на все вопросы Гермионы и предоставила ей бесчисленное количество брошюр и текстов обо всем, что ей нужно было знать. Она даже показала Гермионе тонкий изогнутый шрам на шее, указывающий на то, что ее душа связана с альфой. Ее мужу тридцать лет. Девина была поражена тем, что Гермионе удалось выдержать свою течку без Альфы, но уважала причины, по которым Гермиона сделала это. — Выбор альфы для образования связи — это не то, к чему нужно относиться легкомысленно. Но, если позволишь, похоже, что у тебя с Альфой, который был с тобой до и после, особо сильная связь. Гермиона пожала плечами.  — Ну, Ремус, муж Тонкс, тоже был там. Хотя его запах не подействовал на меня так сильно, как запах Сириуса. Но это нормально, верно? Поскольку Ремус связан. Девина задумчиво склонила голову.  — Честно говоря, я не знаю. Большинство омег выходят замуж до того, как проявят себя, поэтому мы не сталкивались раньше с неограниченным контактом сразу с несколькими альфами. Но пару раз ты называла его своим Альфой. Такое мышление нетипично для несвязанных Омег. Гермиона покраснела. Она не собиралась называть Сириуса своим. Он не принадлежал ей, не совсем. Конечно, позволить парню лизать ей шею, пока она расстегивает его рубашку, не означает, что у нее есть какие-то права на него. Она решила сменить тему: — Тонкс упомянула подавители. Целительница кивнула.  — Мы проведем несколько тестов, чтобы убедиться, что ты можешь принимать их, но это, безусловно, подходящий вариант. Гермиона подумала об агонии, которую она терпела неделю из-за течки. Ничего из этого она не хотела. Гермиона бы все отдала, чтобы стать бетой. Если бы она была бетой, все было бы намного проще. Она подумала о должности, к которой должна была приступить всего через несколько дней. Конечно, если бы она сказала своему начальству, что каждые три месяца ей нужна будет неделя отдыха, чтобы сходить с ума от желания грубо трахаться, ее карьера пошла бы под откос. Все результаты анализов Гермионы оказались нормальными, и ее отправили домой с трехмесячным запасом супрессантов. Ей придется возвращаться каждые три месяца для сдачи дополнительных анализов и получения следующей партии, но пока она будет на зельях, ей не придётся терпеть течки. Целительница Дайал объяснила риски, связанные с супрессантами, а также подчеркнула, что пять лет — это абсолютный максимальный срок, в течение которого она могла их принимать. Она призвала Гермиону убедиться, что она думает о своих долгосрочных планах, чтобы у нее были варианты по истечению пяти лет. С сумкой, набитой литературой и подавителями, Гермиона вернулась на площадь Гриммо. Остаток вечера она провела, запершись в своей комнате, изучая информацию об Альфах и Омегах, которую дала ей целительница Дайал. На следующее утро она проснулась и приняла свое первое подавляющее зелье. Переливающееся темно-зеленого цвета зелье обжигало горло. Она кашляла и шипела, но сумела сдержаться. Через несколько минут напряжение в ее шее и запястьях, к которому она так привыкла, начало исчезать. Она дотронулась до своей шеи, железы все еще были на месте, но они были гораздо менее опухшими и чувствительными к прикосновению. Она оделась и вышла из комнаты, улыбаясь Сириусу, проходя мимо него по лестнице. Его рука вытянулась и схватила ее за запястье, удерживая на месте, когда он наклонился вперед. Она услышала, как Сириус вдохнул, когда его тело прижалось к ней, его нос коснулся ее шеи. Когда он выпрямился, его глаза были широко раскрыты и полны боли. — Что же ты наделала?