Mine

Когда Гермиона вышла из камина в гостиную Тонкс и Ремуса, ее тут же схватила за руку очень беременная Тонкс. Гермиона выпрямилась и стряхнула сажу со своего свитера, прежде чем метаморф заключила ее в объятия. Объятия не длились долго, спустя секунду Тонкс со смешком отстранилась: — Боже мой, он действительно хотел заявить свои права, не так ли? Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица: — Что ты имеешь в виду? — Сириус. Должно быть, он пытался оставить на тебе свой запах как сумасшедший. Рука Гермионы полетела к ее шее: — Я приняла душ… Тонкс лишь улыбнулась ей: — Боюсь, от него так просто не отделаешься. Наверняка ты заметила, что ты все еще пахнешь им. Покраснев, Гермиона пожала плечами и сделала небольшой шаг назад от Тонкс. — Наверное, я к этому привыкла. Скептически приподняв бровь, Тонкс отвернулась и подошла к столу, где стоял чайник и несколько вариантов алкоголя: — Что будешь пить? — Огневиски, пожалуйста. — Я так и думала. Мгновение спустя Тонкс, покачиваясь, вернулась к ней с чашкой чая в одной руке и стаканом, щедро наполненным порцией огневиски. Они обе сели на диван, и Гермиона сделала большой глоток, поморщившись, когда жидкость обожгла ей горло. — Итак, — осторожно начала Тонкс, делая паузу, чтобы сделать глоток чая, — как ты себя чувствуешь? Гермиона задумчиво прикусила губу. По правде говоря, она не знала, что чувствует. К счастью, ей не пришлось отвечать сразу же, потому что в комнату Ремус вошел. Его взгляд пробежался по комнате, прежде чем остановиться на Гермионе. Уголки его губ слегка приподнялись: — А, значит, Сириуса здесь нет? Тонкс ухмыльнулась: — Нет. Только Гермиона. Гермиона натянула кардиган, чтобы прикрыть шею, и быстро вздохнула. Конечно, запах Сириуса был сильным, но действительно ли Ремус чувствовал его запах из другой комнаты? — Это действительно настолько плохо? Ремус опустился в соседнее кресло. — С таким же успехом он мог просто пометить тебя. С трудом сдерживая себя, Гермиона схватила себя за шею: — Все ли смогут это учуять? — Беты не смогут, — сказала Тонкс, — но каждый Альфа, которого ты встретишь в следующем месяце, будет держаться от тебя подальше. Ну, она полагала, что это не конец света. В конце концов, она не хотела привлекать не тех Альф. По правде говоря, она хотела привлечь только одного Альфу, но он на самом деле не хотел ее. — Я не ожидала, что Сириус окажется таким… примитивным, — Тонкс усмехнулась и сделала глоток чая, когда Гермиона покраснела. Ремус издал короткий смешок: — Действительно? Ты совсем не знаешь своего кузена. Я знал, что он заявит на нее свои права настолько, насколько сможет, если представится такая возможность. И не забывайте, в конце концов, он собака. — А ты волк, но ты никогда не оставлял на мне свой запах так, как будто метишь свою территорию. Ремус изогнул бровь: — Нет, но ты позволила мне заявить на тебя права во время первой течки. Я знал, что мне не придется соревноваться за тебя с другими Альфами. — Это правда. Бедный Сириус. — Извините, — горячо сказала Гермиона. — Бедный Сириус? — Как думаешь, есть шанс, что он сегодня вечером не нажрется? — спросил Ремус жену, не обращая внимания на восклицание Гермионы. — Он, наверное, уже напился в стельку. В животе Гермионы поселился темный клубок вины. Если Сириус напился, то это ее вина. Очевидно, Тонкс и Ремус думали, что Сириусу достаточно недели, проведенной с ней, чтобы привести его в эмоциональное смятение. — Не могу сказать, что виню его, — вздохнул Ремус, качая головой. Тонкс хмыкнула: — Нет. Представь, что у тебя в постели лежит хорошенькая юная омега, и ты думаешь, что не сможешь удерживать ее вечно. Гермиона моргнула, глядя на них: — Не могли бы вы двое не говорить обо мне так, как будто меня здесь нет? Тонкс откашлялась и снова сосредоточилась на Гермионе, делая глоток чая. — Извини. Ты собиралась рассказать мне, как ты себя чувствуешь. Гермиона вздохнула: — Лучше, чем в прошлый раз, это точно. Но, думаю, я все еще недооценивала … эмоциональный урон, который мне будет нанесен. В прошлый раз одиночество было душераздирающим. Но на этот раз я чувствую себя… я даже не знаю — отвергнутой, я полагаю. — Отвергнутой? Как так? — глаза Тонкс были полны сочувствия. Помедлив, чтобы собраться с мыслями, Гермиона сделала еще один глоток своего напитка. — Я не хотела, чтобы он претендовал на меня. Мы обсудили это заранее, и он знал, что нельзя… что бы я ни говорила во время течки. А я, кажется, просила. Я… я мало что помню. Но я действительно думаю, что попросила его укусить меня. Я помню, как плакала и чувствовала себя отвергнутой. Как будто я была недостаточно хороша для него. Думаю, я не была готова к тому, насколько сильно желания Омеги в конечном итоге повлияют на мои собственные. Я больше не знаю, чего хочу. Я не знаю, где заканчиваюсь я и начинается Омега. Тонкс и Ремус переглянулись и без слов обменялись мыслями. — Наверное, я не чувствую такой… двойственности, как ты, — сказала Тонкс, слегка нахмурив брови. — Но, возможно, это потому, что ты несвязана. — Может быть, — Гермиона сделала еще один глоток огневиски. — Жаль, что мне не с кем образовать связь. Ремус нахмурился: — А ты уверена, что не хочешь Сириуса? Гермиона не ответила. Ремус и Сириус были близки. Последнее, что она хотела сделать, это показать, как сильно она хочет Сириуса, и поставить его в известность об этом. Если бы он знал, то, вероятно, больше не согласился бы помогать ей во время течек. Конечно, сейчас лучше всего притвориться, что она не привязана к нему. Это было то, чего он хотел, и она не хотела переступать границы. — Даже если бы ты знала, что он хочет тебя? — подсказала Тонкс, когда та заколебалась. — Я… — Гермиона захлопнула рот. Она не знала, сколько раз ей приходилось рассказывать Тонкс о своих опасениях по поводу Сириуса, но каждый раз, когда она это говорила, это казалось все более и более глупым. Поэтому она держала рот на замке, позволяя тишине воцариться в комнате и говорить за нее.