Mine

Когда появился Ремус, Сириус выпил уже три стакана виски. Он сел напротив него в библиотеке и молча налил себе стакан. В позе его друга было некоторое самодовольство, которое действовало Сириусу на нервы. — Ты невыносим, ​​когда злорадствуешь, — проворчал он, делая глоток из четвёртого стакана. Ремус усмехнулся: — Я ничего не говорил. — Нет, но ты хотел. Сделай мне одолжение и избавь меня от такого предсказуемого «я же тебе говорил». Я не в настроении. — Если бы вы двое просто поговорили друг с другом, как взрослые… — Ремус, — предостерегающе прорычал Сириус. — Это не «я же тебе говорил». Честно говоря, Бродяга, я думаю, ты удивишься, насколько замечательной могла бы быть твоя жизнь, если бы ты просто выложил свои карты на стол. Сириус допил свой стакан и со всей жесткостью поставил его на кофейный столик. — Если ты вспомнишь, я уже выложил карты на стол. Я пригласил ее. Дважды. И она мне отказала. Дважды. — Ты пригласил ее на свидание менее чем через месяц после того, как ее жизнь перевернулась с ног на голову. Она, наверное, испугалась. Пыталась устроиться на работу, которую, как она боялась, у нее отнимут из-за ее проявления. Пыталась смириться с биологическими побуждениями, которые останутся частью ее реальности на всю оставшуюся жизнь, — Ремус одарил его проницательным взглядом. — Ты должен был дать ей больше времени, чтобы со всем разобраться, прежде чем делать свой ход. Сириус усмехнулся: — Хорошо, гений, как ты объяснишь прошлое Рождество? Она убежала. Если это не явный признак того, что она не заинтересована, я не знаю, что это такое. Нахмурившись, Ремус провел рукой по лицу: — Я не знаю, что это было. Но, может быть, если бы ты, я не знаю… спросил ее… Сириус настаивал, не обращая внимания на Ремуса: — И, Мерлин, ты должен был слышать ее, когда она попросила меня помочь ей справиться с течкой, — Сириус сделал свой голос выше. — «У меня не так много вариантов. Это только для моих течек. Только до тех пор, пока я не найду кого-то более постоянного». С тем же успехом она могла бы сказать мне прямо, что я был лишь незначительно более благоприятным вариантом, чем терпеть ее течку в одиночестве. — Ты дурак, приятель. Всем совершенно ясно — всем, кроме тебя, видимо, — что Гермиона без ума от тебя. Конечно, это было очевидно во время течки. Сириус закатил глаза: — Ты не хуже меня знаешь, что все, что говорится во время течки, следует воспринимать с долей скептицизма. — Она просила тебя укусить ее? Она упомянула, что могла это сделать, но точно не помнила. Вздохнув и наклонившись вперед, Сириус уронил голову на руки: — Она просила. Несколько раз. Я должен получить чертову медаль за то, что смог сопротивляться. Ремус тихонько присвистнул: — Я не думаю, что смог бы это сделать, если бы Дора хотела подождать. Не могу даже представить это. — Когда я думаю о том, как близок я был к тому, чтобы связать себя с ней…— Сириус покачал головой. — Если бы Гермиона знала, как близок я к этому был, она бы никогда больше не подпустила меня к себе. — Главное, что ты этого не сделал. Ты сдержал свое обещание, — Ремус сделал большой глоток из своего стакана. — А теперь мой тебе совет… — Как будто я спрашивал… — …это пойти к ней, сказать, что ты безумно любишь ее и хочешь связать ваши души, жениться на ней и сделать так, чтобы она родила твоих детей. Сириус выпрямился и сердито посмотрел на Ремуса: — Есть ли ещё какая-то причина того, что ты пришел сюда, кроме как дать мне дерьмовый совет? — Ну, если ты собираешься быть придурком, то я пожалуй пойду. Но я говорю тебе, если ты будешь игнорировать ее после недели, которую только что провел с ней, то уничтожишь все свои шансы. Она уже запуталась во всем этом. Худшее, что ты можешь сделать, — это скрывать свои чувства и желания. Ты толкнешь ее прямо в объятия другого Альфы. Сириус провел пальцами по волосам, почувствовав как скрутило его желудок: — Может быть, это то, что ей нужно. Его слова отдавали вкусом пепла во рту. Ремус долго смотрел на него, прежде чем встать с задумчивым видом: — Может быть, я предложу свои услуги на время ее течек. Я уверен, что Дору можно убедить согласиться на это. Поскольку я уже связан душой, я не смогу жениться на Гермионе, так что… Сириус мгновенно вскочил на ноги. Он бросился к оборотню, схватив его за шкирку: — Если ты даже подумаешь о том, чтобы прикоснуться к ней… Ремус ухмыльнулся: — Просто хотел доказать свою правоту, Бродяга, — он отступил назад, поправляя мантию, когда Сириус отпустил его, все еще дрожа от ярости. — Слушай, если ты хочешь быть мудаком и игнорировать мой совет, это твое дело. Но не притворяйся, что можешь так легко наблюдать, как она отдается другому Альфе. Ты имел на неё виды с тех пор, как она проявила себя, но ты также оберегал ее с того момента, как она переехала сюда. Скорее всего, ты убьешь любого несвязанного альфу, который войдет в этот дом. Ремус пересек комнату и остановился, держа свою руку на дверной ручке, прежде чем повернуться к Сириусу. — Вне зависимости от того, действительно ли ты еще этого не осознал или просто слишком горд, чтобы признать это, ты влюблен в нее. Она вполне может полюбить тебя в ответ, но ты никогда не узнаешь, если блядь не поговоришь с ней. Ремус покинул комнату, оставив пьяного Сириуса с чувством тревоги в желудке.