Mine

Два года спустя Сириус сидел на диване перед камином, беспокойно дергая ногой, ожидая, пока Гермиона вернется домой. Это был ее последний рабочий день перед зимними праздниками, и он знал, что она ушла немного раньше, чтобы встретиться со своим Целителем перед возвращением домой. Обычно он не волновался. С ее здоровьем было все прекрасно с тех пор, как она перестала подавлять свои гормоны Омеги более двух лет назад, и все же в течение последнего часа он необъяснимо беспокоился. А учитывая, что он ничем сейчас занят не был, он мог только предположить, что беспокоится, потому что беспокоится Гермиона. Ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к эффекту духовной связи. Он не мог чувствовать всего, что чувствовала она, и сомневался, что она могла чувствовать все то же, что и он. Но он чувствовал крайности. Самые высокие максимумы и самые низкие минимумы. Глубочайшие страхи. Эйфорические радости. Теперь это было второй натурой, ориентироваться в их связи. После двух лет совместной жизни и восемнадцати месяцев брака он мог с уверенностью сказать, что они никогда не были так близки друг другу. Это беспокойство было не таким уж плохим. Это было ничто по сравнению с тем днем, когда ее родители попали в автомобильную аварию. Они были в порядке, но вспышки страха, охватившей Гермиону, когда она узнала, было достаточно, чтобы Сириус впал в панику. Он сразу же отправился в министерство, чтобы найти ее. Нет, ничего подобного не было. Ровно настолько, чтобы заставить его чувствовать себя неспокойно, пока он ждал ее возвращения домой. Он приготовил им обоим выпить, надеясь, что это был не более чем напряженный рабочий день, который ее взволновал. Когда камин вспыхнул и Гермиона вошла внутрь, она выглядела совершенно нормально. Отряхнув сажу со своей одежды, она улыбнулась ему, и он почувствовал, как тугое кольцо беспокойства в его груди ослабло. Он не мог понять, его это нервы или ее рассеялись, но чувствовал себя лучше. Поднявшись с дивана, он поприветствовал ее поцелуем. — Как прошел день? — спросил он, отстраняясь с улыбкой и протягивая ей напиток. Она потянулась к нему, ее рука лишь ненадолго задержалась в воздухе, прежде чем схватить напиток. Но она не стала пить. — Все прошло хорошо. Рассчитываю на небольшой отпуск. Со вздохом она скинула каблуки, ее взгляд скользнул по величественной рождественской елке в углу и двум носкам, висевшим на каминной полке. Сириус наблюдал за ней, пытаясь понять странное выражение ее глаз. — А встреча с твоим Целителем? — подсказал он. — Все в порядке? Гермиона широко улыбнулась ему: — Все идеально, — она подобрала свои каблуки и направилась к лестнице. — Во сколько все придут? Сириус взглянул на часы. — Примерно через двадцать минут. Ты будешь рада услышать, что Тонкс сказала, что принесёт свое знаменитое имбирное печенье. Гермиона улыбнулась ему через плечо: — Ммм, это определенно делает перспективу развлекать двадцать человек в моем доме более заманчивой. — В нашем доме, любовь моя, — усмехнулся Сириус, следуя за ней вверх по лестнице в главную спальню. Гермиона только промычала в ответ, поставив свой нетронутый напиток на тумбочку и бросив туфли на пол гардеробной. Затем она сбросила мантию и расстегнула молнию сбоку на платье. Сняв платье, она вошла в гардеробную в одних трусиках. Сириус наблюдал за ней, пока она просматривала свой гардероб в поисках идеального платья для вечеринки. Ему нравилось смотреть, как она готовится. Небрежность, с которой она прогуливалась по их комнате в одних трусиках, всегда приводила его в восторг. Зажав нижнюю губу, Гермиона заколебалась, ее рука зависла и колебалась между двумя платьями: красным и темно-синим. — Красное — мое любимое, — предложил Сириус, прислонившись к дверному косяку. Она повернулась, ее губы приподнялись: — Да неужели? Он кивнул, позволяя своим глазам похотливо блуждать по ее телу, пока ее щеки не вспыхнули. Улыбнувшись, Гермиона сняла с вешалки красное платье. Она повернулась к зеркалу и остановилась, глаза Гермионы скользнули по ее телу. Она отвернулась, слегка нахмурившись, осматривая себя. — Если ты ищешь недостатки, ты их не найдешь, — заверил ее Сириус. Ее румянец усилился, когда она отвернулась от зеркала и посмотрела на него. — Нет, я просто… неважно. Она быстро надела платье, прежде чем найти удобные черные туфли на каблуках. Медленно пройдя мимо него, она направилась к своему туалетному столику, согнувшись в талии, чтобы рассмотреть свое лицо. Ее нос сморщился, прежде чем она опустилась на стеганое сиденье, чтобы подправить макияж. Звук вспыхнувшего камина оторвал Сириуса от его прекрасной жены. — Привет! — позвал голос снизу. Гарри. Сириус вернулся в гостиную, где Гарри и Джинни стряхивали с себя сажу и снимали мантии. — Не стойте у камина, как неродные. Входите. Устраивайтесь поудобнее, — весело поддразнил Сириус. Гарри рассмеялся: — Я бы не посмел. Не забывай, я жил с вами двумя. Я знаю лучше, что не стоит рисковать и ходить по дому, не заявив предварительно о своем присутствии. — Все еще говоришь об инциденте на кухне? Мы извинились, знаешь ли. — Это не помогло избавиться от мысленного образа, спасибо. Джинни шагнула вперед, чтобы вручить Сириусу бутылку вина. — Ему до сих пор снятся кошмары. Сириус усмехнулся и поцеловал Джинни в щеку в знак приветствия. — Мне жаль, что мой крестник такой ханжа. — Эй! — рявкнул Гарри, бросив свою мантию на вешалку с хмурым взглядом. Сириус и Джинни только рассмеялись. — Где Гермиона? — спросила Джинни. — Наверху наводит марафет. Сегодня она пришла домой немного поздно. Я уверен, что она спустится через минуту. Камин снова вспыхнул, и Ремус шагнул вперед, держа Хоуп в одной руке, а Тедди цеплялся за другую. Гарри и Джинни отошли в сторону, пропуская Люпинов, когда мгновение спустя появились Тонкс с Энди. — Счастливого Рождества! — Энди радостно защебетала, широко раскинув крошечные ручки. Сириус провел их всех, взяв их мантии и помог подготовиться к вечеринке. Тонкс действительно принесла имбирное печенье. Сириус оставил печенье на кухонном столе, где его сразу же нашла Гермиона. Поскольку гости продолжали прибывать, Гермиона наконец спустилась вниз, догнала Сириуса на кухне и направилась прямо к печенью. — Где твоя выпивка? — спросил он ее, когда она откусила кусочек. — Должно быть, я оставила выпивку наверху. — Хочешь, я налью тебе еще? Покачав головой, Гермиона отмахнулась от него. — Незачем. Я сбегаю обратно и принесу напиток через минуту. Но мгновение спустя она нашла Ремуса и избавила его от Хоуп, держа малышку на бедре и с улыбкой порхая по кухне. По мере того, как вечеринка продолжалась, Сириус болтал с гостями и следил за тем, чтобы напитки были в изобилии. Молли загнала его в угол на несколько минут, чтобы наехать на него за то, что он никогда не носит обручальное кольцо. — Гермиона не против. Кроме того, мне не нужно каждый день доказывать свое семейное положение. Я почти никогда не выхожу из дома, Молли, — усмехнулся он. — Зачем беспокоиться? — Ты не думаешь, что Гермиона предпочла бы, чтобы ты надел его? Вокруг столько людей! Рассмеявшись, Сириус обвел взглядом комнату своих ближайших друзей. — Все здесь знают, что я женат. Кроме того, — сказал он, заговорщически подмигнув, — мы гораздо больше, чем просто женаты. Щеки Молли вспыхнули, и она откашлялась: — Да, ну, как бы то ни было, я все же считаю, что женатый мужчина должен носить свое кольцо. Затем она отодвинулась от него, выглядя смущенной при упоминании их статуса. Вытянув шею над людьми в гостиной, он искал свою жену. Джинни и Тонкс сидели на диване, Энди и Хоуп сидели между ними в одинаковых рождественских платьях. Гарри и Рон стояли возле елки и громко смеялись над какой-то шуткой, сказанной Джорджем. Ремус и Артур были увлечены беседой с Биллом. Наконец он заметил исчезающие за задней дверью каштановые кудри. Следуя за ней, он сбежал от тесной духоты площади Гриммо, приветствуя прохладный зимний воздух сада за домом. Гермиона стояла одна в беседке, обхватив руками живот, прислонившись к одному из столбов и склонив голову к небу. По мере его приближения воздух становился теплее. Его умная ведьма наложила на себя согревающие чары. Это не помешало ему снять пальто и накинуть ей на плечи. Она повернула голову, улыбнулась ему и шагнула в его объятия. Он поцеловал ее в макушку, когда она прижалась щекой к его груди. — Ты в порядке? Она кивнула: — Просто нужно было подышать воздухом. На мгновение он позволил тишине окутать их, заполнив пространство, ранее окрашенное тревогой. Теперь все казалось мирным. Он не был уверен, была ли это радость от того, что дом полон любимых людей, или ощущение того, что она в его объятиях, но у него было отчетливое ощущение, что все было идеально. — Я тут подумал, — начал Сириус, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. — После твоей следующей течки мы должны немного отдохнуть. Может Италия? Вернёмся в ту маленькую гостиницу, которую мы посетили во время нашего медового месяца. Как ты думаешь, сможешь получить дополнительный отпуск? Ее губы слегка дернулись, словно сдерживая улыбку. — Эм… я уверена, что смогу, но… — она откашлялась, отводя от него глаза, а ее щеки порозовели. — Но…? — подсказал он. — Но на самом деле у меня не будет течки в следующем месяце. Он чувствовал ее сердцебиение кончиками пальцев, прижатых к ее спине. Оно было быстрым. Ее глаза снова поднялись к нему, сверкая чем-то вроде восторга. Сириус замер, его мозг изо всех сил пытался понять скрытый смысл ее слов. Как это не будет течки? — На самом деле, — напирала она. — У меня не будет течек в ближайшее время. Осознание нахлынуло на него медленно. Сладкое и тягучее, как мёд. Его сердце подпрыгнуло. — Ты имеешь в виду…? Она улыбнулась ему, кивая: — Моя Целительница сказала мне сегодня. Я думала… может быть… но я не была уверена, поэтому не хотела говорить… Он отстранился, осматривая ее с головы до пят, словно ожидая увидеть, что она стала совсем другой по сравнению с той, какой была всего несколько секунд назад. Она выглядела, конечно, так же, но все изменилось. Под поверхностью скрывалась новая глава. Сейчас совсем крошечная, но такая значительная. Теперь он понял тревогу, которую она чувствовала ранее, потому что она внезапно охватила и его. Они об этом говорили, да. Но теперь, когда это происходило, все было так реально. И было так много всего, что могло пойти не так… что он мог сделать неправильно. Но его страхи бледнели по сравнению с радостью, переполнявшей его сердце. Непоколебимая, всеохватывающая радость. И внезапное удвоение любви в его сердце, из-за которого у него перехватило горло от эмоций. Гермиона смотрела на него снизу вверх, все еще улыбаясь, но глаза ее были немного насторожены. Может быть, она думала, что он не обрадуется? Как будто она не делала его жизнь лучше всеми возможными способами. Как будто не она только что сообщила ему самую невероятную новость, которую он только мог себе представить. Взяв ее лицо в свои руки, он привлек ее к себе и поцеловал. Он пытался вложить в него все, что не смог выразить словами. Она улыбнулась ему в губы, прежде чем ответить на поцелуй, ее тело растворилось в его. Когда они отстранились, ее глаза были полны слез, но ее улыбка могла бы согреть холодный декабрьский воздух и без магии. Он рассмеялся, стиснув руки вокруг ее талии и притянув к себе так сильно, что ее ноги оторвались от земли. Она взвизгнула, прижавшись к нему и смеясь. Его щеки были мокрыми от слез, когда он наконец поставил ее ноги на твердую землю. И хотя он знал, что пройдут недели, прежде чем его ребенок станет достаточно большим, чтобы он мог его чувствовать, его руки нашли путь к ее животу. Она ахнула, положив свои руки на его и наклонив голову вперед, пока их лбы не соприкоснулись. — Никому не говори, — выдохнула она. — Еще рано. Он кивнул. Он и не хотел. Этот момент был только для них. Эта новость была только для них. По крайней мере на данный момент. Внутри него поднималась волна тепла собственнического сияния. Его омега, его жена, его родственная душа собирались родить его ребенка. Нет. Не только его. Их.