Трое в Сочи, не считая собаки

— Па-а-а-апа! — по больничному коридору, ловко огибая немногочисленных людей, навстречу усталому хмурому мужчине, только вышедшему из операционной, неслась девочка лет трёх. — Катюха, ты где маму потеряла? — подхватывая ребёнка на руки, спросил мужчина. Глубокие морщины, залёгшие на лбу, тут же разгладились, а на лице появилась довольная улыбка. И усталость как рукой сняло. — Там, — махнула девочка рукой куда-то вглубь коридора. — Нинаю. — О, Брагин, твоя, что ли, так выросла? — спросил вышедший из операционной Куликов. — Наша, — поправил друга Олег. — А чё, не похожа, что ли? — усмехнулся. — Да похожа, похожа. Здорово, Катюха! — Сергей потрепал девочку по щеке. И действительно, Катя была очень похожа на отца — те же каштановые волосы, те же ямочки на щеках. И только глаза невозможно голубые, как у матери. — Здласьте, дядя Куликов, — отозвалась девочка. — Па-а-ап, пледставляешь… Но что именно Олег должен был представить, дочь рассказать ему не успела, так как из глубины коридора раздался грозный женский голос: — Катя! Ну я же просила не убегать! — Я пойду, родственникам скажу, что операция успешно прошла, — Куликов решил, что не хочет быть втянутым в семейные разборки. Брагин лишь кивнул, удобнее перехватывая дочь и направляясь жене навстречу. — Ну сколько раз повторять, что больница — не стадион и бегать тут нельзя?! — поправляя дочке непослушные пряди, выбившиеся из хвостика, спросила у неё Марина. — Кнопка, ну чего ты ворчишь? — Брагин примирительно чмокнул жену в нос. — Катька меня увидела просто, пока ты там с Нинкой лясы точила. — С чего взял, что с Нинкой? — Нарочинская прищурилась. — Аня с нами на операции была, Сашка в ночную… Не с Павловой же, в самом деле, ты языком зацепилась! — Ладно, раскусил, — закатила глаза Марина. — Закончил? — Закончил. Сейчас, переоденусь, домой поедем. И всё, отпуск! Наконец-то, как белые люди, летом отдохнём! И действительно, всё происходящее казалось каким-то чудесным сном — целый месяц отпуска летом, тем более для заведующих отделениями и ведущих хирургов, был чем-то из разряда роскоши. Конечно, телефон (особенно у Марины Владимировны) замолкать не будет от слова совсем, но его всегда можно поставить на беззвучный (или сразу в авиа), а то и вовсе утопить в море, снимая видеоролик о том, как купается Катя. — Вещи собрала? — спросил Олег у жены. — Чемодан еле закрыла. А всё потому, что у кого-то игрушек больше, чем у нас с тобой вместе взятых вещей. — Ну потому что дизавлики тоже хотят на море! — утыкаясь в папино плечо, обиженно сказала маме Катя. — Ага, а ещё две куклы обязательно с коляской, конструктор, надувной мяч, матрас и круг, да, дочь? — фыркнул Брагин. — Точно! — Катька чуть у отца с рук не свалилась. — Мама, мы кояску забыли! Нарочинская жестом показала мужу, что оторвёт ему голову. Без наркоза. Прямо сейчас. — Успокойся, — сказал он жене, усаживая Катю на стойку регистрации, — проведём ревизию, когда домой приедем и разберёмся. Нино, рыба моя, присмотри за барышнями этими прекрасными, пока я переодеваюсь. — А ты всё уже, что ли? — отвлеклась Нина от раскладывания карт. — Да-а, — расплылся Брагин в довольной улыбке. — И в отпуске. На целый месяц! — Сволочь! — покачала Дубровская головой. — Счастливая сволочь! — Ну извини, так получилось, — развёл Брагин руками. — В общем, вы меня дождитесь, красотки! — скрылся в коридоре. — Куда едете хоть? — пользуясь затишьем и расправившись с картами, облокотилась Нина на стойку. — В Сочи на машине. Конечно, не знаю, как Катька перенесёт… — Марина погладила дочь по волосам. — Почти сутки в дороге всё-таки. Ещё и собака с нами — без неё Катерина Олеговна ехать отказалась. — И без дизавликов тоже! — буркнула Катя. — Ну да, куда же мы без динозавриков? — закатила глаза Нарочинская. Эти зелёные (и не только) хвостатые создания снились ей в кошмарах — так много их было в её жизни в последний год. Они были просто везде — в книжках, мультиках, на одежде, в ящике с игрушками и по всему дому… Но дочке они нравились, поэтому, какие могли быть претензии? — И папа. Должен же за этим зоопарком кто-то приглядывать… Но он чуть позже прилетит. И не один, — отношения с пассией отца у Марины все ещё были прохладными. — О, Марина Владимировна! — в приёмнике нарисовался Лазарев. — Костик, я уже, — Марина посмотрела на часы, — двадцать часов как в отпуске и оперировать с тобой не пойду! — Да не надо со мной оперировать! — обиделся Константин. — Я спросить хотел… Там ситуация просто интересная. Привет, Катюха, — потрепал девочку по волосам. — Здласьте, дядьКотя, — кивнула та, затем снова увлекаясь игрой с пластмассовым трицератопсом. Вообще, Катерина Олеговна Брагина-Нарочинская была для первой хирургии и нейрохирургии Склифа кем-то вроде «дочери полка». С малолетства тусующаяся в родительских кабинетах, она была любимицей если не всего, то большинства персонала. Ей постоянно передавали какие-то вкусняшки, книжки и игрушки, а верхний ящик Марининого рабочего стола просто ломился от сладостей (Брагин то, что приносили ему, без зазрения совести съедал сам — конфеты для Катюхи были ограничены в силу возраста и диатеза). — Ну пойдём, посмотрим твою интересную ситуацию, — кивнула Нарочинская. — Нин, за Катькой присмотришь? — Куда деваться? — фыркнула Дубровская. — Ну что, Катюха, рассказывай, кто это у тебя тут такой?

***

— Нина! — раздался спустя минут пять громкий голос Павловой. — Что у нас опять за бардак везде?! — Это вы, Ирина Алексеевна, не у меня спрашивайте, — парировала Дубровская. — Это к Фаине Игоревне претензии, у них на сестринском бардак. У меня всё в порядке и по полочкам. — А чей это ребёнок? — вглядываясь в определённо кажущиеся ей знакомыми черты девочки, сидящей на стойке, спросила главврач. — Кто опять притащил ребёнка в отделение?! Нина, у вас же сын, вроде… — Ага. На год постарше. И дочь. На пару лет помладше. — Девочка, ты чья? — спросила Павлова у Кати. — Я? Мамина и папина! — спокойно ответила та, не отвлекаясь от игры с динозавром. — Нин, а Перочинская уже куда испарилась, мать-кукушка эта? — загрохотал Брагин, подхватывая дочку на руки. — Здрасьте, Ирина Алексеевна. И тут до Павловой дошло, на кого же так похожа эта девочка, спокойно играющая с динозавриком. И в кого у неё вот эти голубые глазищи. — Лазарев жену твою украл какой-то интересный случай смотреть, — усмехнулась Нина. — Ну вот, а меня как всегда не позвали! Вот я им!.. — Пап, а кто это? — громким шёпотом спросила у мужчины дочь, указывая пальчиком на Ирину Алексеевну. — Это, Катюх, наша с мамой начальница. Неприлично пальцами показывать. — А кто такая начайница? — не обратил внимание на замечание ребёнок. — Это такая тётя, которую мы с мамой должны на работе слушаться, — выкрутился Олег. — А дедуську вы дома не слушаетесь! — спалила всю контору Катя. Брагин стал похож на выброшенную на берег рыбку, а Дубровская и Павлова просто покатились со смеху. Ситуацию спасло то, что из коридора показалась Нарочинская. — Чтобы я, Брагины, ребёнка вашего больше в отделении не видела! — снова включила «начайницу» Павлова. — И не увидите, Ирина Алексеевна! — усмехнулся Олег. — И нас, ближайший месяц, собственно, тоже. Мы с Мариной Владимировной уже, — взгляд на часы, — сорок минут как в отпуске. Катюх, говори тётям «до свидания» и пойдём. — До свидания, — повторила за отцом девочка. — До свидания, Ирина Алексеевна. Пока, Нин, — попрощалась и Марина. — Бардак! — резюмировала Павлова, глядя в спины удаляющемуся семейству. Но не признать, что брагинское трио было очень милым, она не могла (и это она ещё с Батоном близко не была знакома).