Трое в Сочи, не считая собаки

Брагин всем сердцем ненавидел рано вставать. Ещё сильнее, чем обычно, он ненавидел рано вставать в отпуске. Но честно, причина сегодняшнего раннего подъёма себя оправдывала — прилетали Владимир Сергеевич и Ольга Николаевна, и их нужно было встретить. Олег умылся, оделся, выгулял Батона (тот, конечно, гулять в 7:30 не особо-то и хотел, но папу расстраивать не любил), причесал и накормил проснувшуюся Катьку («Ну извини, малая, по каше и косичкам у нас мама. Сосиски будешь?»). Ехать с Брагиным в аэропорт дочь отказалась, но Гошу с собой взять его уговорила — тот якобы хотел посмотреть, как взлетают самолёты. И Батона девочка не отпустила — пришлось тому терпеть «бимаськи». А в обмен на планшет с мультиками, печеньки и йогурт Олег взял с Катьки клятвенное обещание не трогать спящую Марину. — Ну что, Гоша, ты же Гога, ты же Юрий, ты же Гора, ты же Жора, поехали? — обратился Брагин к зелёному плюшевому дочкиному любимцу, заводя мотор. Конечно, ему очень хотелось оставить этот плюшевый груз в коридоре апартаментов, но, зная, насколько Катька обидчивая (это у неё было в Марину), а Батон любитель что-нибудь из коридора принести (научили на свою голову), пришлось всё-таки забирать динозавра с собой. Разговаривать он всё равно не умеет — не расскажет хозяйке, что ни фига ему самолёты не показали. Аэропорты Олег не любил — уж слишком часто там что-то случалось и из-за этого приходилось застревать на работе. А ещё самолёты из этих самых аэропортов постоянно уносили от мужчины его любимую Тамарку. Вздохнув, мужчина заехал на парковку и принялся ждать. Честно говоря, Брагин переживал за Катьку. Нет, та, конечно, не была замечена за играми со спичками (да и спичек-то у них не было, у плиты был электроподжиг), а в кораблики играть и вовсе не любила, но всё же, всегда была под присмотром. А тут мужчина просто пожалел жену и решил дать ей выспаться. К тому же, ходящие по небу тучи не способствовали походу на море, поэтому ругать за это всё его точно никто не будет. Да и Булка — отличный нянь, своим лаем и мёртвого поднимет.

***

Нарочинская открыла глаза и, потянувшись, взяла с тумбочки телефон. Часы показывали начало двенадцатого, а везде было как-то странно тихо. Марина собралась уже было испугаться, как услышала тихий щелчок, которым сопровождалось открытие дверей, шаги, лай Батона и громкое Катюхино «Деда пиехал!». Спустя пару минут в приоткрытой двери показалась собачья морда — пришёл маму будить. Но заметив, что Марина уже не спит, Батон поспешил запрыгнуть на кровать (хотя обычно он вёл себя куда более воспитано и ждал, пока ему скажут «можно»), чтобы его почесали (мама же лучше всех пузяку чешет). — Мальчик мой сладкий и самый любимый ко мне пришёл, — Нарочинская протянула руку и потрепала пса между ушей. — Ты разбудить меня решил? Все уже приехали, да? Батон гавкнул, будто подтверждая слова женщины, и растянулся пузом кверху, чтобы почесали поскорее. — О, ты не спишь уже, — в спальне нарисовался и Брагин. — Доброе утро! — Доброе, — Марина, не переставая чесать Батошу, ответила на поцелуй мужа. — Недавно проснулась — когда вы пришли. Хотя честно, после того, что было ночью, вставать — последнее, чего мне сейчас хотелось бы. Но мне было очень хорошо, — женщина лукаво улыбнулась. — И мне, — мужчина снова захватил её губы своими. — Но вставать тебе всё равно придётся — одну тебя ждём на семейный завтрак. Булка, — обратился Олег к псу, спихивая того с кровати, — иди, бутерброды сделай и чайник поставь! — А может, не будешь на Булочного свои задачи перекладывать? — рассмеялась Нарочинская. — Может, и не буду, но всё равно, Батонный, чеши отсюда! Батон, поняв, что он третий лишний, спрыгнул с кровати и направился к выходу из комнаты — то ли бутерброды делать, то ли чайник ставить, то ли просто так.

***

После завтрака (который, судя по времени, стал скорее обедом) все отправились переодеваться — распогодилось и можно было выйти на пляж. Пока переодетая Катька играла с Батоном и паковала в пляжную сумку всех имеющихся в наличии динозавров, Марина с Олегом пытались переодеться в спальне, не отвлекаясь при этом друг на друга. — Брагин, всё, отлепляйся, — коротко чмокнув мужа в губы, Нарочинская наконец высвободилась из его ручищ. — Помоги лучше, — повернулась к мужчине спиной, придерживая на груди чашки купальника. — Завяжи. — Я только развязывать умею, — фыркнул Олег, всё-таки принимаясь вязать узлы. Когда мужчина завязал купальник, стало понятно, что, несмотря на все его старания оставлять «метки» на теле жены в незаметных местах, в этот раз что-то пошло не так. — Зверюга, — фыркнула улыбающаяся Марина, — ну можно же аккуратнее было, а? — Можно, — кивнул Брагин, целуя жену в плечо, — но не нужно. Да и тут, — аккуратно поправил чашку, — почти ничего не видно. Ну, если не присматриваться. И вообще, нечего чужим мужикам на твою грудь пялиться. — А ты ревнуешь, что ли, а, Брагин? — Нарочинская легонько пихнула мужчину в плечо. — Ой, да больно надо! — закатил глаза тот, прижимая жену к себе.

***

Лифт медленно полз вниз. В очередной раз распахнувшиеся двери впустили в кабину сначала маленькую Аню в компании плюшевого динозавра, а затем и её родителей. — Здравствуйте, Владимир Сергеевич! — как на автомате поздоровались последние. У Марины и Олега округлились глаза, а мужчина с довольным видом поприветствовал парочку. — Ну как вы? — принялся расспрашивать. — Куда устроились? Смотрю, уже и родить успели… — Да в Чебоксары на время вернулись, потому что Аня родилась. Там в больнице и трудимся, — улыбнулся Максим. — Родители с мелкой помогают. Всё хорошо. А вы тут отдыхаете или на конференцию какую-то? — Отдыхаю. Мариш, знакомься, кстати — это Максим и Маша, студенты мои бывшие. Ребят, это Марина — моя дочь, заведующая нейрохирургией в Склифе и Олег, её муж, заведующий неотложкой там же. — Учителя, значит, — глядя на новых старых знакомых, фыркнул Брагин. — Математик и биолог, кажется? — А вы — физрук и англичанка, да? — в тон ему спросила Мария. И все дружно рассмеялись. Один Батон ничего не понял (да он и не старался, если честно).

***

На пляже заняли несколько лежаков под навесом. Катька и Батон, на правах самых соскучившихся, просто не отлипали от Владимира Сергеевича, а тот с радостью играл с внучкой и её динозавриками, периодически отвлекаясь на то, чтобы бросить псу его мячик. — Ну что, плавать? — Олег одним движением скинул футболку. — Господи, Олег! Что со спиной такое? Весь исцарапанный! Где ты так? — тут же изумилась Ольга Николаевна. — Да Батон в кусты залез на днях, выбраться не мог, — тут же нашлась Марина, — Брагин доставать его полез, а они такие густые и колючие оказались, вот и… Батон, конечно, на неё как на дурочку посмотрел, мол «Мам, ну какие к чёрту кусты? Я воспитанный вообще-то! И ничё не толстый!», да и Владимир Сергеевич, судя по насмешливому взгляду, понял, по каким кустам кто шарился. — Ну надо же, так ровно ещё! — продолжала сокрушаться Ольга. — Мариночка, ты ему хоть обработала? — Обработала-обработала, — буркнул Брагин, утаскивая затем Нарочинскую к воде. — Я-то думал, чего мне в душе утром так щипало, а это Марина Владимировна ногти отрастила! — фыркнул тихо, останавливаясь у кромки. — Там катастрофа, да? — Ну не то, чтобы уж очень, но неприятно будет пока что однозначно, — бегло оценив масштабы, отрапортовала женщина. — Ну, считай, один-один. — Утопить тебя, что ли, а, Нарочинская? — насмешливо спросил мужчина, подхватывая жену на руки. — Я тебя убью, если ты меня утопишь! — рассмеялась Марина, обхватывая руками шею мужа.

***

Вечером решили собраться все вместе, чтобы выпить вина. Пока Олег укладывал спать Катьку, Марина резала сыр и обсуждала с папой свою диссертацию. Ольга Николаевна тем временем разговаривала по телефону на балконе. — Булка, охраняй, — сказал Брагин псу, который свернулся калачиком на дочкиной кровати и, отложив на тумбочку книгу со сказками, погасил ночник. — Уснула? — спросила Нарочинская у мужа, едва тот появился в гостиной. — Ага. Даже про Белоснежку дочитать не успели, — кивнул мужчина, доставая из холодильника бутылку вина. — Ну чего, на балконе сядем? Тепло же. — Ну можно и на балконе. Никто ж не имеет ничего против? Против никто ничего не имел. Из шкафчика были извлечены бокалы, небольшой столик быстро накрыт, а где-то над морем горел закат. Олег потянулся и привычным жестом стянул с Марининых волос, собранных в хвост, резинку и аккуратно помассировал женский затылок. Нарочинская аж зажмурилась от удовольствия. Но её удовольствие разбилось об недовольное: — Нет, всё-таки надо было на Байкал ехать! А то тут сплошной разврат и вульгарщина! — слетевшее с уст Ольги Николаевны. — Да нормально тут всё, — пожал плечами Олег, не прекращая массировать Марине голову. — А ты видел, в чëм девчонки на пляже ходят? Это же ужас какой-то! — всплеснула женщина руками. — Эти трусы, которые не трусы, в которых вся задница наружу! Она бы ещё голышом вышла! Брагин лишь переглянулся с Мариной и хихикнул — знал, какие у жены купальники ещё с собой есть. — Был я на Байкале, — вклинился Владимир Сергеевич в разговор. — Ничего особенного. И вообще, там зимой лучше. Красивее. — А ещё я днëм на балконе вещи вешала, так из соседнего номера такие недвусмысленные звуки доносились… Стыдоба какая! Ну хоть бы постеснялись! Брагин чуть фэйспалм не пробил, но всë-таки не смог не пошутить: — Подслушиваете, значит, а, Ольга Николаевна? Та аж сыром от возмущения подавилась. В таком её ещë никто не обвинял. — Ну отдыхают люди, — спокойно сказала Марина, делая глоток вина. — После работы вечером силы едва есть, а ещё дела домашние, ребёнок… А тут люди в отпуске, имеют полное право. Или вы думаете, мы этого не делаем? — Ты чë, Брагина! — притворно изумился Олег. — Никакого сЕкса! Только балет и керамика! — И вас не смущает, что у вас ребёнок за стеной?! — реплику Брагина Ольга пропустила мимо ушей. — А вас смущало? — тут же парировал мужчина. — В СССР секса вообще не было! — Ага, а детей аист в корзинке приносил, — фыркнул Олег. — Мы все тут живое тому подтверждение! — Дверь в нашу спальню закрывается на замок, — пытаясь сохранить остатки самообладания, сказала Нарочинская. — Катя знает, что если закрыто, то нужно постучать. Спит она крепко, а дверь в её комнату приоткрыта, чтобы, если что случится, Хлебобублочный мог прийти и нас разбудить. — Да-а, Марина, я от тебя такого не ожидала! — Ольга Николаевна, давайте откровенно, — Марина начинала закипать. — Мы все — взрослые люди и у нас у всех, так или иначе, есть секс. Я замужем и это, уж извините, неотъемлемая часть семейной жизни. И да, до первого брака у меня секс тоже был. И до второго, собственно, тоже. — Видел я любовников твоих, — фыркнул Олег. — То додики какие-то дискотечные, то мужчины на больших машинах, то вообще… — схлопотал от жены кулачком по предплечью. — Не дерись, женщина! — Ой, Брагин, ты вообще в универе ни одной юбки не пропускал! — фыркнул Нарочинский. — Да я и в первом браке я не очень-то примерный был, — покаялся Брагин. — А ещё у меня есть старшая дочь, которая, о, ужас, не в браке родилась! — Вернёмся в Москву, может, Томку к нам заберём? — предложила Марина. — На даче вместе побудем… — Не получится. Они там всем семейством куда-то в отпуск укатили, каньоны какие-то смотреть, что ли — Эмка вон фотки шлёт. — То есть, у Кати есть сводная сестра? — обработав наконец информацию про наличие у Олега ещё одного ребёнка, переспросила Ольга Николаевна. — А про то, чтобы родного кого-то ей родить, вы не думали? В воздухе повисло напряжение. — Никому не подлить? — спросил Брагин, поднимая со стола бутылку. — Пойду Катю проверю, — встала из-за стола Нарочинская. На самом деле, тема рождения второго ребёнка всё ещё была для Олега и Марины довольно болезненной. Когда Кате было два года, Нарочинская узнала, что беременна. Не то, чтобы это было запланированным, но и неожиданностью не стало — в какой-то момент они с Брагиным просто решили попробовать, и эта попытка оказалась удачной. Радовались тихо, вдвоём, не сказав о грядущих переменах даже Батону — решили дождаться официального подтверждения, подкреплённого не только тестом с двумя полосками. Однако визит Марины к Покровской радостным не вышел. — Саш, ну чего там? — глядя на сосредоточенную коллегу, занервничала Нарочинская. — Марин, Олегу позвони, пусть придёт. И не переживай только. А дальше всё было как-то очень быстро — как гром среди ясного неба новость о том, что беременность внематочная, моментом помрачневший Брагин, согласие на операцию, каталка, наркоз и темнота. Больничная палата — вот уж не думала Марина, что когда-нибудь окажется на месте своих пациентов. Мрачный, будто моментом постаревший на несколько лет, Брагин. Пытается шутить, но фальшивит — боль из него наружу лезет. И Катькин любимый динозавр Гоша у подушки — чтобы мамочка быстрее выздоравливала. Но Брагин с Нарочинской прошли через это стойко. Держались вместе и старались пресекать все подобные разговоры и шуточки на эту тему — слишком уж травматично. И пусть Саша рекомендовала попробовать ещё раз через год, пара, кажется, не была готова пройти через всё это снова. Олег перехватил Марину у дверей Катькиной комнаты: — Всё нормально? — Да, — кивнула та. — Пойдём обратно?