Трое в Сочи, не считая собаки

— Пап, у меня к тебе дело есть, — пользуясь тем, что Олег увёл гулять Батона, обратилась Марина к отцу. — Ты же знаешь, что у Брагина день рождения скоро… — «Скоро» — это послезавтра? — не удержавшись, съехидничал Нарочинский. — Угу. Короче, я решила сделать ему сюрприз и нам надо пару дней побыть вдвоём по этому поводу. Останешься с детьми и пёсиками? Можете даже в нашем номере пожить — он большой и Катюхе не придётся тут у вас на диване ютиться. — Мариночка, деточка, — отвлеклась от чтения Ольга Николаевна, — я сюда не для того приехала, чтобы с вашим ребёнком нянчиться. — Так тебя никто и не заставляет, — спокойно сказал женщине Владимир Сергеевич. — Ты, кажется, в Мацесту с подругами собиралась ехать? Вот и поезжай. Ну и я не спаниель на выставке, чтобы меня постоянно на смотрины к подружкам водить. Внучка моя, я с ней и посижу. Ольга Николаевна только глаза закатила — уж чего-чего, а такого от Владимира Сергеевича она точно не ожидала. — Спасибо, папочка! — с довольным видом обняла Марина отца, целуя его затем в щёку.

***

Утро дня рождения началось для Брагина с кофе в постель, поцелуя от жены, громкого дочкиного «С днём р-р-р-рождения, папочка!» (мелкая совсем недавно благодаря дедушке научилась как следует выговаривать «р») и звонкого поздравительного лая Батона. — А можно так каждое утро, а не только в день рождения? — с довольным видом попивая кофеёк, спросил Олег. — Губу закатай, — ответила ему Марина. — И вообще, хватит валяться. — Чего это? — Поедем кое-куда, у меня для тебя сюрприз есть. — Сюрпризы я люблю, — отставив чашку на тумбочку, Брагин потянул жену за руку, желая уложить рядом с собой. — До вечера с этим потерпи, — фыркнула Нарочинская, падать на кровать не собираясь, — а то мы никуда не уйдём и нигде не успеем. Вставай! — Даже в день рождения поваляться не дают, — пробухтел мужчина, спуская ноги с кровати. — Ну что за жизнь такая?

***

— Ого, — удивился Брагин, едва Марина припарковалась у одного из многочисленных отелей Красной Поляны, — это за что ты меня в такую красоту привезла? — За то, что ты у меня такой есть, — фыркнула Нарочинская. — Вылезай уже давай, именинник. Ближайшие двое суток вся эта красота только для нас. — Ага, и для хреновой тучи туристов, — в тон жене ответил мужчина. — Ну извини, так получилось, — развела руками Марина. — Вот это видон на район! — восхитился Брагин видом из окна. — И траходром знатный, конечно… — Вот ты всё об одном думаешь, похотливое ты животное! — шлёпнула Марина мужа по плечу. — Я тебе сказала: до вечера потерпи. Я всё-таки планировала как-то из номера сегодня выйти. — И правильно планировала, — усмехнулся Олег, отлипая от окна. — Теперь я тебя кое-куда повезу. У меня для тебя тоже, так сказать, сюрприз. — Что ты задумал? — Ничего криминального, — мужчина продемонстрировал жене ямочки на щеках. — Поехали уже!

***

— «Скайпарк»? Ты серьёзно сейчас? — Нарочинская недоверчиво огляделась по сторонам. — Ну я же говорил — «сюрприз»! — Брагин сиял как начищенный самовар. — Сейчас по мосту пройдёмся, на пейзажи поглядим… — протянул, не отвлекаясь от поисков чего-то в телефоне. — Ты с ума сошёл?! Я же высоты боюсь! — Ну я же тебя не заставляю в пропасть прыгать с высоты двести семь метров. — Вот только не говори… — Да-да-да, — Олег был похож на довольного ребёнка, которому купили все игрушки, которые он так хотел и три кило конфет в придачу. — Через час. Пойдём, короче. — Брагин, я тебя ненавижу! — вздохнула женщина, берясь всё-таки за протянутую мужем руку. Но виды были настолько красивыми, что Нарочинская и забыла про свою боязнь высоты. Ну и была благодарна мужу за то, что тот хоть в этот раз не стебёт её за единственный, по сути, имеющийся у неё страх, а лишь обнимает за плечо. Марина жмётся к его боку крепче, наслаждаясь теплом и атмосферой. — Ну красота же, а? — остановившись на одной из смотровых площадок, спросил у женщины мужчина. — Красота, — улыбнулась она в ответ. — Только страшно, пипец! И не смей сейчас шутить! — И не собирался, — фыркнул Брагин, утыкаясь губами в Маринину макушку. Дальше пошли молча. Любовались природой. А Олег ещё и на Марину, которая уже будто бы вовсе высоты не боясь, его за собой за руку тянула, любовался. Ловил себя на мысли, что и представить себе не мог, что жизнь сложится именно так и что именно эта женщина станет его женой и родит ему прекрасную дочь. И нет в этом мире ничего прекраснее, чем две эти девочки (ну ладно, есть — Батон, пусть он об этом и не знает (но вероятно догадывается)). — О, а вот мы и пришли, — Брагин расплылся в довольной улыбке. Надпись, на которую Марина была вынуждена поднять глаза, отвлекаясь от созерцания окрестностей, гласила: «Bungy 207». — Ты уверен? — Нарочинская всё ещё сомневалась в правильности решения мужа сигать, пусть и на резинке, но всё же с такой высоты. Не то, чтобы боялась за него, но всё равно, было волнительно. — Ты ж знаешь, Перочинская, я всегда уверен в том, что делаю. Не переживай, всё будет отлично. Здорово, мужики! — обратился уже к сотрудникам.

***

Пара минут до решающего момента. Поцелуй на глазах у зевак, решивших посмотреть на очередного смельчака. Марина зажмурилась, едва Брагин подошёл к самому краю, и распахнула глаза, услышав его довольный вопль. Самое главное, чтобы он был доволен сегодня. А он и доволен — едва встал на ноги после того, как его подняли обратно, раскланивается шутливо под аплодисменты публики. — Зря ты прыгать не хочешь, — фыркнул Олег, поравнявшись с женой. — Есть пониже вариант — с шестидесяти девяти. — Ты хочешь дочь без матери оставить? — тут же уткнулась та носом ему в грудь. — У меня же сердце остановится! — Я в первый момент тоже так подумал, — честно ответил мужчина, крепче прижимая женщину к себе. — А потом решил, что я — птичка. — Ага, баклан, — не сдержавшись, подколола Брагина Нарочинская и, пока тот осознавал сказанное, попыталась вывернуться из его медвежьих объятий. — Чего-о-о-о? — протянул Олег, осознав, кажется, наконец, как его назвали. — Что слышал! — фыркнула Марина. — Дальше идём или на какого ещё баклана, развлекающегося подобным образом, поглазеем?

***

— Брагин, ну вот чего ты разлёгся? — в очередной раз проходя мимо кровати, шлёпнула Нарочинская мужа по колену. — Собирайся давай! — Собраться — дело пяти минут, — фыркнул Брагин, даже не шевельнувшись и продолжая наблюдать за женой. — Чего ты носишься-то? Полежи со мной! — Если я с тобой полежу, — высыпала Марина содержимое косметички на туалетный столик, — мы к чёртовой матери опоздаем в ресторан! Знаю я тебя! — Ну ты же говорила утром «до вечера подожди», — капризно протянул Олег. — Вечер наступил. А я сегодня именинник и все мои желания должны исполняться! Иди ко мне! — Ну потерпи ещё немного, именинник! — женщина докрасила глаз и послала мужу воздушный поцелуй. — Вот вернёмся из ресторана и… — И-и-и-и? — насмешливо протянул мужчина, прекрасно всё на самом деле понимая. — И-и-и-и посмотрим на твоё поведение. Брагин, собирайся, пожалуйста! Нам выходить через двадцать минут!

***

— Мы с тобой чего, соревнуемся, кто кого в ресторан с более дурацким названием приведёт? — фыркнул Брагин, когда Нарочинская припарковалась у одного из популярных заведений. — Ты пока побеждаешь, — в тон Олегу ответила Марина. — Пойдём уже. — А чё стол такой огромный? — разглядывая столик, к которому их проводила хостес, задал мужчина очередной вопрос. — Мы же вдвоём, а тут места на четверых. — А это, Брагин, сюрприз. Я же тебе ещё в отеле говорила. Садись давай. И стоило мужчине открыть меню, как кто-то закрыл ему руками глаза. — Перочинская, ну что ты ещё придумала? — Ну я же говорила, Брагин, сюрприз! Угадай, кто. — Ну точно не ты, — ощупывая женские пальцы, всё ещё закрывающие обзор, констатировал мужчина, — у тебя колец на безымянном пальце два, ногти короче и духи другие. Да и ты напротив сидишь. И не Катька — у неё лапки маленькие. — Олег, ну подумай! — раздался над ухом именинника мужской голос. — Петруччо! — воскликнул Брагин, сообразив, кому он принадлежит. — А руки, значит, Пилочкины! — Да неужели сообразил! — фыркнула Пастухова, убирая наконец ладони и тут же оказываясь в порывистых объятиях именинника. После радостных приветственных возгласов, обнимашек (ну ещё бы, с тех пор, как Пастуховы переехали в Краснодарский край, прошло уже пару лет — столько и не виделись) и заказа еды, наконец настало время дарить подарки. — Мы с Полиной о-о-очень долго думали, что тебе подарить, Олег, — Пастухов протянул другу пухленький конверт, — и остановились на впечатлениях. Надеемся, что тебе понравится. Конечно, надеяться на то, что Брагин будет иметь хоть какое-то терпение и не откроет подарок сразу же, было нельзя от слова «совсем». — О, прыжок с двухсот семи в «Скайпарке»! Класс! — рассматривая извлечённый из недр конверта (в котором осталась ещё некая сумма денег) сертификат, с довольным видом протянул мужчина. — Это ж я теперь смогу с крыши прыгнуть! Спасибо, ребят! — Мы просто сегодня в «Скайпарке» были, — поймав непонимающие взгляды Пастуховых, поспешила пояснить Марина. — И этот деятель, конечно, сиганул на этой резинке башкой вниз! — А если им показать видосик с предыдущего прыжка, то они тебе дадут с крыши прыгнуть! — не переставая улыбаться, пояснил Брагин. — Не бойся, Перочинская, Катьку возьмём с собой, чтобы тебе не так страшно на это всё смотреть было. Марина лишь закрыла руками лицо, понимая, что Катька, с её-то характером, обязательно тоже так захочет. Благо, ей расти до этого ещё как минимум тринадцать лет. — Я думала, я поседею, когда Пастухов нас с Юлькой туда потащил и сам прыгать попёрся! — покачала головой Полина. — Так что, Марин, понимаю тебя, как никто. — Как Юлька, кстати? — тут же переключился Олег. — Невеста уже, небось?

***

Вкусная еда, душевные разговоры, не затихающий смех и бесконечные рабочие байки придали вечеру определённый колорит. Нарочинская, уютно примостившись под боком у мужа, потягивала через трубочку апельсиновый фреш. — О, Марин, а ты чего не пьёшь? — Пётр хоть и был уже под градусом, но наблюдательности не растерял. — Вы что?.. — Она за рулём просто, — поспешил прервать друга Брагин, обходя болезненную тему. — Ну и нам троих за глаза, — спокойно сказала Марина. — А третий-то кто? — не понял Пастухов. — Томка, Катька и Батон, собака наша, — пояснил Олег. — Когда вы собаку-то завести успели? — не поняла теперь уже Полина. — Ну и фантазия у вас, господа хирурги! — фыркнул Петя. — Собаку Батоном назвать! — Ну а что, Скальпелем, что ли, надо было? — закатил глаза Олег. — Или, может, Ярёмкой — в честь ярёмной вены? Нормальное имя! — Он у нас ещё до свадьбы появился, — пояснила уже Нарочинская. — Ну и до рождения Катьки, соответственно. — Мы на нём воспитывать и пеленать учились, — заржал Брагин.

***

За разговорами время летело незаметно, все были довольны (больше всех, кажется, Марина тем фактом, что всё получилось именно так, как она хотела и что Олег доволен). Счастливый же именинник ни на минуту не забывал о том, что пообещала ему жена и потому, негласно напоминая об этом, периодически поглаживал её по колену, радуясь, что под столом этого никому не заметно. Женщина лишь накрыла его ладонь своей — она, как и мужчина, была абсолютно расслаблена и наслаждалась приятным вечером в приятной компании. Однако вечер упрямо подходил к концу, ресторан готовился к закрытию, и пришлось расставаться. Пастуховы, взяв с Брагиных обещание заехать к ним в гости полным составом (включая Батона), на такси укатили восвояси, пока гиперактивная и потому ещё не спящая Юлька, бабушку, как сказал Пётр, до инфаркта своими выходками не довела, ну а Марина с Олегом отправились обратно в отель.

***

Едва дверь номера захлопнулась, Нарочинская скинула туфли, с довольным вздохом ощутив под ногами мягкость ворса ковра и, не успев среагировать, оказалась прижатой Брагиным к стене. — Дорвался? — усмехнулась, чувствуя, как губы мужа прогулялись по шее в направлении неприкрытого тканью платья плеча. — Угу, — пробурчал мужчина, затем накрывая женские губы своими. Целовались так жадно, будто до этого не виделись целый год. И Марина жмётся к Брагину ближе, наслаждаясь тем, как его сильные руки скользят по изгибам её тела — гладят, сжимают, распаляя внутренний огонь ещё сильнее. И молния на платье под настойчивыми мужскими пальцами уже вниз ползёт, пока губы настойчивые всё ещё обнажённое женское плечо целуют. Пальцы же Нарочинской по мужским плечам, шее и затылку гуляют. Не позволяют окончательно в ласках раствориться, без взаимности их оставляя. И платье женское куском материи ненужной на пол оседает. Следом рубашка мужская отправляется, а проворные женские пальцы уже по обнажённому мужскому торсу бегут, узоры какие-то странные на груди крепкой вырисовывают. — Марина-а-а, — протянул Олег, снова припадая губами к точёной шее жены, — ну что ж ты творишь?.. Но Марина уже, кажется, и отвечать была не в состоянии. Только наслаждаться прикосновениями вечно сухих мужских губ к шее и ключицам, делая безуспешные попытки притянуть мужскую голову ещё ближе к себе. Кожа к коже. Им обоим всегда нравилось чувствовать этот контраст — Брагин, даже в самый холодный день, был горячим как печка, а Нарочинская даже в невыносимую жару являлась обладательницей арктически холодных рук и ног. И горячая ладонь Олега скользит по Марининому бедру, заставляя кожу загорелую вмиг мурашками покрыться. Марина сигнал считывает безошибочно и, шею мужа руками обвивая, в следующее же мгновение на руках у него оказывается. Губы снова в поцелуе сталкиваются. Матрац прогибается под тяжестью двух тел. Отточенными движениями ремень и застёжка на мужских джинсах расстёгиваются. Брагин ладонями по Марининой спине шарит, пытаясь понять, как бюстгальтер, больше похожий на корсет, расстегнуть. Нарочинская с хитрой улыбкой на живот переворачивается, давая мужу понять, что одной рукой, как обычно, он не справится. — Ты как вообще этот бронежилет застегнула, Перочинская? — справляясь с последним крючком и целуя женскую, похожую на крыло, лопатку, спросил мужчина. — А пусть это останется заХадкой, — фыркнула женщина в ответ, наслаждаясь тем, что мужские губы прошлись к шее, а затем снова начали спускаться вниз. И с губ Марины полувздох-полустон срывается, когда губы Олега вдоль позвоночника пройдясь, ягодицы касаются, а пальцы тёплые затем резинку трусиков подцепляют, принимаясь их вниз тянуть. А губы мужские дорожку обратно прокладывают, замирая где-то в районе седьмого шейного позвонка. И оба уже не понимают, когда несдержанная страсть перешла во всепоглощающую нежность. А Брагин залип. Ладонями родные до боли изгибы изучая, запахом светлых волос и загорелой кожи надышаться не может. А Марина будто и не дышит, на себе взгляд мужской ощущая. Никогда ни один из её мужчин так на неё не смотрел. — Моя, — выдыхает Брагин Нарочинской куда-то в шею. И от этого лавой обжигающе-горячей вдоль женского позвоночника желание ещё быстрее растекается. Пауза затянулась, кажется. Рука женская тонкая уверенно к прикроватной тумбочке тянется. А мужчина понимает, что это самое подходящее время от остатков одежды уже совсем ненужной избавиться. И едва Марина на кровати усаживается, Олег резко к себе её притягивает, губы поцелуем сминая. Стонет негромко, чувствуя, как прохладные женские пальцы на члене сомкнулись и вверх-вниз несколько раз скользнули. И фольга с тихим треском рвётся. Нарочинская губу закусывает, краем следя за реакцией мужа на её дальнейшие действия. Презерватив сама надевает и, наклонясь, дразня, головку языком быстро обводит. Брагин шипит от неожиданности, но успевает жену за предплечья перехватить, резким движением к себе притягивая и губы её в поцелуе сминая. И Марина лопатками прохладу простыни ощущает, но мурашки вдоль позвоночника табунами не от этого разбегаются. Стонет несдержанно, когда мужчина, дразня в ответ, едва касаясь головкой по влажным складкам проводит. Выдыхает рвано, когда Олег входит наконец. Бёдрами навстречу подаётся, желая будто бы ещё ближе оказаться.

***

Дрожь волнами по телу проходит, фейерверки в голове взрывая. Брагин Маринин вскрик поцелуем гасит, чувствуя, как сжимаются вокруг члена тонкие стенки и понимая, что его тоже накрывает. Немного неуклюже набок заваливается, чтобы жену не раздавить своим весом немаленьким и податливое женское тело к себе ближе притягивает. Нарочинская остатками удовольствия наслаждается, на бок переворачиваясь и крепче к мужу прижимаясь. А Олег светлую женскую макушку, пахнущую кокосовым шампунем, целует. Они оба очень любили эти минуты после, когда можно было просто нежиться в объятиях и ни о чём не думать. Марина губами мужской шеи касается, замирает, всё ещё на волнах наслаждения покачиваясь. — Я так тебя люблю, — куда-то в пшеничное облако Брагин говорит тихо. — И я тебя люблю, — так же тихо ему Нарочинская вторит, принимаясь затем губами вниз по мужской шее спускаться. И Олег понял: всё самое интересное только начинается…