Трое в Сочи, не считая собаки

Устал я уже в этом отпуске, ей-богу! Подъёмы эти ранние, море это два раза в день, парк этот к гавпартаментам ближайший… Каждый день одно и то же! Скука смертная! Ну ладно, когда родители нас с креветкой на днях с дедушкой оставили, а сами свалили куда-то, мы на море один раз в день ходили. И то перемены. А ещё мы в какую-то Депсту ездили, к какому-то дедушкиному другу. У него внучка креветкиного возраста, как оказалось, поэтому я хоть немного от излишнего креветочного внимания отдохнул. Недолго, правда, но всё же. Потом его в два раза больше стало — от двух креветок-то. И на водопады нас этот дедушкин друг свозил. Правда, я прикола не понял. Ну камни какие-то, а между ними вода бежит хиленько как-то. Но это, как дедушка сказал, потому, что дождя не было давно. Дождь это хорошо — на пляж не таскают. И не жарко. А море в этой Депсте, кстати, такое же, как у наших гавпартаментов, ничего необычного. И камушки на пляже тоже такие же.

***

Сегодня папа нас с креветоном опять рано растолкал и, пока мама зачем-то сумку паковала (ладно, две сумки и пакетик с моими пожитками), завтрак в нас запихивал, приговаривая, что мы в гости к каким-то Пастуховым поедем. На несколько дней. И что ехать долго, а потому надо хорошо и плотно позавтракать. Кто такие эти папины Пастуховы я не знал. Да и зачем к ним ехать вообще? Слишком много чести! Я вообще-то собака-хирург, а с недавнего времени ещё и кинозвезда! Чего эти Пастуховы сами, что ли, приехать к нам не могли, а? Будем надеяться, что у них нет детей креветочного и младшекреветочного возраста. Ну и пап, мам, вы позавчера только приехали! Зачем опять куда-то ехать?! Блин, это ж опять с Катькой на заднем сидеть! Лучше б вы меня дедушке оставили! Но делать было нечего, пришлось запихиваться в машину и терпеть.

***

За рулём сегодня папа был. Маме он не доверил — она курсов какого-то тремального ждения не заканчивала, от него в отличие. Интересно, что такое это тремальное ждение? Ждение чего? Чего после этого ждения дают такое? Сначала мы очень долго по ровной дороге ехали. Успели послушать сказку про голубого щенка. Мою любимую. Интересно, а в жизни вообще существуют голубые собаки? Я не видел. А вы? А потом дорога стала очень сильно петлять и наверх вести. Мы с креветкой, конечно же, тут же позеленели (почти синхронно даже) и мама нам, чтобы мы папе машину, как он выразился, «не загадили», пакеты дала. Точнее, Катьке в лапы дала, а мне на уши прицепила. А всё потому, папочка, что не надо было нас кормить! И к Пастуховым этим тоже не надо было ехать! Наконец на горизонте дом какой-то появился. И машинка. Чего, приехали, что ли, наконец? Ура-а-а! Припарковались, папа нас наконец-то из блевотрона (причём, в прямом смысле этого слова, а не как у мамы эмоциональный был, пока креветка в ней сидела) выпустил и пакет с моей морды снял. Я тут же на травке развалился и решил, что ближайшие минут десять не хочу никуда идти. Водички бы только. Катька к маме на руки вскарабкалась. Как обезьяна на пальму. Кстати, в Соче этой пальмы растут, а обезьян я на них ни одной не видел. Я вообще только одну обезьяну видел — она в юбочке была и мужик какой-то противный на набережной с ней сфоткаться предлагал. Катька тогда, когда он попытался ей на плечо её посадить, хотя родители не соглашались, очень испугалась и заревела так громко, что у дяденьки уши заложило (нам-то пофиг, мы привыкшие), а обезьянку потом и вовсе откачивать пришлось. А вообще, возле домика нас уже какие-то дядя с тётей ждали. Видимо, Пастуховы эти самые. Внешне они, вроде, ничё такие. А на поведение их мы, конечно, ещё посмотрим. Они с родителями обниматься тут же стали, а тётя эта к креветке ещё и сюсюкаться полезла. Это уже ей минус за поведение — тошнотную креветку вообще трогать нельзя. Ей надо дать водички и на маме или папе повисеть минут пять. Но креветка, на удивление, не начала орать и просто спокойно глазами на эту тётю хлопала. Тут к нам ещё какая-то девочка подбежала. Ростом как Тамарка папина с тётьЭммой. И возраста, наверное, такого же, примерно. Старшекреветочного. Звали её Юлька. Буркнула родителями моим что-то типа «здрасьте» и на меня своё внимание переключила. — Дядя Олег, а это ваша собака? — и, конечно же, ручонки свои ко мне потянула. Я аж водичкой чуть не подавился от неожиданности. — С утра, вроде, наша была, — пошутил папа. — Его Батон зовут. Катька, конечно, того, что меня всякие чужие девочки старшекреветочного возраста гладят, стерпеть не смогла и с криком: — Не трогай, мой Батося!!! — слезла с маминых рук и деловито направилась меня у Юльки отбирать. Посредством драки, конечно же. Да твой я, твой, кто спорит-то? А ещё папин и мамин. И дедушкин немножко совсем. — Да-а, Брагин, — сказала папе тётя Пастухова, когда Катьке не разрешили Юльку из-за меня отметелить, — дочь твоя — копия ты в плане поведения. — Не совсем, Полин, — отозвался папа, который вовремя успел креветку подхватить на руки и предотвратить кровопролитие. — Она обычно сначала говорит «Извини, я тебя сейчас ударю!» и только потом бьёт. Это у неё в Перочинскую, вежливость вот эта. — Господи, Марина, от кого ты родила?! — закатила глаза тётя Полина. — Я молилась, Поль, чтобы Катька не взяла брагинский характер, — рассмеялась мама. — Но мои молитвы, кажется, услышали не до конца как-то. — Я не понял, тебя что, мой характер не устраивает? — набычился папа, Катьку на землю опуская. Юлька ко мне ручонки свои больше не тянула, а потому ей ничего не угрожало (пока что). — Ну я же говорю! Копия! — расхохоталась тётя Полина. — Даже выражение лица один в один! — Нинка меня вообще ксероксом обозвала, когда первый раз Катьку увидела, — фыркнула мама. — А с возрастом ещё заметнее стало, что это дочь своего отца. А тебя, Брагин, я даже с твоим несносным характером люблю, — поцеловала папу в щёчку. Дяденька Пастухов всё это время молча за происходящим наблюдал. — А вообще, Петруччо, ну вы и забрались, конечно! — обратился к нему папа. — Пониже ничего не было? — «Пониже», Брагин, воздух не такой, — ответила за дядю Пастухова тётя Полина. — Господи, Пастух, и как ты с ней живёшь? — закатил папа глаза. — Воздух ей не такой! — Олег, в горах правда по-другому дышится, — сказал папе дядя Пастухов. — Не так, как на море даже. Это что же это получается, мы в горах, что ли? Ну теперь понятно, чего дорога такая была. Правда, когда мы с дедушкой и его другом на водопады ездили в те же горы, нас не укачало почему-то. Наверное, потому, что у него машина другая была. Или потому, что дедушка креветке какие-то таблеточки дал волшебные.

***

А пока взрослые вещи распаковывали и в дом относили, а ещё спорили, сейчас шашлыки жарить или потом, мы с Катькой и Юлькой на самовыгуле были. Юлька пыталась как-то Катьку занять, а я просто на солнышке лежал грелся и «не таким» воздухом дышал. Но Катька решила, что куст с какими-то ягодами интереснее, чем Юлька с её игрушками и бодренько к этому кусту затопала — я аж среагировать не успел. А когда залаял, Катька уже отодрала от куста ягоду (так старалась, что аж на жопу упала) и потянула в рот. Она ж немытая! — Катя, ну куда?! — тут же подлетела к ней мама. Съестное, конечно, тут же было отнято, а креветка превратилась в сирену. Я только глаза закатил. — ТëтьМарин, это ж крыжовник, — отрывая от куста ягоду и запихивая её в рот, поспешила успокоить маму Юлька. — Мы ничем не обрабатываем, поэтому можно прям так есть. — Да её тошнило только что, — попыталась перекричать креветку мама. — Поэтому лучше не надо. Да и грязные же. — Подумаешь, — фыркнула Юлька и ещё пару ягод от куста оторвала. Будто бы специально. Мама только глаза закатила. — По какому поводу истерика? — на пороге дома папа появился. — Крыжовник с куста съесть не дали, — спокойно ответила ему мама. — Катюш, я сейчас у тёти Полины тарелочку попрошу, мы с тобой вместе соберём ягодку, помоем и потом покушаем. Хорошо? — Не-е-е-е-еть! — включила ультразвук креветка. А Юлька, как назло, всё ещё трескала ягоды с куста. В общем, чтобы не травмировать нежные, не привыкшие к адским креветочным воплям, ушки Пастуховых, было принято решение разрешить Катюхе есть ягоды с куста. Правда, куст оказался колючим, что креветку не устроило, поэтому она не очень много съела. Ну и меня парочкой ягод угостила. А вкусный этот жовник (или как там его?)! Интересно, а чего он у нас на даче не растёт?

***

Потом взрослые решили, что пришла пора обедать, а значит, надо жарить шашлыки. Креветку мама на дневной сон уложила, я с ней рядом расположился, сама она с тётей Полей куда-то ушла, а папа с дядей Пастуховым куда-то уехали. Слышал я, как папа говорил, что шашлыки без водки — мясо на ветер. Что такое водка я, конечно, не знаю, но мясо на ветер кидать нельзя! Оно же затвердеет и невкусное будет. И вообще, мясо есть надо, а не кидаться им! В общем, я и поспать успел, и пару кусочков мяска у мамы с тётей Полей выпросить, и с Юлькой в мячик поиграть (пользовалась она тем, что Катька спала и не била её), когда папа с дядей Пастуховым приехали. Приехали они не с пустыми руками, а с какой-то кучей пластиковых бутылок, пакетами сока, арбузом и другими фруктами. Правда папа какой-то слишком уж радостный был и даже к маме целоваться полез, за что по лысине получил. Мама очень недовольна почему-то была тем фактом, что папа какой-то уж слишком весёлый. А я и не помню, если честно, когда я его таким видел в последний раз… И чего бурчать, если у человека настроение хорошее? — Пастухов, ты откуда его такого красивого привёз? — негромко, но довольно злобно спросила у дяди Пастухова мама. — А я чё? — пробурчал дядя Пастухов. — Я ничё! Он сам всё дегустировать вызвался! — Марин, да не трогай ты Петьку! — заступился за друга папа. — Сча я, это, в душ, посплю полчасика и буду как новенький! Чесслово! — попытался полезть к маме с обнимашками, но снова получил по лысине и угомонился. — Полин, полотенце мне дашь? — А вот пусть Пастухов, — тётя Поля грозно на дядю Петю посмотрела, — тебе полотенце и даёт! Спасение набухавшихся — дело рук тех, кто их набухал, — развела руками. — Я от тебя не ожидала, конечно, Брагин, — закатила мама глаза. Спустя два часа мы наконец-то начали шашлыки жарить. Ну точнее, папа с дядей Петей их жарили, мама с тётей Полей на стол накрывали, Юлька им мешала, ой, помогала всячески, а я за Катькой следил. Ну чтобы она там мясо сырое у папы не украла, к мангалу близко не подходила и не обожглась, да и вообще, чтобы не делась никуда, а то тут деревья такие густые кругом, что аж страшно. А вдруг там эти, кабаны какие-нибудь водятся. Или лоси. Или вообще снежный человек. — Хирурги, что с мясом? — поинтересовалась тётя Поля. — Жарится, — ёмко ответил ей папа, ловко орудуя шампурами.

***

Когда мясо дожарилось наконец (и Юлька перестала на папу орать из-за того, что он ей мячик шампуром проткнул, чтобы тот в мангал не влетел), все сели за стол в беседке. Не понимаю я, если честно, этого прикола есть на улице. В доме же удобнее. Ну да ладно — папа, втихаря от мамы, конечно, мне пару кусочков мяса положил на блюдечко. А мне такое нельзя… Но вкусно же! Поэтому иногда можно. И чтобы мама не видела (а она у нас зоркая, всё замечает). А ещё папа было за бутылкой какой-то потянулся, как мама его по лапе шлёпнула. — Хватит с тебя, Брагин, — сказала строго. — Ты и так сегодня нарядный приехал уже. Папа у нас всегда нарядный, вообще-то. Мне нравится, как он одевается. А вот маме иногда не очень. А она у нас всегда очень красивая. И папа, ну как бы это помягче сказать, ей своим видом не соответствует. Вот. А ещё рядом с дядей Петей на лавке что-то непонятное и большое в чёрном чехле лежало. Катька, пока папа с дядей Петей мясо жарили, всячески до этого добраться пыталась, она же любит всё необычное. А я её за шорты зубами удерживал, чтобы она не дотянулась и не уронила. А то прихлопнула бы её ещё эта штука ненароком и мама плакала бы. А так и Катюха целая, и шорты на ней, и штука эта непонятная.

***

Катька у мамы на руках сидела и, как большая, сама вилкой мясо ела. С каких это пор ей такие вещи доверяют-то? Вы бы ещё нож ей дали! Совсем сдурели, родители! Папа, несмотря на то, что мама ему из бутылочек каких-то пить запретила, всё какие-то тосты поднимал. А тосты это же хлебушек жареный! Но что-то хлебушка я не видел. Просто папа со скоростью шестьдесят душевных слов в минуту что-то говорил и стаканом с соком со всеми чокался. Лапки мои, ушки, носик и хвостик, да вы ж и так чокнутые, куда ещё больше?! А потом из этой непонятной чёрной штуки, которая так Катьке нравилась, дядя Петя гитару достал. У нас дома такая тоже есть. И папа играет иногда на ней. Очень редко. Вот и сейчас папа у дяди Пастухова гитару отобрал, взял аккорд (вот такой я умный, да, знаю такие слова) и запел:

Гоп-стоп, мы подошли из-за угла.

Гоп-стоп, ты много на себя взяла.

Теперь расплачиваться поздно,

Посмотри на звёзды, посмотри на это небо

Взглядом, слышь, тверёзым,

Посмотри на это море — видишь это всё в последний раз.

Я эту песню тоже знал, поэтому стал папе подвывать, ой, подпевать. Но тёте Поле мой «вокал» не очень понравился, видимо, и она после третьего куплета у папы спросила: — Брагин, а ты знаешь какие-то песни, которых не знает твоя собака? — Гоп-стоп, у нас пощады не проси! — вместо ответа пропел папа. — Гоп-стоп, и на луну не голоси! Ну не голоси так не голоси, ладно, понял. Я же не глупый. Но луны, кстати, нет. Поэтому на что мне не голосить-то? И вообще, тётя Поля, типа ты можешь лучше нас с папой спеть! Как оказалось, тётя Поля может, да. Папа ей что-то там играл, романс какой-то, а она пела. Катька аж чуть у мамы с коленок не кувыркнулась, так заслушалась. Но мама всё равно лучше Меладзу какую-то в машине подпевает, ага, да. Потом Юлька с «Песенкой мамонтёнка» выступала, маму с тётей Полей своим пением до слёз довела. А потом они просто всякие разные песни пели все хором. Ну а я, пользуясь тем, что все заняты, с папиной тарелки кусочек мяса стянул — всё равно, он не ел.

***

У Пастуховых мы ещё два дня провели. В горы съездили, на море пару раз ходили… В горах мне очень понравилось. Особенно на канатной дороге кататься! И бегать там приятнее, чем по камушкам на пляже. Правда, креветка истерику устроила, что высоты боится. Потому что не знала, что она её боится. А чего её бояться-то, высоту эту? Она ж не кусается. И веником по попе не бьёт.

***

А вообще, родители неожиданно осознали, что нам осталось всего три дня отдыхать. Мне, конечно, отдыхать надоело уже, но уезжать домой я совсем не хочу. Вот.