Ликси, когда я вырасту, то украду тебя замуж!

—Джинни, Джинни! —Послышался звонкий, детский голосок, за спиной темноволосого. Мальчишка обернулся, стоило ему увидеть радостно бегущего в его сторону Феликса, с рожками мороженного, как тот сразу же расплылся в своей кошачьей улыбочке. Когда до Хёнджина остаётся пару шагов, Ёнбок спотыкается об бортик песочницы, летит на успевшего перепугаться Хёнджина и выставившего руки в попытках поймать маленькое чудо с мороженным в руках, и он ловит. —Ты как? —Обеспокоенно спрашивает Темноволосый, смотря на веснушчатого парня, лежавшего сверху него. —Голова болииит, —Ноет тот, но взглянув на Хёнджина, сразу же заливается таким милым, детским смехом. —Джинни! У тебя мороженое в волосах! —Давясь от смеха проговаривает тот. —Всмысле? —Ошарашенный Джинни хватается ладошками за волосы. —Ликси, что ты наделал! —Недовольно бурчит тот, вытирая об штанину испачканную в мороженном руку. Немного отдышавшись после смеха, Феликс оглядывает Хвана и улыбаясь говорит, — Джинни, пошли ко мне, отмоем мороженое с твоих волос! Мальчишки уже сидят на бортике ванны и заливаются смехом, оба перепачканы пеной, одежда мокрая и волосы не исключение. —Ликси, когда я вырасту, то украду тебя замуж! —Выпаливает маленький Хван, улыбаясь так мило и искренне, детской улыбочкой. Феликс знатно удивился, после чего расплылся в такой же детской улыбке. —Пообещай мне, что сделаешь это! —Хихикая говорит тот. Время словно зависло на одном моменте, где на бортике сидит лучезарно улыбающийся Ёнбок приоткрыв рот, картинка мутнеет, изображение Ликса расплывается, пока и вовсе не пропадает, в голове громкое, болезненное гудение и из ниоткуда взявшаяся отвратительная мелодия.

***

В холодном поту, Хёнджин подскочил с кровати, тут же об этом пожалев. Его одолела резкая головная боль, его это раздражало, но не менее раздражал уже минут двадцать играющий будильник телефона. Держась за голову, Хван подходит к тумбе и вырубает этот чёртов будильник. —Чёрт! С того момента как я вернулся в родной Сеул, прошла всего неделя, а меня уже третий раз за это время, донимает этот проклятый сон! —Бурчит Хёнджин, направляясь к шкафу и рассматривая вещи в нём. Выбор Хвана остановился на чёрных брюках, такой же чёрной рубашке и стильном пальто, и как вы поняли, оно тоже чёрное. Сегодня выходной и принаряжаться Хвану казалось бы незачем, но что плохого в том, чтобы лишний раз выглядеть просто сногсшибательно? Вот и он также думает, уже выходя из дома, запирая дверь на ключ.

***

Темноволосый уже около полутора часа скитается по родному Сеулу, оглядывая всё до мелочей. В голову навивают тёплые воспоминания. На улице холоднеет и Хван принимает решение—зайти в ближайшее кафе и отогреться там с чашечкой кофе. И пары минут не проходит, как Джинни натыкается на милую кафешку, тот чуть выпрямил и без того идеально прямую спину и уверенно зашагал внутрь. Стоило Хвану ступить внутрь кафе, как вдруг все восхищённые взгляды были направлены на Высокого, красивого, широкоплечего, тёмноволосого, стильного парня. Тот лишь довольно приулыбнулся и прошёл дальше, садясь за дальний столик, ближе к окну. Внезапно к парню подходит миловидный парень со светлыми волосами, сладенькими щёчками, на которых красовались дополняющие милый образ парня—веснушки. Блондин не отличался высоким ростом и крупным телосложением, но эта крохотность так чертовски ему подходила! Хван сам и не заметил, как откровенно пялился на лучезарно улыбающегося ему молодого парня. Внезапно блондин подал голос, и Хёнджин обомлел.—Что бы вы хотели заказать? —Такой низкий, бархатистый голос вроде не подходил парню, но в тоже время так идеально вписывался в его образ. Блондин приподнял уголки губ в еле заметной ухмылке, заметив столь ожидаемую реакцию на свой голос. Хван помотал головой, словно приходя в себя, после чего спокойно отвечает. —Американо, пожалуйста. После чего Хёнджина засыпают вопросами на подобии: с сахаром, без? Маршмеллоу? Сироп? Взбитые сливки? Может какие нибудь добавки? Не хотите ли взять перекусить? Ответив на все вопросы, Джинни облегчённо выдыхает, а его собеседник тихо, но до чёртиков мило смеётся, прикрывая рот рукой, дабы никто не услышал, но Хван будучи рядом услышал и в ответ тоже тихо посмеялся, впервые за последнюю неделю. Блондин отходит от столика Хвана и направляется к стойке, идя грацией кошки, выпрямив спину, а Хёнджину всё что остаётся, это пялить в чужой отдаляющийся силуэт и невольно облизнуть пересохшие, пухлые, вишнёвые губы. Он выглядет, словно самое яркое, и самое ахеренное солнце, что я видел в своей жизни. —Думает Хван, не замечая того, как довольно он сейчас улыбается, запустив руку в свои густые волосы, укладывая их на бок, и трепетно покусывает губы.