Проблемы.

***

       Утро было бы таким же обычным, таким же ненавистным и несуразным если бы не то, что творилось ночью.        Нет, никаких пошлостей, никакой грязи и явных откровений, было то, что являлось интимнее всякого секса. Нежные поцелуи, редко мокрые и с языком, в большей степени мягкие касания только губами, без укусов и животной страсти.       Тёплые объятия, горячие ладони, сплетённые воедино ноги, тихие смешки куда-то в губы напротив, либо в шею, когда слишком сильно смущает всё то, что происходило в этой постели под одеялом.       Они укрылись специально, чтобы точно не быть кем-то замеченными, но это и не было чем-то обязательным. Все остальные жители этого места давно спят после трудного рабочего дня, пока восстанавливающийся и его восстановитель отдыхают в уединении друг с другом.       Да и если бы этой ночью кто-то зашёл, он наверняка бы услышал тихие звуки поцелуев и хихиканье, поэтому никакое одеяло не могло защитить их полностью, но тогда было особенно всё равно.        Поэтому просыпаться сейчас было настолько приятно, что проблема и не понимала того, что происходит. В голове вроде бы полно мыслей, а вроде бы одновременно пусто.        Ухватиться за что-то одно не получается, но переживаний по этому поводу особо нет. Он укутан в тёплое одеяло и ощущает что-то горячее рядом с собой. Его обнимает тёплая грелка, которая зарылась в одеяло полностью, лишь небольшая копна волос торчала из-под мягкой ткани.       Минхо тёплый, сладкий, как яблочный пирог, который всегда сильно любил Джисон. От Ли пахнет какими-то пряностями и чем-то ещё неописуемым, но этот запах уже давно въелся в кожу, кружа голову и заставляя утопать в излишнем чувстве защищённости.        Его хён всегда был защитой не только для Джисона. Он старался для всех, но белку слишком сильно оберегал, настолько, что такое ограждение от всех опасностей переросло во что-то ещё большее — любовь.       Джисон потирает глаза и аккуратно приподнимает край одеяла, разглядывая острые черты любимого лица. Минхо спит достаточно спокойно, лишь тихое сопение подтверждает то, что он жив. Если бы его не присутствовало, Хан мог бы начать панически звонить в скорую, даже прежде чем попытался бы разбудить старшего.        Хоть младший и старается быть как можно аккуратнее и тише, кот рядом чуть хмурится, а следом потягивается, нехотя разлепляя глаза. Они сталкиваются взглядами и улыбки на лицах просто не могут скрыться.        Минхо первым приподнимается и оставляет лёгкий поцелуй на губах парня рядышком, пока тот смущается, начиная тихо и неразборчиво бормотать приятные недовольства.       Ли видит, как Джисон постепенно рождается заново, смотрит по-другому и прежней опаски в его глазах нет, а стоило лишь обнять и показать всю правильность их действий.        Только идиоты будут судить за любовь и то, что они чувствуют друг к другу. Возможно, эти же идиоты просто не могут ощутить то, что ощущают они, не могут показать другому то, что с уверенностью отдают они в ладони друг друга, следом скрепляя пальцы в замок. Джисон больше не боится какой-то неправильности, ведь это их жизнь и в ней есть своя правота, в которую идиоты просто не должны заглядывать.       Следом парни нехотя покидают тёплую постель и посещают ванную вдвоём. Младший нечаянно обрызгал Хо водой, на что получил такое же количество капель, но уже умышленное. Следом разыгралась откровенная война, оружием которой была вода из крана и частые брызги. Победил Минхо, потому что в один момент перешёл на слишком запрещённую тактику — поцелуи.       Их утро проходило тягуче, медленно, приятно. Уборка в ванной была спокойной, они тихонько обсуждали то, чем займутся позже, часто переходя на шёпот, словно не одни дома. После столь бурных водных процедур настала очередь завтрака.        — Подай помидоры, пожалуйста, — командует старший, орудуя со сковородкой и луком в ней, парень рядом послушно достаёт нужные овощи, моет и подаёт в руки его повара. Помидоры с лёгкостью оказываются нарезанными, направляясь в горячую тару к луку. — Теперь соль и специи.        Джисон продолжает исполнять все приказы, иногда путаясь в приправах, но Ли не ругается или не делает из младшего слишком глупого, кто даже не может разобраться в том, розмарин это или чабер.       Наоборот, Хо понятно объясняет их различие и показывает, где и в каком краю полки лежат приправы для мяса, рыбы и так далее. Хан никогда и не думал, что в их обычно суматошной кухне всё настолько распределено, ведь сам он готовил по минимуму, а из приправ использовал лишь соль и молотый перец, которые стоят на самых видных местах. По общей договорённости, теперь они будут готовить вместе.       Совсем скоро завтрак оказывается в тарелках, а кофе, которое сделал уже квокка, также оказался на столе. Оба выбирают видео на ютубе и принимаются есть. Снова в большинстве случаев молчат, но им комфортно, нет какого-то напряжения из-за тишины, которую развевает только тихий голос из телефона.       Джисону и вправду хорошо во все эти выходные, он идёт на поправку уже на следующий день после первого сеанса с психологом. Хан прекрасно понимает, что это только начало, но он уже счастлив благодаря Минхо.        Ему уже слишком хорошо и тепло, комфортно, безопасно. Мысли не забивают его голову, а чёрты с ужасом запираются в шкафу. Смерть покидает его закулисье, темнота уходит, растворяясь из-за тёплого света, что проникает по всюду, пока пушистые коты подметают поверхность от пыли своими хвостами. А ведь всё благодаря одному особенному коту побольше, который сейчас за обе щёки уплетал завтрак.        Так и проходили их дни, мягко, безопасно, нешумно. Нет, они не молчали постоянно, наоборот, разговаривали часто, смеялись от всей души, дурачились и шутили, каждый вечер Джисон посещал терапию с психологом, а следом они всё обсуждали и с Минхо, обязательно в одеяле, объятиях и с кружкой чая, какао, кофе, как настроение позволит.        Однажды они пили красное вино в один из таких вечеров. Тогда их отношения и стали чем-то более скреплённым, хоть и Хан до сих пор смущается, но он рад, что это случилось именно так.

***

       — Ты уверен, что тебе было комфортно рассказывать ей это, — интересуется старший, разливая вино по двум стеклянным бокалам, подавая один парню, что сидел рядом в постели, скрестив ноги.        — Не совсем, точнее, это было скорее смущающе, чем некомфортно, но я, вроде, много всего понял и выделил для себя, — делает глоток бордовой жидкости, облизывая свои губы. Это уже не первое количество алкоголя в его организме за сегодня, но оба контролируют выпитое.        — Почему вы вообще начали говорить об этом? — Ли аккуратно берёт младшего за руку и скрещивает пальцы, большим поглаживая тыльную сторону.        — Ну, я просто думал об этом уже как несколько дней и решил обсудить всё это с ней, чтобы понять, чего я именно хотел бы сейчас, — Джисон краснеет в щеках и не остаётся незамеченным, получая в каждую щёку лёгкий поцелуй.        — И что ты хотел бы сейчас? — старший всматривается в глаза напротив, чтобы быть уверенном в том, что не говорит что-то лишнее и не заставляет Хана переживать, к счастью, белка выглядит достаточно расслабленным.        — Я хочу этого, но не чтобы это было чем-то грубым или равнялось потребности, хочется, чтобы даже это происходило так, как наши объятия, понимаешь? — видя кивок напротив, он вздыхает и неуверенно продолжает диалог. — В общем, я хочу заниматься любовью, а не сексом или чем-то ещё более пошлым, хоть это, скорее всего, одно и тоже и, наверное, я выгляжу странным, но мне правда не хочется чего-то, кроме чувств.        — Джисон, пожалуйста, не называй себя странным, я понял каждое твоё слово и я согласен с тобой, правда, а ещё готов ждать столько, сколько потребуется, — спокойно произносит, рассматривая своего любимого напротив.       Джисон какое-то время молчит, смотря на парня рядом с собой, что продолжает сжимать ладонь, не сводя своих глаз с его. Хан аккуратно отставляет бокал на тумбу и поджимает губы, собираясь с мыслями. Минхо не торопит, давая подумать над чем-то, что заставило Хана погрузиться в мысли, с недавнего времени, нестрашные.       — Я думаю, что хотел бы этого уже сейчас, — вновь фокусирует всё своё внимание на парне перед собой.        — Ты уверен? — Минхо не сомневается в том, что хочет сам, но и переживает за самого Джисона, ведь он мог делать это только из-за самого Ли, или же алкоголь произвёл на него такое воздействие.       — Да, Минхо, я вижу, как ты любишь меня, я знаю, что ты не причинишь мне вреда или что-то пойдёт не так, единственное, что заставляет хоть каплю усомниться, так это Хёнджин, который может неожиданно посетить нас, — младший говорит уверенно, чуть склонив голову в бок и сжимая ладонь Ли, в то время как Хо прикусывает губу и задумывается сам.       — Хорошо, но при условии, что если что-то пойдёт не так или ты поймёшь, что не хочешь этого, ты скажешь нет.       Джисон кивает и рассматривает парня перед собой, следя за тем, как он отставляет бокал в сторону, копошится в комоде, находя там смазку и презервативы. Младший задаётся немым вопросом, а Ли сразу отвечает.       — Я их водой наполнял и в Хёнджина кидался, да и при мастурбации удобно, ничего не пачкаешь, — спокойно и откровенно, пока Хан краснеет и молча кивает, ожидая дальнейших действий.       Минхо аккуратно толкает младшего на кровать, пока тот касается спиной одеяла и не сводит взгляда с Ли. Это достаточно смущает, когда на тебя так смотрят, но останавливать или просить отвернуться не хочется. Джисон слишком тепло разглядывает, слишком мило и так невинно, что в голове не укладывается то, что сейчас они будут заниматься сексом любовью.        Старший оглядывает своего возлюбленного сверху вниз и оставляет первый поцелуй на его лбу, следом касание губ получают щёки, после кончик носа, наконец губы оказываются в его власти. Мягкий поцелуй окутывает обоих, пока дыхание с лёгкостью учащается, добавляя в их нежные касания губами горячие вздохи.       Джисон обнимает за шею и наслаждается всем Ли, ощущая, как его талию оглаживает тёплая ладонь, осторожно проникая под ткань домашней футболки. Это так безумно нежно и тепло, поцелуй такой же, как в их совместные ночи, но слабую остроту к нему добавляет осознание того, чем они будут заниматься сейчас.       Минхо нескоро отлипает от столь желанных губ, целует линию челюсти и аккуратно спускается ниже, касается губами шеи, не позволяя себе оставить след, сейчас не до них, да и без засосов и укусов оба знают, кому они принадлежат. Вдобавок, их работа не позволяет таких изменений на теле.       Горячее дыхание продолжает касаться нежной кожи шеи, пока Джисон тяжело дышит и аккуратно цепляет пальцами футболку на чужих плечах, наровясь снять вещь. Старший с лёгкостью повинуется и оголяет свой торс, позволяя парню под собой бесстыдно смотреть на себя. Хан прикусывает губу и аккуратно проводит ладонями по торсу парня, спускаясь к шраму на животе, оглаживая тот уже двумя пальцами. Ли улыбается и аккуратно избавляет тело под собой от футболки.        Младший такой же горячий, грудная клетка вздымается из-за столь сбитого дыхания, иногда замирая вовсе, как и чужие вздохи. Хо спускается поцелуями по грудной клетке, оставляет фантомные прикосновения, направляясь к животу. Хан сразу вдыхает больше воздуха, делая свой живот впалым и открывая вид на более видные рёбра, на что Ли фыркает и здесь уже позволяет слабо куснуть, оставляя лёгкое покраснение, что к утру уже пройдёт. Джисон сразу же выдыхает, позволяя мягким поцелуям продолжиться.        Минхо аккуратно касается кромки штанов, а следом поднимает свои тёмные глаза на лицо белки, молча спрашивая. Примечая кивок, штаны также покидают тело под ним, оказываясь где-то в ногах.        Поцелуи очерчивают каждый сантиметр кожи над бельём, пока Джисон начинает извиваться, иногда слабо подрагивая. Возбуждение давно дало о себе знать, поэтому ткань белья так отчётливо была приподнята, будучи уже прямо перед лицом старшего, что заставляет смущаться обладателя стояка.        Ли понимает, что такая ситуация является довольно постыдной, поэтому опускается ниже и аккуратно целует верхнюю и внутреннюю часть бёдер, оглаживая ляжки своими ладонями. Сердце бешено стучит, лёгкие функционируют слишком неравномерно, пока кожа, в которую он утыкается губами и носом, пленит с каждым разом всё больше и больше.       Младший тает под каждым касанием, в особенности когда сталкивается взглядом с парнем, что сейчас так нежно целует икры, а следом и щиколотки, стараясь не оставить хоть какую-то часть его тела без поцелуя. Всё это слишком приятно, что приходится закрыть глаза, сжимая в своих ладонях одеяло.       Через ещё какое-то время Ли отстраняется и горячо выдыхает, вновь аккуратно стягивая чужое бельё, не видя сопротивления. А Джисон и не собирается сопротивляться, ему слишком хорошо для того, чтобы прекратить всё это по своей воле.       Ли старается не смотреть ниже чужого живота, чтобы не смущать младшего, пока аккуратно раздвигает его ноги и берёт с комода лубрикант. Прохладная жидкость касается его подушечек, следом оказывается растёртой между теми, дабы принять более комфортную температуру.        Он аккуратно касается промежности, пристально следит за каждой эмоцией и действием Джисона, в то время как младший лежит закрытыми глазами и покусывает свои губы в ожидании. Всё в порядке, поэтому первый палец аккуратно проникает внутрь, а громкий вздох слышен от парня снизу.       Ли старается компенсировать дискомфорт своими нежными поцелуями в плечи, губы, всё лицо Хана, наслаждаясь его лёгкой улыбкой, пока палец всё также продолжает движение, а следом к нему присоединяется и второй.        Растяжка проходит медленно, аккуратно, чтобы не принести боль ни в один из дальнейших моментов, поэтому Ли часто может добавить смазку и продолжает всё также размеренно двигать рукой.        Джисон плавится из-за всей заботы, из-за касаний, чужого взгляда, всего Минхо, который так осторожен и внимателен к нему. Всё это тепло, горячо, мило, а пальцы снизу давно нащупали простату, добавляя ко всему приятнейших ощущений, заставляя изредко тихонько мычать.        Минхо спокойно двигает четырьмя пальцами, поэтому скоро покидает тело младшего, заставляя его всё-таки захныкать. Старший снова нежно целует, пытаясь якобы загладить свою вину за ожидание, пока он раздевается окончательно и надевает презерватив, добавляя лубрикант.        Совсем скоро он аккуратно входит в горячее тело Джисона, останавливается и позволяет привыкнуть, оглаживает всё тело Хана ладонями, начиная от груди, заканчивая щиколотками.       Хан начинает нетерпеливо ёрзать, намекая на то, что хён может продолжить, поэтому совсем скоро ощущает медленные толчки, что постепенно ускоряются до размеренных фрикций и идеального попадания по чувствительной точке.        Их горячие вздохи, дыхание, иногда тихие стоны заполняют комнату, а воздух вокруг является таким нагретым, что создаётся ощущение настоящего пожара, пока Джисон сгорает, как спичка.        Им обоим слишком хорошо, слишком приятно, губы всё также находят друг друга и двигаются, не оставляя и шанса на полный вдох. Они наблюдают друг за другом, не желая свести взгляда, растворяются в касаниях и чувствах, а совсем скоро одновременно заканчивают с тихими признаниями в любви.

***

       Джисон посещал психолога все эти две недели, получал дополнительную терапию препаратом «Ли Минхо», постепенно начинал приходить в норму и за все их каникулы наконец-то смог восстановиться. Он не перестанет ходить на сеансы, как минимум, в ближайшее время, но уже может выступать, поэтому сейчас находится в гримёрке со своей группой.        Минхо постоянно рядом, даже когда камеры наведены на них, он может быть и не совсем близко, но всё время окутывает Джисона безопасностью. Поэтому сейчас младший и вправду спокоен, достаточно активен, чтобы стэй не переживали.        На самом концерте он и вправду становится окончательно счастливым и в своей тарелке, он наконец-то ощущает всю эту атмосферу на себе, а постоянные переглядки с Минхо и частые касания друг к другу — то, что окончательно одаривает его спокойствием.        Он больше не хочет, чтобы что-то в его жизни заканчивалось.