death and white flower

Третье декабря.

Бомгю дырявит плазменный телевизор незаинтересованным взглядом, выпуская изо рта сигаретный дым. Он безучастно гладит чёрного игривого котёнка, который нарывается на ласки и ластится к рукам сам, мурлыча так громко, что перебивает молодую девушку из новостей. Хочет показаться своему хозяину нужным, но парень почти не обращает на него внимания. Сейчас он больше придаёт значение крикам Ёнджуна, который ходит по первому уровню квартиры туда-сюда, распространяя свою злость. Его дела сорвались. Чхве точно не знает о каких именно речь, но те явно были очень важными — непрекращающаяся ругань даёт это понять. Мужчина яростно жестикулирует, матерится через слово и угрожает увольнением своему собеседнику, вешая трубку, однако, тут же поднимает следующую. И так по кругу. Бомгю не интересны его дела и проблемы — он идёт по своему пути, потихоньку достигая цели. Как бы не отказывался от его плана Кай, вампир всё равно потом пришёл и согласился, скрестив пальцы. Просить у Господа Бога прощения было бессмысленно, но мальчишка просил, уверенно скидывая все грехи на Бомгю. А тот и не сопротивлялся, лишь закатывал глаза, пожимая плечами. Все две недели Кай подходил к нему с новостями, указывая на все минусы и плюсы плана, а сам параллельно продолжал заботиться о доме, выполняя роль прислуги. Тем не менее, цель не стояла на месте. Кай нашёл людей, готовые совершить поджог, но для этого пришлось оставить у них на руках приличную сумму и распрощаться со всеми накоплениями. Местные мародёры не стали задавать лишних вопросов — им работать с таким не впервой, поэтому, заключив контракт, остановились на первых днях декабря. Между всем прочим, проект лекарства, которое кололи Бомгю на протяжении почти трёх месяцев, навсегда закрыли, опечатали и отправили на утилизацию. В заключении пометили, что препарат притупляет память, но является резким возбудителем раковых клеток, которые с вероятностью девяносто девять и девять процентов приведут к онкологии. Одна жирная красная печать на стопку бумаг и проект тут же признали аннулированным. Когда Бомгю узнал об этом — просто усмехнулся, потому что ответить на такие новости ему было нечем. Этим же и скупо подбадривал Господина Ёна. В середине этой недели мужчина, положив голову к Бомгю на бёдра, жаловался на работу. Большой завал, куча новых проектов и усталость сваливали вампира с ног и заставляли тянуться к рюмке. Он пил каждый день, чтобы «отвлечься», но вскоре всё равно оказывался около парня, сетуя на насущные проблемы. А юноша только коротко кивал, поглаживая по чёрной макушке. Его голова была забита совсем другим. Как и сейчас. Однако, из мыслей вдруг вырывает Кай. Он ставит перед ним тарелку фруктов и стакан воды, а сам подмигивает и чуть качает головой влево. Бомгю понимает всё без слов, коротко кивает и тушит сигарету в пепельнице. Мальчишка небрежно скидывает с себя чёрного кота, цепляющегося за него когтями, и идёт за угол по лестницу где ждал вампир, сложив руки на груди. —Всё готово, –Шепчет как можно тише и на всякий случай оглядывается — лишние уши им сейчас точно ни к чему, —Ты не передумал? Спрашивать бессмысленно, ответ и так ясен. Голова парня уже настроила его против других и он уже смирился как со своей участью, так и с участью гетто. Обратного пути нет. Ему всё равно на себя, на гетто тем более, поэтому, как он твердит себе постоянно, надо немного подождать. Подождать и сжечь мосты. В прямом смысле. Завтрашний день поставит точку, перевернёт спокойную жизнь всех вампиров и столицы в целом. А у Бомгю в дополнение появились и свои личные дела, в которые Кая он не посвящал. Как и хотел когда-то Кан Тэхён — отправит Лоэра в ад. Застрелит, поделив с ним место в земле. В обойму револьвера уже помещена пуля, которая без сомнения достанется мужчине.

Четвёртое декабря.

Новый день с самого его начала показался не таким как обычно. Не успел Бомгю разлепить сонные ото сна глаза и спуститься вниз, как увидел Ёнджуна в компании алкоголя. Мужчина казался поникшим, расстроенным и на пару вопросов, которые Бомгю спросил так, словно сделал одолжение, ответил скупо. Словно знал, что сегодня его последний день спустя столько столетий. Подвыпивший вампир нагонял сильное чувство жалости, но оно ни капли не цепляло мальчишку. Уже всё равно. Пусть ждёт неминуемой участи именно так — сидя на диване и толком ничего не соображая. Юноша допускает мысль, что, может быть, в присутствии Субина всё было бы по-другому, но тот давно был на поручении заграницей, а Кай до сих пор делает всё возможное, чтобы вампир не прилетел обратно. Задержит его на ещё один день, а после тому снова откроются все дороги и небо в том числе. —Останешься? --Бомгю спрашивает заранее зная ответ. Кай не остался бы здесь даже при сильном желании. Юноша выгнал бы его собственноручно, потому что не хочет, чтобы кто-то остался здесь в момент будущего убийства. В семь вечера прислуга покинет стены высотки и оставит человека и вампира наедине. А ровно через полчаса гетто озарится ярким пламенем. —Ни за что, –Кай выставляет руки вперёд и быстро-быстро машет. Его мечта убежать отсюда и он обязательно сделает это сразу, как только пройдёт сегодняшний день. А пока ему надо убедиться, что всё пройдёт гладко и он не подставит Бомгю, который так на него рассчитывает, —Надеюсь, больше не свидимся. Кай говорит вполне серьёзно, но оба знают, что сказано не в плохой форме. Бомгю приподнимает уголки губ, коротко кивает и правда рассчитывает на то, что вампиру удастся сбежать из столицы заграницу. Чхве надеется, что Субин будет разумным и не станет искать ни его, ни Кая. Он слишком много служил, поэтому спустив его с поводка хозяина, сначала жить ему будет очень непросто. Кай ушёл. Бомгю не стал его провожать и даже не посмотрел вслед. Он специально отвернулся, цепляясь голодным взглядом за зелёный виноград. Крупные кисти привлекали его намного больше, чем никому ненужное прощание с вампиром. Мальчишка позволяет себе съесть пару штук спелых ягод, но юноша останавливается когда к горлу подступает приступ тошноты и виноградинка, которую он подцепил последней, падает обратно в тарелку. Бомгю шипит сквозь зубы, тихо бьёт по столу ладонью и решает уйти к себе до вечера, потому что единственное чем он так одержим — это временем. Мальчишка покидает кухню со стаканом воды и поджимает губы, когда взгляд случайно падает на Ёнджуна. Мужчина смотрел в ответ и действительно не обманул, когда говорил что не может не коситься на парня, даже пройдя тот мимо. Делая это, вампир не понимает сколько жалости к себе вызывает у Бомгю, но он вынужден стирать её в порошок и не поддаваться чужим чувствам. Он за них не в ответе. Парень игнорирует испытывающий взгляд Ёнджуна, ускоряется и быстро поднимается по лестнице, чтобы как обычно скрыться в своей комнате. Бомгю закрывает дверь на замок и опускается на пол рядом со своей кроватью. Залпом выпивая стакан воды, он ставит его в пару сантиметров от себя и лениво вытаскивает из под постели ящик с револьвером. Ладошки отчего-то потеют, а мысли о том, стоит ли оно того, вдруг появляются в его голове. Бомгю знал, что так будет, но менять что-то в последний момент слишком поздно. Парень усмехается, слабо кашляет в кулак и щелкает замками на ящике. Заряженный револьвер тяжелит руку и мальчишка невольно приценивается к его весу. Как странно, если бы ему сказали, что он будет готов убить человека и поджечь свой собственный дом без задней мысли — ни за что бы не поверил и наверняка устроил бы драку за такие слова. Но вот он сидит с заряженным оружием и без конца глядит на часы, про себя считая прошедшие минуты. Тревожность мальчишка отодвигает на второй план, а все излишние эмоции прогоняет прочь. Следует вздох, а за ним слабая натянутая улыбка. Понимает, что вот и конец его несчастливой истории. Бомгю нервно хихикает, медленно поднимает оружие на уровень виска и закрывает глаза. Думает, первее выстрелит себе или Ёнджуну в голову? Однако, вторая у него в приоритете. Вечер приходил слишком долго. Время текло донельзя медленно, постепенно изводя юношу. Бомгю съедали нескончаемые мысли и небольшая паника. Его заметно трясло, но он не мог избавиться от дрожи даже при помощи таблеток. А в какой-то период стало совсем плохо: в глазах то и дело темнело, мальчишка еле стоял на ногах и вскоре просто упал без сознания. Тем не менее, прядя в себя минут через десять, всё пошло по кругу и Бомгю снова и снова проверял часы. А с приходом семи часов, дверь его комнаты издала характерные щелчок. Мальчишка не спеша выходит из своего уголка, чуть покачиваясь в разные стороны, слабо держит в руке револьвер и пытается угомонить частички своего сознания. Второе «я» твердило передумать, отступиться и просто сдаться. Оно уговаривало не превращаться в монстра, развернуться и оставить всё на самотёк, но Бомгю мысленно даёт себе пощёчину, приказывая прийти в себя. «Бомгю» больше нет. Его съело общение с вампиром, болезнь и одержимость идеей с тем, чтобы покончить со всем раз и навсегда. Больше нет маленького слабого мальчика, страшившегося каждого действия в его сторону; больше нет человека, которым можно помыкать или командовать. Осталась только оболочка, никому ненужный фантик. Свет в гостиной приглушён, горело только несколько ламп. Юноша спускается вниз медленной поступью, видя вампира на том же месте что и с утра. Ёнджун словно никуда и не уходил, просидев свой последний день на диване. Он снова заливает глаза алкоголем и с громким звуком ставит стакан на столик — туда же и ноги, а руки разложил на спинке дивана по разный стороны. Веет перегаром и мальчишка корчит лицо. У мужчины навряд ли хватит сил даже для того, чтобы подняться. Слишком пьян и это не скрыть по его не менее пьяным телодвижениям. Ёнджун смотрит в отражение выключенного телевизора и громко усмехается, ведь прекрасно видит в нём пришедшего по его чёрную душу парня. Он не кажется удивлённым, когда замечает в руках человека оружие — это словно веселит, ведь на его лице быстро вырастает улыбка. Ледяное дуло револьвера касается его затылка, разгоняя мурашки по всему телу. Такое ощущать вампиру приходится впервые. Но мужчина не боится, у него нет такого понятия, но так больно где-то внутри, что всё сжимается, словно собираясь вывернуть его наизнанку. Глаза слегка слезятся, но Ёнджун списывает всё на резкость спиртного. —Ты знал, что так будет, –Звучит как утверждение, Бомгю обо всём догадался. Держа расстояние вытянутой руки, сильнее упирается в чёрный затылок, словно предупреждает что вот-вот выстрелит. Ответом служит грустная усмешка. —Знал, –Ёнджун почти проглатывает слово. Касаясь глаз, смахивает влагу, но как хорошо что этого не видит мальчишка. Для парня вампир всегда останется чёрствым жестоким убийцей и мужчина не пытается этого изменить, —Надеялся, что ты передумаешь, –Поджимая губы, тихо выдыхает, а сердце заходит в новом, совсем непонятном для мужчины ритме. —Камеру, что была в моей комнате, тоже поставил ты? –Вампир лишь коротко кивает. —Я всё видел и невероятно злился. Мне хотелось убить тебя за враньё, но я не мог позволить себе этого сделать сколько бы не угрожал тебе, –Мужчина медленно перемещает ладонь себе на грудь, пытаясь угомонить собственное сердце. Так больно не было никогда, а некая обида застряла в горле комом — говорить с Бомгю слишком тяжело, —До сих пор не могу поверить, что ты пришёл ко мне, чтобы убить. —Не можешь поверить? –Юноша искренне удивляется, склоняя голову вбок. —Ты причинял людям боль, распоряжался чужими жизнями, делал всё что вздумается, и действительно не ожидал такого исхода? Правда думал, что я останусь с тобой? Думал, что полюблю монстра вроде тебя? —Это моя ошибка, –Ёнджун слегка приподнимает уголки губ, но слабая улыбка больше похожа на оскал, —Надо было прикончить тебя ещё тогда. Бомгю выдерживает паузу, а после хрипло смеётся. Слова вампира ни чуть не трогают и в душе наступает полный штиль. Его уже ничего не беспокоит, нет той паники и волнения, которые преследовали его до сегодняшнего вечера. Всё казалось постановкой в каком-то театре, а всё происходящее лишь отличной игрой актёров. Но они не на сцене, зрителей нет, а Бомгю смело жмёт на курок и закрывает глаза. В ушах громко звенит, а револьвер продолжает крепко лежать в руке мальчишки. Вот тот самый конец о котором и грезил юноша. Однако, внутри почему-то пусто и совсем не радостно. Простреленная голова мужчины не приносит счастья, но и не оседает грузом на плечах. Ёнджун так и остался сидеть в позе, в которой его ноги остались лежать скрещенными на стеклянном столике, руки по прежнему были разведены по разные стороны, а голова под собственным весом упала набок. Мужчина казался спящим, несмотря на то, что с чёрных волос капала тёмная кровь, пачкая одежду и диван. Он обрёл свой покой спустя сотни лет и вот так легко покинул мир, не просив в этом помощи. Запахло смертью и кровью, Бомгю воротит от этого запаха. Револьвер из рук с характерным звуком падает на пол, заставляя невольно содрогнуться. Мальчишке не жаль. Его прорывает на смех, но тот выходит каким-то хриплым и тихим, медленно переходящим в кашель. Он косится на часы, поворачивается к панорамным окнам и подходит ближе. В его глазах виден пожар, алые языки пламени охватили горизонт и юноша благодарно кивает в пустоту. Сглатывая комок в горле, следит за тем, как всё сильнее разгорается гетто, озаряя мрачное небо. А вместе с этим идёт небольшой снег, роняя снежинки на неспокойную столицу.

Конец.