Шорох за дверным проёмом

Колокольчик над дверью мило зазвенел. — Доброе утро всем, — Филза заходит в кафе и снимает шляпу. — Привет, Фил! — приветливо восклицает Бэд, проходя мимо. — Хэ-эй! — кричит с кухни Скеппи. Начинается повседневная подготовка к открытию, наполняемая случайными фразами, уютным молчанием и пением радио. В окна заглядывал утренний свет и вороны. Практически сразу после начала рабочего дня пришла первая посетительница, коей оказалась Паффи. Все поприветствовались, женщина немного поговорила с Бэдом и села за свой столик, сделав заказ. — Там так много ворон на улице, — сказала она, доставая какие-то книжки и записи, чтобы почитать их во время ожидания. — О, это со мной, — не задумываясь ответил Филза. Все замолчали. Скеппи выглянул из кухни. — Мне послышалось, или ты утверждаешь, что за тобой теперь следует стая ворон? Фил пожимает плечами. — Ну да. И за моими сыновьями немного. Они живут у нашего дома, так что они к нам привыкли и подружились, меня, почему-то, особенно любят. Я зову их всех Чатом. Крафт, вообще-то, считал, что это не так уж удивительно — подружиться с воронами. Вороны умные. Он думал, что жители такого города, как этот, уж точно могут наладить хорошие отношения с этими птицами. Но, судя по реакции остальных, это не так. — Вау, — Паффи принесли её заказ, и она отложила бумаги, — Фил, да ты, выходит, какой-то вороний отец. Все легко рассмеялись, Филза тоже. А потом мужчина кое что вспомнил. — О, слушай, Паффи, — начал он, — Могу я попросить о небольшой помощи? У Таббо не осталось каких-то старых журналов, книжек развивающих, ненужных игрушек — словом, всего, что может подойти ребёнку? Хочу одолжить. — Ээм… — женщина немного ошеломлённо моргнула, — Да, конечно, есть куча барахла, которое пылится где-то. Но зачем тебе? Фил отвёл взгляд, не опуская улыбки, и неопределённо напевал. — Мм, надо? Паффи хмыкнула. — Ладно, как скажешь. Тогда я позвоню тебе, когда сможешь прийти взглянуть. Филза кивнул, и день продолжился.

***

День проходил обычно. Близнецы бездельничали, занимались своими делами, выполняли работу по дому (Томми помогал им, он полил цветы!). В один момент Уилбур увлёкся разглядыванием DVD дисков в гостиной. Через некоторое время оттуда донёсся вскрик. — Что за херня?! Техно прибежал и увидел близнеца, указывающего на стену, на которой… Ого. Там висела картина, которую они привезли из прошлого дома. А под картиной на обоях растекалась тонкими линиями кровь. Техноблейд осторожно подошёл и снял картину. За ней оказалось пятно, про которое Крафты уже забыли. Пятно стало ярче, расплылась и теперь действительно выглядело, как кровавое. — О, пятно, — раздался голос Томми, — Ха, совсем с расписания сбилось. Подростки обернулись к нему с явным непониманием на лицах. — Не объяснишь, что это? — И как с этим разобраться. Ребёнок расслабленно пожимает плечами. — Это пятно. Раз в месяц, или в полтора, или в два оно кровоточит. Вот и всё. Забейте, завтра от крови и следа не останется, а если попробуете её собрать, она превратится в грязную воду. И Томми уходит. Близнецы переглядываются, вздыхают и опять закрывают пятно картиной. Будем надеяться, из него не собирается вылезать какая-нибудь "красная рука" в лучших традициях детских страшилок.

***

Опять же, день шёл как обычно. Вечером вернулся с работы Фил. Уилбур был где-то наверху, Техно в гостиной. Фил сидел за обеденным столом и, напевая, решал кроссворд, а рядом, во главе стола, Томми сосредоточенно и очень упорно рисовал фломастерами. — Смотри! — воскликнул ребёнок и гордо поднял листок, — Это мы! На рисунке выстроились в ряд Томми, Филза, Уилбур и Техноблейд. По краям листа были намалёваны всяческие цветные узоры, гирлянды, звёздочки и цветочки. Фил нежно улыбается. — Это очень красиво, Томми, — мужчина откладывает кроссворд, ребёнок кладёт рисунок на стол и подталкивает ближе к нему, — Ты такой молодец! Мальчик гордо и немного смущённо хихикает. — И вот ещё, каждого по отдельности нарисовал, — шуршание бумаги, — Это ты, в твоей шляпе, это Уилбур с гитарой, это Техно с мечом, а это я, в короне! Филза ласково смеётся и кивает, рассматривая детское творчество. — Это чудесно, — мужчина тянется и ерошит малышу волосы, — Знаешь, можем повесить твои рисунки на холодильник. Томми восторженно вздохнул. — Правда?! Так, тогда давай повесим вот этот, где мы все, а остальные я хочу вам раздать! Филза с радостью согласился, а ребёнок умчался раздавать братьям их портреты. Фил встал и прикрепил рисунок на холодильник с помощью магнитиков. Оглядел его ещё раз. Вздохнул с улыбкой. Нет, этот ребёнок точно не демон. Он даже не пытается специально пугать их, чтобы стало действительно жутко. Даже Техно и Уил в своё время были более этим увлечены. Серьёзно, чего только стоит та история, когда Филза укладывал спать Уилбура, и тот пожаловался, что у него "монстр под кроватью". Мужчина, естественно, ласково взглянул на сына и опустился, заглянув под кровать, чтобы увидеть… Своего сына, шепчущего "монстр на моей кровати". Послушайте, да, Фил на секунду забыл, что у него близнецы. И, возможно, вскрикнул. И врезался в тумбочку, отшатнувшись. Но в этом нет ничего постыдного! Абсолютно! С каждым бывает! Кристин тогда смеялась слишком долго, чтобы Филза мог сохранить хоть каплю своей гордости. Так вот, пока что Томми по сравнению с ними — ангелочек.

***

— ...Спасибо. Томми ухмыльнулся. — Всегда пожалуйста! Я самый лучший художник в мире! Ладно, а теперь я пойду на улицу, не скучай. Ребёнок убежал играть во двор. Техноблейд посмотрел ему некоторое время вслед. Снова перевёл взгляд на рисунок. Вздохнул. Боже, когда на его лице появилась эта слащавая улыбка? Уилбур спускается и заходит в гостиную. — О, покажи и свой портрет! Подросток подбегает к близнецу и рассматривает рисунок, хихикая. Техно фыркает и аккуратно откладывает подарок, чтобы позже отнести его в свою комнату. — Уилбур, мне кажется со мной что-то не так. Уил удивлённо округляет глаза. — В чём дело? Техно вздыхает, хмурится и неопределённо взмахивает рукой. — Иногда, когда я вижу Томми, я… Мне хочется его обнять. Но, как-бы, очень сильно. Прям во всю мощь. Но я не могу, он же сломается, если я обниму его со всей силы! Уилбур посмотрел на него снисходительно, как на человека, который не знает очевидной истины. — Техно. Ты считаешь Томми милым. А когда ты видишь нечто очень милое, тебе хочется это посильнее сжать. Блейд оторопел. — Что? Да никогда. Нет. Ни в жизнь. Я никого не считаю милым. — Ой, да ладно, — Уил всплеснул руками, — ты должен считать хоть кого-то милым. Меня, например! Твоего любимого брата! Ты ведь меня постоянно обнимаешь! Я милый! — Нет, ничего подобного, и не постоянно, и вообще... Хм. Погоди-ка... — подросток призадумался. В следующую секунду его лицо озарила хищная улыбка. — Говоришь, "хочется это посильнее сжать"? Подросток озадаченно моргнул на эту реплику. Техно торжественно выпрямился и раскрыл руки. — Знаешь, Уил, я тут вдруг понял, какой ты милый... Уилбур округлил глаза. Отступил на шаг. — Так что... — Техноблейд, не смей. — Давай же... — Не подходи ко мне! Нет! — Я тебя обниму! Техно кинулся прямо на близнеца, тот издал адский визг и понёсся прочь, сшибая всё на своём пути и оглушительно крича.

***

Томми носился по заднему двору, как угорелый, сжигая энергию в ожидании ужина. Мальчик то бегал, то перепрыгивал препятствия в лице вёдер и леек, то материально, то в виде тени. Туда-сюда, туда-сюда, из одного угла в другой, пока бок не заболит, бежать, бежать, бежать… В один момент ребёнок делает особенно сильный выпад, возвращает телесный облик, спотыкается, падает. Трава царапает кожу, сердце колотится, лёгкие работают в бешеном темпе. Томми садится и заливается смехом, размазывая грязь по щеке. А потом он оглядывается и замирает. Он за забором. Случайно вылетел за пределы участка. Томми мгновенно подскакивает и уже начинает паниковать, потому что сейчас… Сейчас… … А что, собственно, должно произойти? Мальчик с удивлением осматривает округу и переминается с ноги на ногу. Шагает в сторону. Шагает назад. Снова вперёд. Он не воспламенился, не испарился, его шаги не похожи на хождение по ножам. Вот же кое-кто лживая сучка. Томми фыркает и прыгает по траве с ухмылкой. Туда-сюда, туда-сюда! Ребёнок оббегает весь дом, изучает разные расстояния — ничего! Всё прекрасно! Всё даже лучше! Мальчик смеётся, вкушая вкус свободы, и делает колесо. Не получается, он падает, но Томми не расстраивается и снова смеётся в облака, раскрашиваемые мандариновым закатом. А потом его зовут, и ребёнок быстро влетает обратно во двор. Оглядывается на дорогу, ведущую к городу. Какие же возможности его ждут?

***

Томми просыпается. Хотя нет, он уже давно не спит. Рано. Или поздно. Нет, рано. Всё серое. Он встаёт, подходит к люку и просачивается вниз. Скользит тенью дальше. Всё серое. Мальчик спускается по лестнице, очень быстро, хотя ступеней на ней слишком много. Первый этаж уже, сразу слева за лестницей проход в гостиную, при том огромный, почти во всю стену. Томми шлёпает босыми пятками по деревянному полу, хотя он ощущается как махровый старый ковёр. Ребёнок становится сбоку от дивана. На диване сидит Уилбур. Смотрит на помехи в телевизоре. Почему-то теперь на стене окно, а за окном серое. Тускло. Уилбур поворачивает голову к Томми. Лицо у него расслабленное, губы расплылись в дружелюбной улыбке. — Привет, Томми. Как спалось? Мальчик качается на пятках. — Никак. Мне не спалось. Уилбур улыбается. — Это хорошо. Сны опасны. Если тебя что-то съест во сне, ты проснёшься под землёй. Томми не двигается. Подросток отворачивается и расслабленно говорит о разных обыденных вещах, голос мелодично сливается, и смысл слов не удаётся воспринять. Он всё говорит, говорит и говорит, мечтательно глядя вдаль. Томми смотрит. — Уилбур, почему твой рот фиолетовый? Подросток замолкает. Переводит взгляд на ребёнка. Внезапно он открывает рот, который раскрывается, как змеиный, внутри него и в глазах ярко светится фиолетовый, зрачки превращаются в узкие щёлочки, Уил встаёт, Томми отшатывается. Уилбур снова становится обычным собой. Дружелюбно улыбается. Смотрит добрыми глазами. Улыбается слишком широко. Его пальцы вывернуты в неправильную сторону. Уилбур делает шаг, и Томми вскрикивает и бежит. Он прибегает на кухню. Тут светлее. У обеденного стола стоит Техно и что-то режет на разделочной доске. Его волосы распущенные, длинные, беспорядочно спадают на плечи и закрывают лицо. Ребёнок подходит к нему. Наблюдает, как подросток режет зелёный укроп. Вглядывается в его лицо, но пряди волос и тень полностью его закрывают. — Ты не видишь. Ты порежешь свои пальцы. — Нет. — Техно продолжает резать, голос звучит глухо. — Я режу чужие. Томми снова смотрит на разделочную доску, на которой нож методично разрезает мясное месиво. На столе кровь, кровь стекает со скатерти, на полу кровь. Мальчик переводит взгляд на лицо старшего. Теперь его волосы откинуты. У Техноблейда широко раскрытые, круглые и слишком детальные глаза. — Томми, ты не можешь, — его рот приоткрыт, но не двигается. Ребёнок чувствует обиду и навернувшиеся на глаза слёзы, он зажмуривается и убегает к лестнице, где превращается в тень и не глядя улетает наверх. Когда мальчик открывает глаза, то видит, что залетел в комнату, хотя двигался прямо. Она просторная и пустая, только перед широким светлым окном стоит стол, а в центре — низенькая скамейка, а на скамейке сидит Фил. Томми подходит, не глядя на мужчину, и садится с ним рядом. Приваливается к чужому боку. — Уилбур и Техно странно себя ведут. Они пугают меня. — говорит он обиженно. — Это подростковое, — спокойно и ровно отвечает Филза, всё ещё не двигаясь, — Они тебя любят, вот увидишь. Смотри, как светло. И действительно, в комнате светло. Томми смотрит в окно, но не видит сквозь него. Только свет. Мальчик хмурится. Он садится ровно. Поворачивает голову к Филу. У Фила нет лица — только чёрная, пустая дыра. Томми смотрит за плечо мужчины — за плечом улыбающаяся маска, и когтистая рука лежит на шее Фила, и Томми едва успевает вдохнуть, как коготь чиркает– Томми просыпается, крупно вздрагивая и хватая ртом воздух, и рывком садится, оглядываясь вокруг с широко раскрытыми глазами. Горло сухое. Одеяло запутало ноги. Шея болит. Это его чердак. Такой, как обычно. Всё нормально. Томми откашливает сухость в горле и отпинывается от одеяла. Пусто и холодно. Но неудобно. Ребёнок встаёт, пошатываясь, подходит к люку и, набравшись смелости, просачивается сквозь пол тенью. На втором этаже он снова становится материальным. Мальчик идёт неспешно, ясно ощущая пол под ногами и воздух вокруг. Сон теперь становится совсем нереальным и странным. Теперь смешно думать, что тогда всё казалось таким реалистичным. Томми спускается по лестнице. В ней столько ступеней, сколько должно быть. Он заворачивает налево, останавливается перед дверью в подвал. Как ни странно, она не страшная. В доме даже не так уж и темно. Так что дверь выглядит просто дверью. Там, наверху, спят его люди. Фил, Техно, Уилбур — все в минутной досягаемости, близко, совсем рядом, они тут. Томми набирает воздуха в лёгкие. — Я не боюсь тебя, — говорит он, голос выходит громче, чем он хотел, особенно в такой тишине, но ребёнок не вздрагивает. Мальчик подходит ближе на пару шагов. — Я не боюсь тебя, — повторяет он чуть тише. Томми подходит вплотную к двери, так, что теперь при лёгком наклоне можно коснуться её лбом. — Я не боюсь тебя, Дрим, — произносит он не громче шёпота. Ничего не меняется. Ночная тишина всё также звенит в своей неизменности. Воздух всё такой же чистый и прохладный. В груди не распирает от ощущения свободы. Но Томми всё равно ловит себя на улыбке. Ребёнок отходит от подвала. Смотрит на дверь в последний раз, разворачивается и уходит. У него есть более важные вещи, чтобы задуматься. Например, кого же сегодня поморозить своими холодными ногами? В конце-концов, он имеет право, люди сами предложили в случае чего приходить поспать у них. Хехе, он собирается забрать себе большую часть места на кровати, одеяло и чужую заботу. Ему нравится такая жизнь.