Книга зарисовок с мстюнами - tokrevheadcanons

Знакомая фигура в чёрном худи безуспешно пыталась открыть стеклянную дверь в зоомагазин. Каждый раз цепляя пальцами, ручка ускользала. Внушительных размеров короб в её руках не давал свободно поймать холодный металл и потянуть на себя, но и ставить тяжелый груз на сырой асфальт ей не хотелось. — Да блин! — выругалась брюнетка, со злостью пиная дверь ногой. Перед ней на звуки возни и тихой ругани появился друг и сотрудник магазина её бывшего парня. — Привет, Тора, — кинула ему девушка. Он помнил её яркой, солнечной и очень живой. Сейчас же опухшие глаза выдавали отсутствие сна и море слез, что его хорошая знакомая пролила накануне. Похожа на бледный призрак самой себя, нет привычного румянца на щеках, тёплой улыбки, которой она нередко одаривала ребят, привозя им обед, а взамен идеально ровным чёрным стрелкам красовались только красные глаза. — Рен, что случило... — Мы расстались. Оба так решили, — она прервалась, переводя взгляд своих опухших глаз в попытках обнаружить человека, с которым ей так не хотелось встречаться именно сегодня. — Кстати, где Чиф? Коробка с воспоминаниями громко опустилась на стойку. Внутри что-то звонко ударилось о дно. Красивая рамка, которую девушка сделала сама на первую их годовщину, сейчас лежала кучей осколков, как и её душа, которую разрывало от боли. — Взял пару выходных. Я думал, вы куда-то собираетесь. Отдохнуть, например, — молодой человек помахал головой, пытаясь понять. — Погоди, в смысле, как? — Казутора и правда был в недоумении. Эти двое были поистине идеальной парой, которая, казалось бы, могла просуществовать до самой старости, родить детей и завести собаку: «В отличие от меня, Чиф заслужил счастье как никто другой», — частенько думал Ханемия. — Я принесла ему его вещи; то, что он не забрал пару дней назад, — коротко проговорила бывшая подруга его коллеги, уже собираясь к выходу. — Это всё, что я хотела. Скажешь ему, что я заходила, хорошо? Если быть честным, Мацуно вовсе не оставлял своих вещей в её квартире. Под аккомпанемент повышенных тонов, что разносился в их спальне, парень скидывал без разбора под властью эмоций любые напоминания о себе в большой чемодан, который пара частенько использовала для поездок в отпуска. В первые дни после глобальной ссоры шкафы с одеждой оказались пусты; больше некому было готовить завтрак, наполняя их дом ароматом уюта; теперь никто не будил девушку, рано утром уходя на работу, нежным поцелуем в шею. Теперь у нее остались лишь милые безделушки, что хранили их прошлое, которое она так отчаянно желала ему вернуть в надежде, что так станет менее больно. Всего одна картонная коробка, набитая совместными фото, моментами и любовью, что они так сильно питали друг к другу, стояла, отчужденно ожидая приговора второго владельца этих воспоминаний. — Стой, погоди, — остановил её парень, окликая у самой двери. — Ты вообще как? — Мне больно, страшно, тошно, — она остановилась, набирая воздуха в лёгкие, чтобы продолжить свой монолог искренности, — и, кажется, я теперь не знаю, куда мне двигаться без него, — наконец она заплакала, смотря на парня своими голубыми глазами, словно ища поддержки или ожидая каких-то слов. Из её слов было понятно — она сожалеет; видимо, в разрыве виновата сама. А может, тут дело в излишней эмоциональности, которая так присуща Рен. Он смотрел, как слезы капают на её тёмную кофту, не оставляя следов. Казуторе было искренне жаль бедняжку… Пусть поначалу они и не были приятелями, но брюнет со светлыми прядями проникся теплыми чувствами к этой девушке. Несмотря на сложное прошлое Торы, парень быстро сдружился с Рен, когда та появилась в жизни друга — настоящая, взбалмошная, обожающая тактильный контакт. Брюнетка могла запрыгнуть на любимого, пока тот расставлял товары на стеллажи или внезапно поймать его лицо ладонями и подарить нежный поцелуй. Ханемия поначалу даже побаивался энергичности этой девчонки, когда та придумывала всё новые и новые вещи для их магазина или таскала раненых животных, делая грустные глаза с просьбой помочь им. Именно она стала для него первым другом женского пола, с которой можно было поговорить обо всём. Но, кажется, их разрыв свёлся к тому, что Казуторе придётся выбирать. И кажется, выбор был очевиден. — Можно? — спросил парень у девушки разрешения, как когда-то она узнавала то же самое у него, предлагая обнимашки при встрече. На простой вопрос последовал лишь кивок, а затем рыдания наполнили комнату. Она не держала себя в руках, а плакала в голос, сильнее прижимаясь к тёплому телу друга теперь уже её бывшего молодого человека. — Люблю… Я так люблю его, — шептала девушка куда-то в грудь парня, не унимаясь, всхлипывая. — Что мне теперь делать, Тора? Всё кончено… Но ответа парнишка не знал. Он вообще имел слабое понимание о взаимоотношениях людей, ведь хороших, добрых примеров по жизни у него не было. Но одно он понимал точно, — если эти двое сейчас расстанутся, то это станет самой большой глупостью в их жизнях. А это значит: нужно помочь им осознать и принять свою ошибку, пока не была совершена еще одна, в разы страшнее. — Мы всё исправим, малышка, — прошептал он ей куда-то в макушку, будто бы сам не был уверен в своих словах, но безмолвно дал обещание.