Поезд Москва-Питер

Вечер был до жути скучным, Арсений вообще не этого ожидал от выходных в Москве, отвратительные пробки загнали его в метро. Напротив садится чертовски высокий парень, с такими очаровательными кудряшками, что Арс залипает, а ещё он выглядит заебавшимся. Парень растекается по сидению, широко раздвинув длинные ноги. Что-то Арсению в голову взбредает, вагон полупустой, тихо и тоскливо, и он копирует позу парня. А когда тот, не замечая его, достаёт телефон и, уперевшись локтями в коленки, с кислым лицом свайпает ленту, Арс повторяет и это, тайком подглядывая, замечает, что на него обратили внимание. Парень подвисает, потом выпрямляется, закидывает ногу на ногу и кашляет в свой кулак. Зеркаля его движения, Арсений пересекается с парнем взглядами и застенчиво улыбается на его ухмылку. Парень вдруг подхватывает его прикол, резко меняет ноги местами и скрещивает руки на груди будто репер какой-то. Арс выгибает брови, очень плавно перекидывает ноги красиво обтянутые узкими джинсами и складывает руки. Хмыкнув парень показывает ему язык, что-то тот легко повторяет, тянется вперёд, выставляя перед собой руки, пародируя мима за стеклянной стенкой. Они дурачатся, повторяя друг за другом движения, пока на них не начинают обращать внимание и другие люди. Смеясь, парни выбегают из вагона, как только двери открываются. Арсений не знает на какой они станции и уже не помнит, куда ему нужно было. — Я Антон. — представляется парень и протягивает руку. — А я Арсений. — отвечает Арс, сжимая его ладонь, на которой красуется куча колец и браслетов. — Где это мы? — интересуется Антон, оглядываясь. Арсений находит взглядом табличку. — Тургеневская. О, а пойдём гулять по чистым прудам? — Пошли. Почему-то Арсений вдруг предлагает, а Антон так просто соглашается, на улице темно, скоро закроется метро, а они вдвоём идут по скверу в сторону пруда и болтают ни о чём. Антон хохочет со странных каламбуров Арсения, что тому льстит и радует, ему хочется всё рассказывать, узнать мнение обо всём. — Так значит ты актёр? — ухмыляясь, уточняет Антон. — Да! — невероятно довольно подтверждает Арсений. — Так, в каких фильмах ты снимался? Мог ли я тебя видеть раньше? Арс вдруг, словно стесняясь, мнётся, улыбка становится натянутой. — Не видел, вряд ли кто-то такое смотрит, да и вообще я, знаешь, в театре в Питере служу. — Служишь? Кем? — Актёром! Антон подвисает на мгновение и взрывается смехом. — Точно, а я сразу и не догадался. Арс, ну ты и кадр, конечно. Арсений с улыбкой разглядывает его ухмылку, спадающие на лоб милые кудряшки и сверкающие даже в полутьме глаза. Антон высокий, Арс редко встречает людей выше себя, и это завораживает почему-то. — Нет, ну подожди. — снова начинает Антон. — Ты скажи фильмы или сериал, точно же я мог видеть. Хотя, тогда как же я тебя не запомнил. — Вот именно. — Упрямец. Я же специально найду. Сам. — Удачи. — хмыкает Арсений, приковывая взгляд наконец не к эмоционально богатой мордашке спутника, а к показавшемуся из-за деревьев пруду. — Смотри, мы дошли. — Часто тут бываешь? — Нет, впервые. Я в Питере живу, тут вообще ненадолго. — А может останешься? — неожиданно спрашивает Антон, они, как ни посмотри, ещё не настолько близки, чтобы раскидываться такими предложениями, но парень на недоумённый взгляд ухмыляется и качает головой в сторону. — Я нашёл для тебя новое место службы. Арс наклоняет голову и среди зелени через дорогу умудряется разглядеть освещённый придорожными фонарями Современник. Невольно улыбается и пихает Антона в бок. — И правда, чего это я? Тебе же прямая дорога в Большой. — соглашается Антон и тянет его за руку, неожиданно за неё схватив. — Пошли, посидим на травке? Арсений возмущения фыркает себе под нос, пальцы у Антона прохладные и в запястья впиваются холодные многочисленные кольца, но Арс не против, на самом деле, потому что по пруду плавают утки, потому что луна отражается в воде, потому что красиво и нет суеты. Спокойно. Антон плюхается на землю и закуривает, предлагает тоже, но Арсений качает головой и глубоко тянет носом дым, он сегодня пассив. — А знаешь? Я никогда такого не делал. — сообщает Антон, вытягивая длинные ноги в сторону глади воды. — Какого такого? — уточняет Арсений, борясь с желанием подсесть ближе, поделить тепло на двоих. — Не сходил на случайной станции гулять с незнакомцем. — А с незнакомкой? — И с ней тоже. — Значит, только со мной? — спрашивает Арс, обнимая свои коленки и раскачиваясь, наплевав полностью на чистоту любимых штанов. — Значит, только с тобой. — кивает Антон, выдыхая в небо дым от сигареты, потом цепляет длинными пальцами камушек и бросает в воду, не пуская лягушек, а просто делая сильный бульк. — Вот и потонул. — Где ты будешь, когда закроется метро? — Наверное, здесь, а ты? — Я тоже. — А где хотел бы? — М… На ракете до луны. — отвечает Арсений и падает спиной назад, на эту самую луну смотря. — С Белкой или Стрелкой? — уточняет Антон, склоняя над ним своё довольное лицо. — С обеими. И ещё с обезьяной. — Это вас там собралось дохуя, однако. Арс хмыкает, прикрывая глаза, только слышит, как рядом копошится Антон, собирает камушки и по очереди кидает в пруд. Один, второй, третий, по радостному возгласу Арсений понимает, что четвёртый полетел удачно. — Жалко хлеба нет. — сетует Арс и смотрит на профиль Антона. — Я не голодный. — сообщает тот. — Для уток, а не для тебя, вон они крякают как. — А для меня тебе жалко, что ли? — Для тебя я мягкий возьму, не как для уток. — Какая честь. — смеётся Антон, ложится рядом, но вместо беззвёздного неба смотрит на Арса. — Чувствую себя сумасшедшим. — Это не настолько сумасшедше, как тебе кажется. — сообщает Арсений, припоминая все свои неординарные поступки. — Может быть хуже? — Ты мог бы ехать со мной в машине в неизвестном направлении. — Так мне нужно тебя опасаться? — Если только ты боишься спонтанных поступков и неординарных предложений. — Никогда не имел таких фобий. — И определённо напрасно. — вздыхает Арс и резко поворачивает голову, ловя взгляд сонно прищуренных глаз лежащего рядом на стылой траве у пруда посреди Москвы парня, с которым он знаком от силы минут двадцать. — Не в момент, когда всё остальное кажется напрасным. — дёрнув плечом, отвечает Антон, поджимает губы и косит глаза в сторону. Арсений подаётся вперёд, успевает заметить, как округляются переливающиеся зелёно-карим глаза парня, и прижимается губами к его губам целомудренным, но ощутимым поцелуем. Он касается пальцами колючих от щетины щёк, сжимает губами нежно, всасывая, сначала верхнюю затем нижнюю губу, ловит вздохи вырвавшиеся от неожиданности. Антон не отталкивает, отвечает, но больше от растерянности и, кажется, срывает длинными пальцами траву. Арс отстраняется, рассматривает горящие в темноте румяные щёки, чмокает в губы ещё разок и улыбается довольный своей шалостью. — Так это не я сошёл с ума. — хрипло бормочет в изумлении Антон. — Если тебе так удобно это назвать. — соглашается Арсений, перекатывается снова на спину, облизывает губы и смотрит в небо, пустое, тёмное, московское. — Блять. Ну и пиздец. — Прости, всё же я перегнул. Просто такая романтика накатила, сентиментальность, что ли. — Со мной романтика? Ты ебанутый? — Да. — Охуеть. И тебе понравилось? — А тебе? Антон заметно смутившись, что-то зафырчал носом, замычал и спрятал всё ещё пылающее лицо в ладонях. Чёрт, в этом парне очаровательны не только его чудесные кудряшки. Арсений уже наплевал на приличия, на вероятность быть обнаруженными, поэтому не стесняясь утыкается носом в его вихры за ухом, в это самое ухо целуя. — Я никогда не встречал настолько притягательного человека и ничего не могу с собой поделать. — признаётся Арс, тон его совсем не звучит виновато, хотя должен бы. — Я в ахуе, Арсений. — с истеричными нотками заявляет Антон и сверкает на него недовольным взглядом из-за ладоней. Арсений собой до безобразия довольный, всматривается в часы на запястье Антона и хмурит брови. — Метро закрылось. — Бля, серьёзно? — мгновенно переключается Антон и тоже пялится на время. — Сука, уже так поздно. — Закажем такси напополам? — Я думал, ты никуда не спешишь. — Я и не спешу. Могу хоть всю ночь валяться тут с тобой. — А вот мне завтра на работу. — возражает Антон. — А у меня поезд в Питер. — Когда? — Через… — Арсений цепляет его за руку и снова смотрит на часы. — Десять минут. — Ты не просто ебанутый, ты пиздец конченный. — А поехали со мной? На ближайшем поезде, будем гулять по крышам, пить вино и курить. — Ты же не куришь, разве нет? — удивляется Антон. — А я с твоих губ курить буду. — бесстыдно заявляет Арсений и садится, тянется, разминая затекшую от твёрдой земли спину, и обнимает свои коленки. — Ты уже всё придумал? А как я объясню своё отсутствие? — Да ты даже не рассматриваешь вариант послать меня нахуй. — Я заинтригован. До вокзала всего минут десять на такси, на поезд Арсения им не успеть никак, но следующий точно не придётся ждать так уж долго. А утром, всё уже будет иначе, вся спонтанность и романтика безрассудства разобьётся об взрослую реальность. — А у тебя нет хоть каких-то вещей? Ты же собирался ехать домой, так? — интересуется Антон, разглядывая Арса впервые, наверное, настолько внимательно, при нём очевидно нет ни чемодана, ни хотя бы рюкзака. — Мне особо ничего не нужно, кое-что хранится у друга на квартире, а остальное… Дело наживное. — пожимает плечами Арсений. — Ты… Я не устану это повторять. — Поразительно. Что-то не вижу я, чтобы у тебя был собран чемодан. — Справедливо. Но у меня в Питере и нет друга-товарища с запасными шмотками для меня. — А как же я? Антон начинает хохотать. И они, совершенно потеряв голову вызывают такси, для дурачеств им не нужен катализатор в виде алкоголя, они справляются своими силами, опьянённые чем-то другим или друг другом. Ленинградский вокзал отчего-то кипит жизнью даже почти в два ночи. Арсений попивает крепкий кофе без сахара, разглядывая всю эту суету, вдыхает запах чебуреков и улыбается своим мыслям. Антон рядом с ним этот самый чебурек уплетает, уже третий по счету, из кармана его толстовки торчат корешки их билетов, на удачу в купе на нижние полки, если повезёт, то соседи попадутся понимающие к двум свихнувшимся лбам. — А чего, тут всегда так людно? — интересуется Шастун, теперь Арсу известна и его фамилия, ему не привыкать к вокзалам, даже комсомольская площадь не такая редкая для него локация, но спросить ему всё равно приспичило. — Так лето же. — напоминает Арс. — Точно. — Пошли скорее, там уже посадка. — Блять, я, наверное, на всю жизнь запомню этот день. — сообщает Антон, спеша за ним следом. Проводница окидывает их усталым взглядом, ей никакого нет дела до двух придурков без багажа. В купе на верхних полках храпят мужчины солидного вида, которых Арс с Антоном стараются не разбудить всеми силами, перешёптываясь друг другу на ухо и хихикая в сгиб шеи. И всё так просто, совсем не странно, они здесь и сейчас, жизнь круто сменила размеренное течение на безумный поток. — Блять, если в итоге ты меня убьёшь, я буду тебя преследовать в виде призрака, ясно? — шёпотом грозится Антон, но звучит совсем не агрессивно, утыкаясь при этом носом Арсу в висок. — А если я привезу тебя в Питер и брошу? — развеселившись, уточняет Арсений, отстраняется, заглядывая ему в глаза, купе освещает лишь редкие фонари вдоль рельсов, вагон мерно покачивается с привычным стуком колёс. — Тогда я буду преследовать тебя живым. Арс улыбается и поправляет ему сбившуюся комком чёлку на лбу, они сидят совсем вплотную, хотя на нижней полке полно места. Антон рассматривает его лицо, хмурится о чём-то задумавшись, он так делает уже не в первый раз, то ли сомневается, то ли всё ещё не верит. А потом наклоняется и целует, в этот раз первый. И всё же Арсений этого больше не ожидал, чем ожидал, потому, когда немеющих губ касается чужой горячий язык, он их невольно раскрывает, прижимается сильнее. Разогнаться они не успевают, над головой что-то глухо бьётся об стену, скрипит металл креплений и бормочет что-то попутчик. Парни резко отстраняются друг от друга, разгоряченные, с очумелыми лицами. Арс завороженно всматривается в потемневшие глаза Антона, а затем оглядывается, заглядывает на одну верхнюю полку, на вторую, но всё тихо, их никто не обнаружил. — Отбой паника. — бормочет Арсений и хмыкает, поворачиваясь снова к парню, который плевать похоже на всё хотел и тянется к нему снова, оказывается остановлен уперевшейся в грудь рукой. — Подожи, подожи, мой хороший, пойдём выйдем. Антон не сопротивляется, идёт за схватившим его за руку Арсом, в коридоре куда свежее, чем в закрытом купе, открыто окно, и стынет немного голова, но всё же. Арсений приводит парня к туалетам, на удивление чистым и просторным, чтобы два мужика под два метра ростом смогли в одной из кабинок закрыться. Почему-то Арс не ожидал, что его прижмут к стене так резко, но тянет руки, хватаясь за его плечи, и выгибается, прижимаясь сильнее к теплому телу. Антон целуется классно и много, ему очень нравится целоваться, хоть они больше не на бережке, поцелуи теперь далеки от невинных, а рука Арсения спускается вниз и забирается под толстовку. Антон резко вздыхает, разрывая поцелуй, прижимается лбом к его лбу и слегка дрожит. Арс чувствует, как напрягаются мышцы под его пальцами, а сам спускается поцелуями ему на шею. — Арс! Чёрт… — слабо протестует Антон и откидывает голову, давая больше пространства для манёвра. Арсений ухмыляется, прихватывает губами мочку его уха, тянет за неё, совершенно неприлично посасывая, одновременно с этим добравшись ладонью до его груди и сжимая между пальцев затвердевший сосок. — Блять. — шипит Антон, крепко впиваясь пальцами ему в поясницу, хотя до этого скребся ими об стенку. Им и здесь нужно быть тихими, но все эти вздохи и бормотания так заводят Арса, что ему не хватает выдержки хотя бы попросить быть тише. И ему хочется сорвать с парня одежду, исследовать губами обнажённую кожу, чтобы срывать с его губ всё больше звуков. К сожалению, тут не место и не время, здесь лишь быстрая разрядка и неловкость двух незнакомцев. Арсений отрывается от восхитительно длинной шеи, ловит расфокусированный взгляд зелёных глаз. Антон вне ожидания не пытается всё прекратить, вспомнить кто он и что всё это должно быть неправильно, он лишь наклоняется и целует восхитительно припухшими губами. Арс думает, что стоит спросить, пусть они и не пьяны, оба достаточно в своём уме, но всё происходящее такой абсурд и происходит в поезде Москва — Питер. Арсений открывает рот, чтобы на самом деле спросить, но для этого придётся вытолкнуть из него язык Антона. И это так смешно и глупо, что вырывается хихи невольно. — Что? — спрашивает Шастун, в яркой лампе им друг друга прекрасно видно. — А ты не против? — интересуется Арсений, извиваясь как уж в его руках, тыкается в лицо губами, оставляя мокрые поцелуи. — Не против чего? — Этого. — Арс пропихивает ему между ног коленку, прижимается пахом к бедру и невыносимо зажатым в узких джинсах членом. Антон сглатывает, смотрит куда-то вниз, но они придавлены друг к другу грудными клетками. Должно быть он понимает, что на него другой реакции быть и не может. — Ты охуенный. — сообщает Арсений ему на ухо, а путешествующая под толстовкой ладонь добирается до пояса джинс и пальцами под него пробирается. — Да ты… Стой, стой, что? — Антон кажется по-настоящему растерянным, а ведь у него там в штанах тоже, кое-что заинтересовано в происходящем. — Говорю, что хочу тебя. — Блять. Арс спокойно за ним наблюдает, не лезет в трусы, просто неспешно расстёгивает пуговицу и молнию на джинсах одной рукой, а другой зарывается в кудряшки на его затылке. Он мог бы просто сделать ему приятно, но сейчас хочется немного большего, какой-то отдачи, на которую он в данной ситуации, должно быть, даже права-то не имеет. Антон снова опрокидывает все его ожидания, стягивает свои штаны вниз, позволяя им грузно шлёпнуться телефоном на пол, и опускает руки на ремень Арсения, облизывает губы и никак не может с ним справиться, отчего раздражённо фырчит. Контакта между ними всё ещё мало для Арса, но он рад, что не напугал своими предложениями, он помогает расстегнуть ремень, застежку и освободить себя от чертовски узких джинс. Бельё совсем не скрывает возбуждение, которое у обоих ярко выраженное, что не может не радовать. — А как? Ну, ты меня или?.. — уточняет Антон, с благоговейным ужасом рассматривая выразительные очертания чужого члена. Арсений выгибает бровь, хмыкает, сжимает в ладонях его щёки и успокаивающе чмокает в губы. — Расслабься, Антош, притормози своё бурное воображение. — Тогда, что мне делать? — То, что ты хочешь. — легко отвечает Арс, хватает его за бёдра и вжимает их друг в друга, отчего тот рвано выдыхает и вздрагивает. — Точно не забуду. — подтверждает Антон, упирается руками в стену по обе стороны от его головы и чуть двигает тазом, невольно пропуская утробный стон. Арсений скользит губами по линии его челюсти, спускает ниже сначала его трусы, об его живот сразу трётся влажная горячая головка члена Антона, затем он спускает свои и обхватывает оба члена вместе. Это не что-то особенное, не то, что успел напридумывать Шастун, а просто очень приятно, необходимо до звёздочек. Антон тяжело дышит ему в шею, в неё же целует, скорее всего на чувствительной коже останутся следы от его поцелуев, но это не волнует Арсения. Он двигает рукой всё быстрее, глушит стоны в чужом плече и млеет от давления чужого тела, прижимающего его к стене. — О, боги, блять. — стонет Арс, когда Антон сильнее жмётся, прикусывает кожу у ключицы и обхватывает своими невероятными длинными пальцами его руку. Он теряет немного связь с реальностью, тонет в горячем поцелуе и задыхается на секунду, изливаясь в их сцепленные ладони. Антон целует ещё, ему плевать на скользкие пальцы, на опавшие члены, ему лишь бы ещё чувствовать ускользающее волшебство момента. Арсений дышит загнанно ему в рот, с трудом разлепляет глаза и считает зачем-то подрагивающие ресницы на его веках. — Пиздец. — заключает Шаст, и, наверное, он прав, сейчас им положено разойтись, но они заперты, не в туалетной кабинке, конечно, но в одном поезде, в купе, в которое они не хотят возвращаться. Приводят они себя в порядок молча, тихо, гуськом покидают тамбур возвращаются в коридор, все двери купе к счастью закрыты, что не типично, но это мало волнует. Арсений упирается локтями в поручень, разглядывает однотипные деревья, быстро мелькающие перед глазами. — Я не люблю поезда. — говорит он. — А чего так? — интересуется Антон, расслабленно привалившийся к окну спиной и вытянувший ноги аж к противоположной стене. — В них время застывает. Хорошо, если пришёл и сразу уснул, а так… — Арс поднимает голову, пересекаясь взглядом с наблюдающим за ним парнем. — От скуки творишь хуйню? — Нет, просто не могу оставаться на месте так долго. Антон оглядывается на окно, они встречают тут рассвет, он ещё пару часов назад точно не думал, что вот так вот будет стоять, с растекающимся по телу спокойствием и приятно тянущими ощущениями. Он цепляет Арса за подбородок, наклоняется и мягко целует, как знак того, что ничего не закончено, что всё это не просто так, не случайность. Постепенно из купе начинают выходить люди, начинается движение, совсем скоро Тверь, остановка одна минута. — Пойду покурю. — сообщает Антон, когда поезд останавливается. Арсений лишь кивает, провожая его взглядом, вместе с людьми, катящими за собой чемоданы или тащащие спортивные сумки через плечо. Он возвращается в купе, опустевшее на двух людей и не ждёт его возвращения, сейчас он доедет до Питера со всё ещё дрыхнущим на верхней полке мужиком. Арс стелет постель и забирается под одеяло, натянув его до самого носа, ему хочется спать, но всё ещё ощущающиеся на теле фантомные прикосновения уснуть не позволяют. Арсений жмурит закрытые глаза, когда отодвигается дверь и купе заполняет приглушенный свет из коридора, а спустя секунду становится снова темно, насколько это возможно при свете вокзала, и в нос ударяет запах сигарет. Антон садится рядом наклоняется, словно проверяя спит ли он, вроде как прислушивается или просто разглядывает торчащую из-под одеяла макушку. — У меня бессонница. — сообщает Шастун доверительно и плюхается рядом, вжимая Арса в стенку. — Антон! Если мужик проснётся, вряд ли он будет умиляться тому, что мы тут с тобой обжимаемся. — шёпотом возмущается Арсений, вылезая из-под одеяла. — А это моё место вообще-то. Арс даже поспорить не может, хотя бы потому что не помнит сам. А ещё Антон об него греется, утыкается носом ему в ключицы, зарываясь под одеяло лицом, и обнимает себя руками. Каким-то образом они умудряются уместиться на полке вдвоём, хотя, Арсений предполагает, что согнутый в три раза Антон висит задницей над полом. Он высовывает из-под одеяла руку, обхватывает широкую спину и прижимает парня к себе сильнее, зарывается пальцами в кудряшки, просто потому что не может удержаться, и массажирует ему затылок. Вопреки своим заявлением Антон начинает посапывать мгновенно, очень трогательно и доверительно к нему прижавшись. Какая интересная у него бессонница, впрочем, уже почти пять утра, и где-то через четыре часа им вставать.