Поезд Москва-Питер

Когда Арсений открывает глаза, то тут же пересекается взглядом с мужиком сидящим напротив, тот с задумчивым видом глядит на них и жуёт огурец, которым очень свежо пахнет на всё купе. — А чего, так холодно что ли было ночью, мужики? — спрашивает он и звучно отхлёбывает из стакана чай. — Ага. Вообще пиздец. — соглашается Арс, убирая подальше руки от Антона, его бы стоило разбудить по-хорошему. — А сколько времени? — Полдесятого. — Блять, мы едем обратно в Москву? — Арсений вскакивает и оглядывается. — Нет, приедем только без четверти одиннадцать на Московский. — смеясь, поясняет мужчина, всполошившемуся Арсу. Антон рядом с ним что-то бормочет во сне, вытягивает руку и хапает его обратно, заставляя лечь и продолжить служить ему тёплой подушкой. Арсений вспоминает, что это тот его поезд должен был приехать в девятом часу, а они на следующем поехали. Они. Он рассматривает лохматое чудо, жмущееся к его шее, бросает очень неловкие взгляды на попутчика, которому в сущности до них видимо нет никакого дела. В десять Арсений всё-таки расталкивает Шаста, потому что Димас, как представился попутчик, очень аппетитно завтракает. Антон отпускает Арса, но сам вставать ни в какую не соглашается. Зато, когда Арсений после водных процедур в туалете возвращается с двумя стаканами и добытыми у проводницы батончиками, парень сбрасывает сонливость тут же и едва не залпом выпивает предложенный чай. Пока Арс потягивает свой кофе. — Пиздец я голодный. — жалуется Антон, бросая взгляды на чужие бутерброды, половину от шоколадки Арса он уже выклянчил. — На вокзале ты три чебурека умял. — фыркает Арсений, который в последний раз ел часов в семь вечера. — Так, то когда было. — Да ты не стесняйся, малец, угощайся. — Дима подталкивает ему контейнер с нарезанной колбасой и сыром, хлеб и контейнер с овощами. — Мне мать в дорогу вон сколько всего положила, а дома жена ждёт с разносолами, мне столько не съесть. — Спасибо! — благодарит Шастун, с удовольствием настраивая себе трехэтажные бутерброды. — Вы тоже угощайтесь, Арсений. — Да, нет, я не завтракаю. — отказывается Арс, неловко закидывая ногу на ногу. — Ладно тебе, Арс. Загнёшься ещё. — возмущается Антон и настойчиво пропихивает ему в рот огурец. — Хоть огурчик пожуй, свеженький. Арсений смотрит на него с прищуром, вызывая ассоциации и с огурцами, и со взять в рот, из-за чего тот поджимает губы, пряча улыбку. Всё у них так странно, спонтанно и дико. Поезд прибывает на вокзал без опозданий, Антон очень заинтересованно вертит головой, разглядывает бежевые стены, огромный памятник посреди зала, кажется он только начал осознавать происходящее. — Я очень надеюсь, что тебя не уволят из-за меня. — говорит Арсений, вдруг этим озаботившийся. — Меня покрыли говном, но выходной я себе выбил. — беззаботно отмахивается Шаст. — Только насчёт крыш и всё такое, я бы лучше в душ. Где тут отель ближайший? — Зачем тебе отель? Поехали ко мне. — Уверен? — Мы разве для этого недостаточно ещё близки? Антон хмыкает, качая головой. Арсений в самом деле совсем не боится, зовя его к себе домой, они заваливаются в такси, и Антон всё ещё глазеет вокруг. — Ты впервые в Питере? — интересуется Арс, восхищаясь его интересом. — Нет, но всё как-то было раньше не до этого, а сейчас… У меня полно времени. — отвечает Антон. — Тогда мы точно пойдём гулять весь день. — Откуда в тебе столько энергии? — Ты ещё не видел всё на что я способен. — Боюсь представить. — вздыхает Шастун, натягивает на голову капюшон и вытягивается на сидении, словно собираясь досыпать остаток поездки. Как бы не хотелось его растормошить, Арс не решается делать это при таксисте, поэтому до дома они едут молча. Арсений не верит, что наконец добрался до своей квартиры. Антон, получив в распоряжение хозяйскую футболку, тут же умотал в ванную. Арс ставит мертвый уже несколько часов телефон на зарядку и тут же получает тонну сообщений от потерявших его друзей. Это хорошо, что дома запасная зарядка есть, а то рюкзак со всеми вещами остался у знакомого, который всё-таки уехал на том поезде. Он откладывает объяснения на потом, ставит телефон на беззвучный и отправляется на кухню, ожидаемо в холодильнике мертвая мышь, а парень в его ванной всё ещё голодный. Но не спросив он не решается что-то заказывать, поэтому идёт обратно в спальню, чтобы переодеться. Тогда он впервые разглядывает себя в зеркало внимательнее, в туалете поезда было как-то не до этого, больше волновала раздолбанная укладка. Арсений подходит ближе, на шее следы есть, но они не так выразительно видны, как один приметный засос у ключицы, его не видно было за воротом кофты, а сейчас, когда он разглядывает себя с голым торсом. Арс трёт засос пальцами, что естественно бессмысленно, а ещё приятны воспоминания приведших к этому событий. — Я, ебать, будто заново родился. — заявляет Антон, появляясь в комнате, и застывает, взглядом скользя по голой спине Арса. Неужели он втыкал так долго? Арсений хватает с полки футболку и прижимает к своей груди, оборачиваясь. — Ты чего вдруг застеснялся? — спрашивает Шаст, облизывает губы и подходит ближе. — Не знаю, просто… — отвечает Арсений, отходя назад и прижимаясь спиной к зеркальной дверце шкафа. Антон касается пальцами его плеча, проводит до засоса, с мокрых волос стекает вода по лицу, капает на пол и одна капля попадает на нос Арса, который вздрагивает от неожиданности и дрожит от касаний. — Не сердишься из-за этого? — уточняет Антон, наклоняется и целует оставленный им же след. — Антон, я ведь не успел ещё принять душ. — протестует Арсений, потираясь лопатками об холодное стекло. Шастун хватает его за бока, тянет за собой и, плюхнувшись на постель, сажает к себе на колени, футболку откидывает в сторону, а носом ведёт от груди до шеи, собирает губами родинки. Арсений хватается за его плечи, ёрзает задницей по тощим коленкам и дышит поверхностно. Как-то так они меняются резко ролями, что Антон перенимает инициативу, скользит поцелуями по его плечам и шее. Сдавшись, Арс ловит его губы поцелуем, обхватывает руками и трётся голым животом об свою же футболку на нём. Сейчас есть возможность быть ближе, громче, без страха быть пойманными. Потому Арсений стаскивает с Антона футболку и заваливает на спину, целует вдумчиво и долго. И им вдруг вот этого с лихвой, как подростки тискаются, развалившись посреди постели. Шаст заваливает Арсения набок, всё не разрывая поцелуй, они трутся коленками, улыбаются, скользя ладонями по обнажённой коже. Антон заглядывает Арсу в глаза и гладит по щеке. — Ты такой красивый. — шепчет Антон и хлопает глазами, будто не это вовсе он хотел сказать. Арсений поджимает губы с улыбкой, трётся носиками, всячески пытается отвлечь. — Вообще-то правда. Ты мне понравился сразу. — всё же продолжает мысль Шастун. — Антон, ты чудо. — хмыкает Арсений и чмокает его в лоб. — Это пиздец, я в Питере, блять, обжимаюсь с мужиком, я… Это вообще всё нормально? — А тебе ненормально? — Мне нет, а тебе? — И мне. Антон разглядывает его лицо, гладит щёку, проводит пальцем по нижней губе и тянется вперёд целует в уголок губ, прикрывая на мгновение глаза. Арсений перебирает мокрые кудряшки, путаясь в них пальцами, зажимает его ногу коленками, теснее прижимаясь, и целует в кончик носа. — А как же вино и сигареты? Крыша и поцелуи? — сетует Арс, но из объятий выбираться не спешит, ещё и рука Антона его за спину обхватывает. — Всё успеем. — обещает Антон и добирается губами до губ, проводя пальцами вдоль его позвоночника. И все эти часы непреодолимой тяги друг к другу, всё так удивительно гармонично, они едва ли что-то друг о друге знают, но доверяют больше чем кому-либо, когда-либо.

***

За окном настолько всё иначе, что у Антона дух захватывает, это не Москва. По Питеру гуляет ветер, он сдувает пепел с его сигареты, пока парень курит в открытое окно на кухне, точнее на переделанном дополнением к кухне балконе. Крепкие руки неожиданно обвивают поперёк живота, Арсений ставит подбородок ему на плечо и прижимается щекой к шее. — Ты докурил? — интересуется Арс, забираясь руками в широкий карман на его толстовке. — Почти. — отвечает Антон, чуть отклоняясь назад, потом заводит руку назад и касается его бока. — Ты чего раздетый припёрся? — На мне всего лишь нет футболки. Ты замёрз? Антон тушит сигарету в блюдце, закрывает окно и разворачивается, прижимая его к себе плотнее. Арсений жмётся ласково, трётся щекой об его плечо и чмокает в шею. Однажды придётся вернуться в реальность, чего совсем не хочется никому. Арс его отпускать не хочет и пусть один из них окажется маньяком, это теперь неважно. — У меня сейчас в голове столько песен и про подоконник, про мальчика из Питера, батареи. — делится Антон, шепча ему в макушку. — Так и запишем. — хмыкает Арс, чуть отстраняется и тянется вверх, целуя горькие от сигарет губы. — И где ты вообще мальчика увидел? — Если только ты не идентифицируешь себя как-то иначе. — Шаст улыбается, потираясь бедром об его пах. Арсений выразительно выгибает брови, закусывает губу и вжимается в его ногу сильнее. Они словно знают друг друга вечность, словно не познакомились накануне при странных обстоятельствах, а всегда обжимались вот здесь на кухне Арсения. И Арс всё же неугомонный, сколько бы Антон ни смотрел на него кусая губы, тот всё равно тащит его на улицу. Они покупают не вино, а пиво и шаурму, забираются повыше, вокруг крыши на солнце сверкают серые, оранжевые и купола какого-то храма вдалеке. Долго спорят как всё-таки правильно шаурма, шавуха или шаверма, и ещё дольше целуются. Тепло, лето всё-таки, хоть весна была до жути холодной. Антон дремлет на коленях Арсения, который перебирает пальцами его кудряшки, без укладки и фена они завились совсем плотно и играть с ними очень приятно. Они могли бы проводить здесь закат и встретить рассвет, но время только четыре часа дня, вечером Шасту придётся вернуться в Москву. Телефоны выключены, они вне зоны доступа, их не найти, они немного счастливы, кажется, впервые за столько лет. — Я, наверное, всю жизнь именно этого искал. — говорит Арсений, разглядывая застилающие небо облака, того и гляди приветливая погода сменится типичным питерским дождём. — Чего? Пособника для ебанутых поступков? — уточняет Антон, чуть ёрзает, устраивая удобнее затёкшую руку, но вставать с него упрямо не собирается. — Пособника. Точно. Антон хмыкает и просовывает пальцы в дырки на штанах на его коленках, лишь бы касаться кожи подушечками пальцев. И Арсений откуда-то знает, что у него в груди трепещет, потому ли, что у самого так? Будто всё случившееся, он никогда не сможет забыть. И пусть впереди только неизвестность. Как Арсу хотелось провести здесь с ним как можно больше времени, но Антон мёрзнет, разворачивается и зарывается холодным носом в складки его кофты где-то в районе тазовой косточки, почти засыпает. — Антош, не спи, милый, тебя ведь продует. — зовёт парня Арсений и гладит его по щеке. Антон мычит что-то недовольное и сильнее прижимается, умиляет своей непосредственностью. Арсений достаёт телефон, хочет сделать фотографию, но тот выключен, приходится ждать, пока включится, и тогда он фотографирует спящего на своих коленях Шастуна, фото никто никогда не увидит, но он будет им любоваться. Пока не начались звонки, ставит на авиарежим и снова тормошит Антона. Нехотя Шаст выпрямляется, тянется сладко и зевает даже. — Какая выборочная у тебя бессонница. — хмыкает Арс. — Сам не знаю, что у меня такое. — отвечает Антон, доставая пачку сигарет. — Обычно я хуёво засыпаю и ещё хуже просыпаюсь. — Это ты так флиртуешь? Шаст округляет удивлённо глаза, смотря на него, возле губ застывает рука с зажатой между пальцев сигаретой. — Нет! Ничего подобного! Арсений смеётся, треплет его по макушке и целует в щёку. Потом перекидывает через его коленки ногу и садится на них, закидывая на плечи руки, не прижимается, но красиво изгибается, заглядывая ему в глаза. — А я флиртую. — сообщает Арс. — Арс, я не успеваю с тебя охуевать. — заявляет Антон, чуть отворачивается в сторону и прикуривает от зажигалки, затем вальяжно опускает ладонь ему на поясницу и выдыхает дым по ветру, чтобы ему в лицо не задуло. — Ты можешь ниже. — шепчет Арсений ему на ухо, вертит задницей намекая, и обхватывает губами фильтр сигареты, совсем рядом с его губами и касаясь пальцев. — Не здесь же. — почти задыхаясь, возмущается Шаст, прихватывает кончиками пальцев его подбородок, целует в дыме и просовывает всё же пальцы другой руки ему в задний карман. — Блять. Арсу хочется запечатлеть всё: длинные пальцы в кольцах, держащие сигарету, пухлые губы, покрасневшие от поцелуев, расширенные зрачки в зелёных глазах, упавшие на лоб кудряшки. Всё это отдельный эстетично-прекрасный кадр, который никому нельзя показывать, который только для него. Арсений целует, кусает, дышит тяжело, едва не стонет от наслаждения, как ему хорошо. — Бля, Арс, а если нас увидят? — спрашивает Антон шёпотом ему в губы. — Мы притворимся невидимыми. — отвечает Арсений. — Если бы все проблемы можно было так решать. В чём-то Антон всё же прав, вокруг сплошь низкие дома и на освещённой солнцем крыше, они как на ладони, а показывать их чувства кому-то совершенно не хочется. Они возвращаются в квартиру Арсения, двигаются по коридору так медленно, всё время прижимаясь к стене и долго много целуясь. Арс освобождает их от одежды, всё больше трогает, касается, целует, так много целует, Антон плывёт пухлые губы хватают воздух и мешают вздохи со стонами, и ложится на постель он так послушно. — Антош. — шепчет Арс, касается при этом губами его кожи и ведёт кончиками пальцев по его бокам вниз. — Я… Шаст от тембра его голоса дрожит, сминает пальцами одеяло и ёрзает. Арсений поднимает голову с его груди и заглядывает в глаза. — Арс. Ты красивый. — сообщает Антон и гладит его по щеке. — Я спросить хотел. — Арс облизывает губы, наклоняется к его лицу и почти касается его поцелуем. — Да — Придурок, я же ещё не спросил. — А ответ может быть другим? — интересуется Шастун, на нём из одежды только кольца и браслеты и их бы снять. — Я хочу тебя. — говорит Арс, берёт его за руку и снимает лишь часть колец, его ещё больше заводят длинные пальцы в металле. — Блять, очень хочу. — И я тебя. Арс, да, хочу. Арсений улыбается нежно, целует его в лоб, долго ласково в губы и спускается вниз, покрывая поцелуями его торс, кусает за соски и ведёт языком по ямочке на тазобедренной косточке, и не дразнит лишний раз, обхватывает ладонью его член и двигает кулаком пару раз. — Ах, блять! — вскрикивает Антон и цепляется пальцами за волосы Арса, когда тот обхватывает головку его члена губами. — Арс, Арс, Арсений! Арсений поднимает на него томный взгляд, что в совокупности с членом во рту действует на Шаста как пиздец, а потом ещё и заглатывает так глубоко. Тут только и остаётся, что растекаться под ним безвольной массой. В моменте, когда Антон готов кончить позорно быстро, он выпрямляется и смотрит пристально, своими сейчас такими лазурными глазами. Хочется притянуть его к себе, скрыть это блядство, блестящие губы и довольную ухмылку. Арсений тянется вперёд, но замирает, не добравшись до губ, Антон притягивает его сам, не брезгует ни собственной смазкой, ни обильными слюнями. И как же всё-таки хорошо с ним целоваться. Арс под его руками изгибается весь, трётся напряжённым членом об его живот, тяжело дышит ему в рот. Шастун обхватывает ладонями его лицо, крепче сжимает коленками его бока и скользит языком по его нижней губе. — Антон, ты ещё не протрезвел? — уточняет Арсений, перебирая кудряшки, чувствуя себя в его руках так идеально. — Я не пьян. Ты не подумай, я в себе. — заверяет Антон. — Мы же выпили по бутылке. Арс касается пальцами его губ, и тот всасывает их в рот, так горячо, что он вымученно стонет, кусая свои губы. Шаст такой старательный, искренний и милый, дрожит, когда влажные пальцы скользят вниз по его животу. Он уже кажется готов ко всему, жмурится, задержав дыхание. Арсений целует его в шею, щёку и смеётся. — Слюной, Антош? Никогда не позволяй такой хуйни никому. Антон открывает глаза и хмурит брови, поджимая обиженно губы. Арс садится на пятки и разглядывает его сверху вниз, гладит ладонями бёдра и чмокает в коленку, поднимаясь с постели. Он возится в ящике комода, пока Шастун волнуется, хватает свои коленки и плотно прижимает их друг к другу. Арсений садится рядом с ним, отвлекая от созерцания своего же стояка. — Антон, я не жду от тебя ничего, чего бы ты не хотел. — напоминает Арс и гладит его по щеке. Антон накрывает его ладонь своей, глядит внимательно, а потом резко обхватывает за талию и перекидывает через себя, прижимая к постели. Арсений удивлённо округляет глаза, но быстро прикрывает их, когда Шаст наклоняется и целует его, они целуются уже мокро, грязно и развратно, сгорая от нетерпения. Ему так хорошо, что голова кружится, он млеет под руками Антона, которые изучают его тело, сжимают бока, и Арс ахает, выгибаясь, когда тот зажимает в кулаке оба их члена. Шастун скользит поцелуями по его шее и облизывает ключицы. А Арсений сжимает его ягодицы и прижимает к себе, больше, ему нужно больше. Он немного злится на себя, нельзя так, не зная границ друг друга, не поговорив, не обсудив, лезть кому-то в задницу. И вроде он много раз сказал, но поняли ли они друг друга правильно? Антон вдруг тянет куда-то руку, а потом вкладывает Арсу в ладонь флакончик. — Делай что нужно. — просит он, перекатываясь на спину и подтягивая к себе коленки. Арс поворачивает голову и грызёт губу, пока они вот так лежат рядом и смотрят друг на друга, ему кажется, что рядом кто-то родной, настолько насколько у него в жизни никого не было. — Антош, ты такой хороший. — шепчет Арсений, поворачивается, чмокает в губы, колючую щёку, игриво прикусывает подбородок. — Милый. Блять, тебе не обязательно, слышишь? — Почему ты сомневаешься? Ты не хочешь меня? Или… Что не так? — прямо спрашивает Антон, поджимая губы. — Ты и в поезде не захотел. — Ты когда-нибудь спал с парнями? — Ты спал, этого достаточно. Арс качает головой, но Шастун уже наклоняется к нему, целует, увлекает. Сдаться тут, или всё же поговорить, о чём он собственно вообще переживает? Как будто впервые спит с первым встречным, но с Антоном хочется по-другому, хочется быть хорошим, чтобы это было не на один раз. — Я готов уступить тебе, не думай, что у тебя нет выбора. — сообщает Арсений, всё же наваливаясь на него сверху. — Я… Сам не знаю, чего хочу. Арс, я даже не уверен, что всё происходящее реально. — отвечает Антон и трогает его плечи, ключицы, доказывая себе, что всё на самом деле теплотой его кожи. Всё это приключение, из тех что происходят в туалетных кабинках, нет, даже серьёзнее, когда вы едете к кому-то из вас домой, пусть даже дом в другом городе, а ночь давно позади. У Арсения тёплые пальцы, взгляд сводящий с ума и самый потрясающий голос для секса, Антон с каждого его хриплого ободряющего шёпота загорается всё сильнее. — Мы остановимся, если ты почувствуешь, что не готов к чему-то. — настаивает Арс, хотя это уже и вовсе ни к чему, когда его пальцы проникают всё глубже. — Сука. Арс, а можешь сосать мой хуй, пока это делаешь? — ворчит Антон, выгибаясь и впиваясь пальцами ему в плечи. — Какая интересная просьба заткнуться. — он и в самом деле послушно опускается вниз, влажно чмокает его живот. — Потерпи немножко, дальше будет лучше. Шаст старается абстрагироваться от того, что это его безумно смущает и одновременно заводит, всё это странно. Он в ситуации такой даже не был никогда, чтобы ему столько внимания уделяли, в глаза заглядывали, элементарно ласкали. Как же подкупает, он размякает и выпадает из реальности. Что зря, когда Арсений уже утыкается носом ему в лобок, так глубоко бывает только в порнухе, но у него вышло. — Блять! — вскрикивает Антон и упирается ладонью ему в лоб, отталкивая. — Я так кончу тебе в рот, блять. Арс хрюкает от смеха, сверкает своими искорками в глазах. — А я разве против? — Провокатор. — Но ты прав, сейчас я ведь открываю для тебя мир гейского секса. — О, блять, пиздец. — ругается Антон, откидывая голову назад, уперевшись затылком в подушку. То, как Арсений открывает Антона нечто невообразимое. Тут не просто мир, тут что-то большее. И хоть Арс вроде как сверху, направляющий, опытный и взрослый, всё равно кажется крошечным, когда Антон его прижимает к себе, кладёт к себе на грудь и глушит стоны, уткнувшись ему в макушку носом. Член Арсения внутри чувствуется куда выразительнее, чем пальцы, и всё ощущается так горячо. Они целуются лениво, и двигаются медленно, не спеша, наслаждаясь каждым мгновением. Пока этого не становится мало. — Арс. Стоны Антона Арсений готов вечность слушать, туда же мычание и громкие вздохи. Друг к другу, глубже, ближе, быстрее. Шаст удивительно способный для первого раза, пусть дрожит и пропадает на каждом глубоком толчке, впивается пальцами в мягкую кожу, щупает его лопатки, а потом целует так страстно. Арс поднимает голову, чтобы видеть его лицо, приоткрытые губы, зажмуренные глаза, когда сжимает в кулаке его член и позволяет кончить, и сам следом за ним, тяжело выдыхает. Арсений лежит на парне, уткнувшись ему в щёку носом, его самого потряхивает, по телу горячим тягучим мёдом растекается блаженство, что-то потрясающее с ними случилось. Почему-то раньше секс не доставлял столько удовольствия. — Я всё сделал правильно? — тихо спрашивает Антон, касаясь его губ своими, и не отпускает его из объятий. — Ещё бы, чудесный мальчик. — Арс сползает с него, цепляет лицо ладонями и целует мягкие губы. — Такой сладкий. Шастун улыбается смущённо, растрёпанные влажные кудряшки падают на лоб и очень волнуют Арсения, он поправляет их, зарывается пальцами. В нём столько сейчас нежности, он целует его в кончик носа, гладит по щекам, длинной шее, готов провести так весь день и целовать нежно и невинно. Арс так и делает, расцеловывает всё лицо, терзает губы и всё трогает по обнажённой груди. — Бля, Арс, какой же ты ненасытный. — по-доброму ворчит Антон, пытаясь увернуться, но добивается только того, что Арсений переходит лобызаниями на шею. — Я вообще без контекста, только потому что… — Арс резко замолкает, отрывая губы от его ключицы. — Потому что? — Хочу, просто хочу. Антон ловит его лицо ладонями, улыбается, разглядывая бегающий взгляд, и целует, скользит по нежным губам языком. Они возятся, прижимаясь плотнее в поисках тепла, ранее разгорячённые тела начинают мёрзнуть без одеяла, они хватаются друг за друга и поцелуй всё более жаркий. И в каком-то трипе сумасшедшем им не оторваться друг от друга ни за что. Арсению так хорошо в объятиях Антона, у него широкий обхват, в его руках он тонет так сладко, у него на груди он готов засыпать. Арс рисует узоры на его коже, целует нежно, дышит им. Что ж это такое? Почему с ним так?