Нити воображаемой тишины

Дневная мгла последнего снега падала на город. Февраль медленно подходил к концу, увлекая за собой целую зиму страданий. В дверь коротко постучали и Инуи поднялся на ноги, приветствуя гостей. Память вернулась к нему не полностью, не торопясь открывать большие секреты. Он не знал, как вести себя с гостями. Если с Эммой он уже разговаривал, и чувствовал что-то знакомое, то с ее братом не представлялось. По рассказам Майки не очень умел себя сдерживать, поэтому, боясь, что дверь может слететь с петель, Сейшу быстро открыл ее. Совесть уколола его. Эмма, как обычно, встретила его с улыбкой. Манджиро стоял не издавая эмоций. Тогда девушка его толкнула локтем, чтобы он поздоровался. Инуи пригласил их в гостиную. Все время неловкого общения, Сейшу ощущал на себе горящий взгляд Майки. Он молчал за разговором, но потом слишком тяжело выдохнул. — Так ты действительно потерял память. Он констатировал это как факт, что Сейшу и нечего было сказать в ответ. Эмма возмущенно посмотрела на брата. — Я с каждым днем ​​вспоминаю больше. — Это хорошо, старайся вспомнить поскорее, чтобы я не впечатал тебя в стену за тобой. — Майки, — Эмма не выдержала и легко ударила брата по плечу. Он поднял руки над головой, указывая, будто это шутка. Сейшу закрыл глаза и тряхнул головой, отбрасывая головную боль. Через некоторое время разговоров, Майки снова заговорил. От сестры он редко что-то скрывал (если не считать ежегодные подарки на день рождения), поэтому на этот раз так же ровно и спокойно заговорил. Его терпение немного выходило из себя, потому что Иннуи смотрел на него огромными глазами. Манджиро поднялся и вышел из квартиры. Дверь глухо захлопнулась. — Майки вспыльчив. — девушка попыталась оправдать нетерпимость брата. — Как ты вообще держишься? — Да как-то, — он пошевелил плечами, — я рад, что это не навсегда. — И я рада, потому что было бы грустно, — она улыбнулась. Вскоре Майки вернулся и серьезно посмотрел на Иннуи. Солнце сияло по-прежнему, коты мяукают как и мяукали, но в Манджиро что-то изменилось. — Я знаю, что ты не помнишь всего, но должен это сказать. Я встретил недавно Вакасу. Он что-то задумал, и мне показалось важным сообщить тебе. — Эмма и Сейша перекинулись взглядами. — Зачем Имауши-сан это делать? Он был хорошим другом брата, — девушка высказалась первая. — Может, он ничего и не задумал. Просто энергично интересовался тобой. — Спасибо, что сообщил, — он кивнул и несколько прядей волосы упали ему на лицо. — Я постараюсь это не забыть. Эмма начала высказываться первой по ситуации, но Майки отрицал ее пренебрежительную доброту. Резкая головная боль вывела его из слушания их спора. Инуи не шевелился. Его взгляд затуманенно гулял воспоминаниями. Свет солнца проникал через шторы, рассеиваясь в комнате. Он почувствовал, как его сознание медленно вытекает из тумана неопределенности. Для мгновения все было как обычно — звуки спора Майки и Эммы, пение птиц за окном, аромат свежего кофейного зерна. Однако, вместе с терпением Майки, вернулось нечто большее, чем просто ощущение сегодняшнего дня. Головная боль стала настолько сильной, что парень едва хлопал. — Я пойду поищу таблетки от головы. — сказал Сейшу и попытался подняться. — Тебе помочь? — Когда парень покачал головой, девушка кивнула и взяла брата за руку. — Тогда мы пойдем. Была рада встретиться! Входная дверь захлопнулась. Прошлый год вытянулся перед ним, как большая картина. Воспоминания возвращались, как крахмально свежие из памяти. Сейшу вспомнил каждый этап своей жизни — от тепла кофе в холод до момента туманности, которую почувствовал после ужасной боли в затылке. И тут, в его сердце, расцвела специальная картинка — мгновение из Коко. Боль в голове усилилась еще сильнее и парень присел, держась за стену. Они встретились в одном из отдаленных переулков города. С каждым днем ​​их встречи становились большими, наполненными неуловимой энергией. Сейшу вспомнил, как он преодолевал собственные барьеры и начал понимать, почему каждое прикосновение Коко вызывало особые ощущения. Это было не только телесным, но и духовным соединением. Во время каждого решения проблем они узнали больше друг о друге. Их беседы глубоко углублялись в собственность и взаимопонимание. Каждый момент был наполнен чувством счастливого воплощения реальности. Сейшу понимал, что Хаджиме не только коснулся его души, но и открыл ему новые ответы в самом себе. Сейша расстроенно улыбнулся, вспомнив их ссору во время разгара драки. Но даже в потере он чувствовал благодарность за каждый момент, проведённый вместе. Его сердце быстро забилось и он едва удержал себя на месте, чтобы не сорваться и не побежать к Хаджиме. Головные боли в моменты копания в голове немного больше усилились. Он стал вспоминать огромные куски своей жизни. Сейша так счастлив впервые за много времени. Головная боль резко снова возникла на месте удара, что парень не мог подняться. В глазах на мгновение потемнело. Он нашел в себе силы подползти и выпить таблетку от боли. Парень прилег на диван, потому что дальше сил уже совсем не было. Сознание медленно покидало его. Он лег и случайно заснул. До таблеток он не смог добраться и не думал, что сможет потом подняться с дивана. Впервые за долгое время сны были разрисованы в яркие цвета. Впервые во сне его никто не преследовал, никто не убивал и не вредил ему. Улыбка медленно растянулась на губах Сейша. Такое теплое и родное чувство резко появилось внутри. Как тягучий сладкий мед расплылся по крови и стал циркулировать вместо нее. Он почувствовал нежное прикосновение к коже, унесшей всю головную боль. Парень медленно открыл глаза, в бреду граница между реальностью и сном расплывается. Иннуи открыл глаза и встретил перед собой тьму. Он прищурился и улыбнулся. Она его не пугала. Говорить было тяжело, но он что-то попытался сказать. Наверное, это было имя. Но чье? Сейша, собирая все свои силы, коснулся ладонью щеки парня впереди. Он провел пальцами вдоль скул, восхищаясь нежностью кожи. А потом парень поднялся и скрылся. И Сейшу снова заснул. Хаджиме быстро вошел в ванную и ударил себя по лицу. Он посмотрел на свое отражение в зеркале. Разбросанные волосы, красные щеки и немного взбитое дыхание. Он провел пальцами по местам, где Сейшу касался его. Взгляд упал вниз на раковину, и он закрыл глаза. Тяжело выдохнул. — Вот кто просил тебя поцеловать его в лоб? — плохо сказал он сам себе. Снова поднял взгляд. Хаджиме тяжело выдохнул и покраснел еще больше одних мыслей. — Дурак. — Продолжил он ругать себя так тихо, что даже стук сердца был громче. И звук каждую секунду увеличивался, стоило только вспомнить, с какой нежностью Иннуи сказал его имя. Через некоторое время он вернулся и сразу стал возле белокурого. Температуры у него нет, но он грезит так, будто умирает. Коко толкал его в плечо, пока тот не пробормотал какую-то брань и не проснулся. Хаджиме сложил руки перед собой и строго посмотрел на парня. Инуи же прищурился на фигуру Коко, удивляясь, что тот только что ему снился и уже очутился здесь. Он бросил взгляд на окно, за которым давно уже было темно. — Почему ты уснул здесь, а не в комнате? — Не подумал, — хрипло ответил Сейшу, садясь и устремляя взгляд обратно на строгого Коконоя. — Голова слишком сильно разболелась. — Не поднимайся тогда, я найду таблетки. — сказал Коко и быстро развернулся, следуя за аптечкой. Он нашел несколько таблеток и вернулся. — Надо было сказать врачу, что это тебя часто беспокоит. Хаджиме снова наполнил голос строгостью. Он положил таблетки перед парнем и последовал за стаканом воды. Инуи наблюдал за ним и ничего не говорил. Когда Коко присел возле него, заставляя выпить лекарство, Сейша махнул головой. Тот устремил злой взгляд на него. — Я помню, — больше говоря себе, чем уверяя парня, тихо произнес Сейшу. Уголки губ поднялись. — Я помню, Коко. — В смысле? — Он опустил руки с лекарством. — Я вспомнил все, — теперь улыбка Инуи была гораздо искреннее. Он схватил ладонями лицо Хаджиме и приблизил его лицо к своему. Хаджиме осторожно наблюдает за ним. Наблюдает, как воздух налеэктризируется и как желание заметно растет в комнате. — Можно поцеловать тебя, Коко? — он шепчет так тихо и так сладко, что противостоять этому просто невозможно. — Я хотел этого с тех пор как мы наблюдали за фейерверками. — А потом он закрывает свои прекрасные голубые глаза и улыбается. — Нет, я хотел этого гораздо раньше. Хаджиме беспрекословно хватает Сейшу за воротник и притягивает ближе, а мягко прижимаясь своими губами к нему. таким связанным с другим человеком. И он действительно захотел заплатить за такие моменты самую дорогую цену в мире. Сейша целует его в ответ так страстно, как только он чувствует, как его тело реагирует на страсть и тепло поцелуя, он зажигает каждый нерв в его теле. Сейша и просто держал руку на его сердце. Он хотел удостовериться, что это действительно по-настоящему. Он целовал его так, словно это дало ему почувствовать свежий глоток воздуха. Он медленно перевел одну затылок парня, подталкивая его поближе. потемневшие глаза полны смесью сладострастия и нежности. — Сейша, я… ​​– услышав свое привычное имя из этих уст, Иннуи покраснел и заставил Коконоя замолчать еще одним коротким поцелуем. — Прошу, не говори ничего, — он прошептал это так безвластно и спокойно, что Коко подчинился его просьбе и умолк. Сейша опустил голову и легко коснулся пальцами парня. Он провел ею вдоль всей длины, поднимая к лицу. — Почему, когда ты все вспомнил, ничего не спрашиваешь? — Потому что я имею одно незаконченное дело, — Инуи снова приблизился и прошептал на ухо только одно, прежде чем толкнуть Коко на спину. — И это ты короткий поцелуй. — Потому что ты стал для меня гораздо больше, чем просто напарником, как я думал сначала. — Правда? — Коко напрягся еще больше, когда рука Сейша безоговорочно залезла под кофту, касаясь обнаженной кожи парня. частой игрой. — Не заставляй меня говорить этого, — сквозь решетку сильного желания выдавил из себя парень безжалостно стучало. — А ты заставь меня умолкнуть, — Сейшу поцеловал его в угол нижней челюсти, и пока Коко тяжело выдохнул снова (а возможно он и просто раздражен поведением Инуи), парень улыбнулся. — Сукин ты сыну, — выдохнул Хаджиме, перед тем как умоляюще затянуть Сейшу в поцелуй. Они хотели прикасаться как можно больше. прискорбившийся парень был рад услышать положительный отклик на свое действие. Парень глухо приземлился на пол, не понимая что случилось и не бред ли он от желания. — Тебе так понравилось, что решил хорошим, чтобы я снова потерял память? Уголки губ и в Коко поднялись. Он немного подумал и ответил, не меняя позы. Его голос был тих, как шелест травы посреди лета. — Неплохой вариант, ты был куда тише, — и через секунду задержки продолжил: — Не делай так больше. Это было ужасно. — Не может быть, — он придвинулся и положил подбородок на край дивана у парня, — чтобы я плохо целовался. — Может. Ты ужасно это делаешь, — он принял руку и повернул голову к Сейшу. — О нет. Но тебе понравилось. — Ничего подобного. — Но ведь я… — Поцелуй был коротким. Скорее, чтобы закрыть другому путь к разговорам, чем собственную потребность. Сейша почувствовал это только на мгновение, и этого ему хватило, чтобы захотеть больше. — Не понравилось. — прошептал Коко в самые губы и поднялся. Инуи несколько секунд не двигался. Тем не менее, такие действия заставляли его внутренние органы перевернуться с ног на голову. Но потом он нашел воздух заговорить снова. — Твой способ заставляет меня отказаться от слов. Используй только его, — он улыбнулся и поднялся, чтобы последовать за парнем.

***

В туманной памяти каждого прошлого лежит воспоминание о той встрече, которая произошла вдали от настоящего. Что изменило мировоззрение и добавило несколько важных пазлов к ситуации. Каждый шаг в ней кажется тяжелым, как шаг сквозь густой туман времени, заслоняющий реальность от души. Но память вытаскивает забытые образы и воспроизводит их, один за другим, как страницы в старом альбоме. Момент, когда Коконой Хаджиме начал бояться за чужую жизнь гораздо больше, чем за свою. Когда он почувствовал полное бессилие, в которое завел себя сам. Изана Курокава был словно двойным человеком. Он искал всюду множество плюсов для себя. В тот день Какуче вошел в Хаджиме по желанию Курокавы. Парень сидел у себя в комнате и был удивлен такой просьбой. — Что-нибудь случилось? Коко спросил обычным тоном, пряча свое удивление подальше. Но сам Какуче тоже не знал причины. Возражать не было ни сил, ни желания, поэтому парень был вынужден подойти. Взгляд упал на образ Изаны, человека, руководившего жизнью и карьерными путями Коконоя. Но в этот раз он был не один. Перед ним стояла та самая персона, которую он ненавидел с такой же яростью, как и Курокава. Должен был ненавидеть. По логике Хаджиме, Таданоши должны были ненавидеть все. Они стояли там, обмениваясь словами и улыбками, словно в этот момент забыли все свои прошлые споры и неприязни. Это было как столкновение двух миров, которые никогда не должны встретиться, но сейчас, здесь, в этом моменте, они были вместе, как старые друзья. Таданоши любил видеть перед собой лица, умоляющие о спасении. Но никогда не думал, что сам окажется в таком состоянии. Изана был гораздо сильнее и мощнее, на фоне которого, парень казался просто малышом, играющим в игры. Курокава — настоящее проклятие. Быть под его властью означало испытать непринужденные страдания. Он понял, что попал в лапы чудовище поздно. Но Таданоши и сам был достаточным чудовищем, чтобы извлечь из этого некоторые плюсы. И на этот раз таким плюсом была возможность расправиться с Инну Сейшу, который перечеркнул в жизни парня много планов. Но как он дошел до того, что его нашли те, кто не столь сильно хотел его найти? В тот вечер, когда они были вынуждены снова убегать, ребята прятались на старом заброшенном здании. Завтра утром они планировали лесом перейти в следующий поселок и притихнуть там. И ничего весь встревоженный никак не мог остановить свою покольную ходьбу. Его нервы казались обычными человеческими движениями. — Ты понимаешь, что мы сделали? — Успокойся. — Но выражение ужаса на лице Ичиго стало еще больше. Он подошел к Таданоше и стал перед ним на колени, тряся парня за плечи. — Я больше так не могу. Мне нравилось чувствовать этот вкус славы, все нравилось, но я не думал, что это может закончиться именно так. Раздался глухой удар. Ичего упал на землю, прикрывая челюсть рукой. Он не хотел больше подниматься. Таданоши наконец-то устремил свой взгляд на него. — Ты что, болван, вздумал сдать меня?! — Он разозлился. — Того, кому ты так клялся в вере? — Моя жизнь уничтожится, если я попаду в полицию. Парень ударил Ичиго ногой в живот, после чего выкрикнул несколько бранных фраз. Разбираться с паникой подчиненного не было ни желания, ни времени, ведь ребята до сих пор не продумали детальный план побега. После смерти Изаны и все Поднебесье разбежалось. А потом еще и в этот момент приехала полиция и сняла на видео всех членов группы. Казалось, ниже дно удачи не пробить, но они не смогли. И этот неожиданный поворот в их жизни вел только к одному концу. Ребята совсем забыли про мери безопасности. Они ругались и кричали друг на друга. Таданоши в мгновение ока оттолкнул Ичиго подальше от себя, чтобы удержаться и не ударить его сильнее. И в тот момент, когда будто никто не мог добраться до их спора, судьба решила внести коррективы. Раздался выстрел и подчиненный Таданоши упал глухим звуком. Он опустил глаза и встретился лицом к лицу со смертью. Парня объяла лужа крови из его собственного тела. Еще живой Таданоши медленно начал искать, откуда раздался выстрел. А потом его ногу пробила резкая жгучая боль. А потом и вторую. Он упал на колени и тихо застонал. Через мгновение в проходе появилось несколько фигур в черных мантиях. Таданоши посадили на выступ стенки и заставили взглянуть на него. На высокого мужчину худого телосложения. На странную серьгу, свисавшую только с одной стороны. На то, какой странный у него выбор окраски волос и как спокойно этот мужчина кладет себе в рот развернутый чупачупс. Тело Ичиго до сих пор лежало на месте, не подавая признаков жизни. Муж улыбнулся. — Привет, Таданоши Сейкю. Кажется, ты меня искал? — Он улыбнулся и тогда Таданоши все понял. Мужчина присел на корточки перед парнем и дружелюбно обнажил углы зуб снова. Тишину разрезал тихий тембр голоса. — Бенкей, принеси мне пистолет, пожалуйста. Этот маленький братик Масаши хочет знать правду.