течет любовь по венам

Я возвращался в Москву в смятении и смущении. Было немного странно осознавать, что я впервые увидел Масленникова за такой долгий период его отсутствия в моей жизни. Мысли путались, как будто в голове поселился паук и специально спутывал каждую ниточку, которая, вроде как, стремилась к решению проблемы, но ни одна из многих нитей не могла достигнуть цели. Перекручивая пути выхода, я так же перекручивал руль на очередном повороте, стараясь не вписаться в какой-нибудь бордюр или столб. Мне было сложно сопоставить все факты и причины сложившихся обстоятельств, но сердце подсказывало, что дорогу, которую я выбрал, должна быть верной. Подъезжая к моему (а точнее к нашему с Полиной) дому, я предвкушал этот разговор. То, как я зайду в квартиру, а мне в нос ударит запах пиццы, которую Полина заказала к моему возвращению; то, как она будет с опаской смотреть на моё испуганное лицо, на котором каждая морщинка будет выдавать меня и мои намерения; то, как она подойдет, обнимет и спросит, где я был, а потом с недоверием сядет на край кровати и будет ждать моего вещания — все эти картинки поочередно появлялись у меня в голове. Я поставил машину на сигнализацию и, стараясь не переживать, поднялся в квартиру. Разговор прошел абсолютно не так, как я это видел в своей голове. Зайдя в квартиру, мне в нос не ударил запах пиццы. Зато я отчетливо услышал громкий девичий смех, а после и надменную фразу некого мужчины, судя по голосу. После мой взор упал на капли вина у барной стойки, на которой также примостились фрукты и большой разрезанный арбуз, а в дальней комнате горел свет. Стараясь подавить ком, пришедший к горлу за несколько секунд, я распахнул дверь комнаты, в которой сидели полураздетые Полина и некий парень. Только после я узнал в нем одного мальчишку с моего курса. — О, Эмилька, приветики, — пьяно и неприятно для меня сказала Полина, вскакивая с кровати. То, что у нее в руках был бокал с вином, я понял, когда он громко ударился о пол, а стекло разлетелось на мелкие кусочки. На полу красовалась красная лужа и мельчайшие осколки. Этот арт-объект очень четко описывал мое состояние сейчас. — Не объяснишься? — спокойно сказал я, опуская на пол свой рюкзак. Парень понял, что сейчас что-то будет, и поспешил удалиться, оставив нас наедине. Полина была настолько пьяная, что у меня были опасения, что беседа не наладится, но, к моему удивлению, девушка начала агрессивно нападать словами: — А ты? Я знаю, где ты был! — Какая разница, где я был. Ты мне изменила! Тебе не совестно? — я говорил спокойно, внутри была обида, чувство предательства, но… Ничего более. Ни ревности, ни желания наложить руки, ни мести. Именно в этот момент я понял до конца, что не люблю и никогда ее не любил. Это всего лишь привязанность к ней, вечно живущей рядом, постоянство сменялось рутиной, и именно это становилось моей «любовью». — Нашел своего Димочку? — Полина скривилась, выговаривая имя Масленникова. — Как же вы меня заебали за эти годы! Да, ты мне нравился сначала, я даже хотела с тобой создать семью. Особенно, когда мы расстались со Стасом. Но потом, видя, что ты все еще сохнешь по своему гребанному учителю, чувства испарились. Я лишь играла хорошую девушку, потому что мне было тебя жалко. К тому же, я обещала Диме помочь и… Мне было страшно остаться одной! Я ненавижу тебя, Иманов! Ненавижу ровно с того дня, когда мы начали встречаться. Мне было хорошо в моменте, но не более. Я всегда думала, что стерпится, слюбится, но нихуя подобного, — Полина перешла на крик. — Мне было каждый раз противно тебя обнимать, целовать, заниматься сексом. Я это делала лишь по привычке и из жалости! Ты ничтожество, которое ничего не может без своего Масленникова! Ты, блять, даже пошёл по его стопам… Не… На… Вижу! Я не знал, что ответить. В сердце не было ничего, что могло подойти для хорошего ответа на такое откровение, но единственное, что я знал: наша ненависть стала взаимной. Я не хотел мстить, не хотел видеть уважение, ничего. У меня была единственная просьба: не держать зла и уйти. — Уходи, Полин. — Это и моя квартира! — вскакивая с кровати, кричала она. Ее голос эхом пробежался по комнате, потом остался в моих ушах на несколько секунд. — Ее купил я. Мы не браке. Все честно, — я был само Спокойствие. Полина лишь скорчила гримасу и, захватив с собой бутылку вина, пошла к шкафу собирать вещи. Я плюхнулся на кровать, на которой остались некоторые вещи, снятые с Полины мгновения назад, когда я еще не зашел в квартиру. Слыша стуки дверок шкафа, тумбочек и молний чемодана, я закрыл глаза, представляя, что может быть дальше. Под эти успокаивающие звуки я с облегчением улыбнулся и, сам того не заметив, заснул. Утро началось с раннего звонка Масленникова. Вскочив от вибрации телефона, я не сразу понял, что на часах 7 утра. Увидеть на экране «Масло» было приятной неожиданностью за эти годы. — Эмиль, я еду в Москву за документами. Мы можем пересечься? — он говорил быстро, будто куда-то спешил. — Д…Да, конечно, — спросонья сказал я, даже не подумав. — Есть одна проблема. Нужно обсудить. Я через 20 минут буду на МКАДе, пришли мне твой адрес, мы с Денисом заедем. Я лишь «мг-кнул» в ответ, положил трубку и быстро начал собираться, прежде прислав свои улицу и номер дома. Приводя себя в порядок, я все вспоминал то, что вчера произошло. Тем более, не вспоминать было трудно, ведь последствия вчерашней пьянки Полины и ее нового «парня», нашего скандала были по всей квартире. Единственное, что мне не нравилось, — мне это все нужно убирать. Однако уборка являлась последней в моем списке дел на сегодня. Через час я уже выходил из квартиры, предвкушая те самые «подростковые» приключения с Димой, которые у нас были в школе. Перед глазами промелькнули все моменты с моей мамой, наше перемирие, дача, алкоголь, поцелуи… Это было так беззаботно и по-детски, но так мило и живо, что именно тогда я чувствовал, что влюблен, что любовь прямо бурлила, бушевала внутри, текла по каждой вене, заставляя работать сердце. Сейчас, к сожалению, все намного сложнее. Но я чувствовал, что это приключение ко мне вернулось. Эта любовь, эта нервозность, этот азарт вернулись ко мне вместе с Димой. И сейчас я снова готов делать все от меня возможное, чтобы вновь не потерять смысл моего существования…