Зачем он тебе?

      За окном нестерпимо сияло солнце, отражалось от высоток и вызывало желание надеть солнечные очки даже в помещении. Юй Цзыюань злилась. Она, привычная к прохладе гор и рек, ненавидела жару, и даже годы, проведенные в центральном городе провинции, так этого и не изменили.       Каблуки отбивали похоронный марш. Совещание прошло преотвратно, как бывало всегда, когда речь давали идиотам, которых понабрал на должности ее непутевый супруг.       Влюбленность юности давно прошла, оставив вместо себя досаду и что-то похожее на презрение. Иногда женщине казалось, что остаться в родном городе и посвятить себя семейному делу было бы лучшим решением, но мать считала иначе, да и восторженная девушка, очарованная своим красивым, галантным и богатым женихом – тоже. «Девушка» скончалась в страшных мучениях, когда в доме, без ее позволения, появился сынок «давних друзей» веселый, яркий, сообразительный и не имеющий ни малейшего представления о дисциплине и приличиях – Вэй Ин. Этот выскочка затмевал собой всех, и можно было бы потерпеть чужого ребенка, если бы он не оказался во всем лучше собственного. Если бы мерзавец-муж не мечтал оставить свое дело чужому сынку.       Юй Цзыюань сжала руки в кулаки, едва сдерживая рычание, рвущееся наружу. Даже мысль о Вэй Ине вызывала в ней неконтролируемый гнев. И ладно бы сын, ее Цзян Чэн, презирал бы приемыша. Нет! Он ходил за своенравным мальчишкой, как привязанный.       Быстрым, практически незаметным, движением Юй Цзыюань ущипнула себя за переносицу, приводя в чувство. Нельзя переносить домашние проблемы на работу – это правило она впитала с молоком матери и никогда его не нарушала. Она сбавила шаг, давая себе время собраться, прежде чем вернуться в офис и окунуться в дальнейшую работу.       Голос сына в приемной застал ее врасплох.       – Передайте маме, пожалуйста, – вежливо, но не подобострастно попросил ее воспитанный ребенок. – Или… Нет. Не нужно. Она все равно посчитает это тратой времени. Приходите сами, если сможете. Пожалуйста. Я пойду. Спасибо. До свидания.       Сама не зная зачем, Юй Цзыюань отступила за ближайший угол. Быстрые и твердые шаги покинули приемную, поспешили к лифту, но потом изменили направление и двинулись к лестнице. Скрипнула-стукнула редко используемая дверь. Юй Цзыюань, задумчиво нахмурилась и направилась в свой кабинет, намеренно притормаживая в приемной. Одна из ее помощниц, Иньчжу, поднялась на ноги и с поклоном протянула небольшой картонный прямоугольник:       – Мадам, заходил ваш сын. Просил передать это.       – Благодарю. У меня встреча в ресторане «...», вели подготовить машину.       – Да, мадам.       Юй Цзыюань довольно кивнула и прошла в офис. Там, опустившись в удобнейшее кресло, она задумчиво повертела картонку в руках.       – Пригласительный на отчетный концерт? Что за глупости? – женщина небрежно отбросила картонку. Та заскользила по идеально чистому столу и не улетела за край, только потому что зацепилась за рамку фотографии: на ней еще не было Вэй Ина и все члены семьи улыбались. Особенно ярко сиял Цзян Чэн, получивший в подарок сразу трех щенков.       «Передайте маме, пожалуйста. Или… Нет. Не нужно. Она все равно посчитает это тратой времени».       – Сын, когда ты улыбался в последний раз? – Юй Цзыюань взяла в руки рамку и погладила улыбку маленького Цзян Чэна. Отставив фото в сторону, женщина протянула руку и снова сжала в пальцах картонку, постучала ею по ладони и решительно нажала на кнопку телефона.       – Да, мадам.       – Цзиньчжу, поменяй мое расписание на вечер пятницы.       – Да, мадам.       Отключив аппарат, Юй Цзыюань еще раз посмотрела на фотографию сына и решительно произнесла:       – Если тебе это так важно, я там буду.       В зале было на удивление многолюдно, большинство зрителей заняли самые удобные первые ряды. Приехавшей впритык Юй Цзыюань осталось только устроиться в конце зала. Благо хорошее зрение и относительно небольшие размеры помещения позволяли видеть все, происходящее на сцене.       – И ради этого я отменила массаж? – недовольно пробормотала Юй Цзыюань, провожая взглядом уходящего со сцены щуплого мальчишку, гитара в руках которого казалась больше него самого.       Смолкли аплодисменты и на сцену выбежали шестеро фигур в черном. Юй Цзыюань с удивление опознала в одном из детей на сцене своего сына.       – Второй ряд? Он пригласил меня, чтобы опозориться?       А потом зазвучала музыка, и дети стали двигаться. Рука Юй Цзыюань, уже потянувшаяся в сумочку за телефоном, чтобы велеть кому-нибудь из помощниц забрать ее, замерла в воздухе. Потому что второй ряд был не из-за бездарности. Просто Цзян Чэн был выше большинства танцоров.       Юй Цзыюань подалась вперед, впитывая всем своим существом образ сына на сцене. Он был красив, он был стремителен, каждое точное, невыразимо изящное движение притягивало к себе взгляд и не позволяло перевести его никуда больше. Внутри женщины набухла и расцвела обжигающим теплом материнская гордость.       Танец закончился. Поклонились и покинули сцену дети.       Мимо сознания и внимания прошли немногочисленные оставшиеся выступления. Объявили об окончании концерта. Зрители зашевелились, поднимаясь на ноги, кто-то потянулся к выходу, кто-то, напротив, ближе к сцене.       Юй Цзыюань замерла на своем месте, не уверенная, как ей поступить. По прошествии нескольких минут прямо со сцены в зал стали спрыгивать уже переодевшиеся участники концерта. Они широко улыбались, махали руками и торопились к безмерно гордым ими членам семьи.       Цзян Чэн появился одним из последних. Юй Цзыюань встала, тонко улыбаясь. Она не собиралась махать рукой, но хотела, чтобы сын ее заметил. Только вот Цзян Чэн не смотрел по сторонам, не выискивал знакомые лица в изрядно поредевшей толпе. Он спрыгнул на пол зала, вежливо кивнул на чьи-то неслышимые Юй Цзыюань слова и побрел к выходу. Женщина прижала руку к груди и поспешила за сыном, боясь упустить.       Юноша успешно маневрировал среди людей, кому-то кивал, кому-то кланялся, пока его не перехватил мужчина, сияющий, словно звезда в небе. Он практически потащил Цзян Чэна в сторону, туда, где стоял другой мужчина, более представительный и солидный, облаченный в явно пошитый на заказ темно-синий костюм, с длинным волосами, собранными в низкий хвост, и аккуратной бородкой. Он что-то сказал и Цзян Чэн склонился в уважительном поклоне. Мужчина покивал, поглаживая бороду.       Юй Цзыюань ускорила шаг, деловым чутьем ощущая, что с ее ребенком в этот момент происходило что-то важное. Как по волшебству появившаяся в руках мужчины визитная карточка только укрепила женскую уверенность.       Цзян Чэн взял визитку в руки, внимательно в нее вчитался и покачал головой, пытаясь вернуть обратно.       – … я благодарен вам за уделенное мне внимание, но…       – Но он перезвонит вам завтра утром, – резко прервала речь сына Юй Цзыюань. – В десять, вас устроит?       – Вполне, – кивнул мужчина.       – Матушка, – потрясенно выдохнул Цзян Чэн, – что вы здесь….       У Юй Цзыюань заболело сердце. Что не так в их семье, если ее дорогой сын, который сам оставил для нее приглашение на этот концерт, теперь так удивлялся ее присутствию?       – Ты хотел, чтобы я пришла. Вот я здесь, – резче, чем хотела, произнесла женщина и повернулась к незнакомцу. – А теперь прошу нас извинить. Что бы вы ни хотели обсудить с моим сыном – это подождет до завтра. Он устал, и мы отправляемся домой.       – Мы? – недоверчиво переспросил Цзян Чэн, и Юй Цзыюань захотелось закричать. Не на сына, на саму себя. На мужа. На весь этот проклятый мир, в котором оказалось, что ее талантливый, красивый ребенок настолько не уверен в ее материнской любви, что думает, будто будет добираться домой самостоятельно, несмотря на ее, Юй Цзыюань, присутствие рядом.       – Конечно, я все понимаю. Жду вашего звонка завтра в десять, молодой человек. Всего доброго.       Мужчина коротко поклонился и направился к сцене, где еще оставалось несколько особо шумных и восторженных семей.       Юй Цзыюань, уверенная, что сын послушно последует за ней, поспешила к выходу на ходу по телефону приказывая помощнице подать машину.       – Дай мне визитку, – женщина требовательно вытянула руку. В ладонь легла небольшая прямоугольная карточка, очень лаконичная в своем оформлении.       Цзян Чэн молчал. Он молча скользнул на переднее сиденье подъехавшей машины, молчал всю дорогу, молча поклонился и пошел к себе в комнату, стоило им переступить порог дома. Юй Цзыюань не нарушала эту тишину. Она ее не слышала, слишком увлеченная поиском и изучением информации о таинственном мужчине, проявившем интерес к ее сыну. *       Дверь хлопнула за спиной, отрезая от шумной улицы и холодного ветра. Разнесся по всему дому громкий топот, а следом громыхнула хлопушка, и на голову Юй Цзыюань посыпались многочисленные блестки.       – С Днем Рожд… – Вэй Ин осекся и побледнел, отступил на шаг назад. – Мадам Юй! Простите, я думал, это Цзян Чэн.       – Цзян Чэн? – с тихой яростью переспросила женщина.       – Да. Не сердись, мама. Мы ждали А-Чэна, – тут же вступилась за приемыша Яньли, тенью возникшая за его спиной.       – Вы… Неужели никто из вас… Да что с вами не так?! – Юй Цзыюань бросилась в столовую, где во главе стола, уже уставленного многочисленными блюдами, небрежно листая газету, сидел Цзян Фэнмянь. Заметив супругу, он нахмурился и бросил недовольный взгляд на наручные часы.       – Скажи мне, дражайший муж, ты, как и они, не в курсе?! – женщина указала рукой на зашедших следом за ней дочь и приемыша.       – Во-первых, добрый вечер. Во-вторых, я не понимаю, о чем идет речь.       – Цзян Чэн, – сквозь зубы процедила Юй Цзыюань.       – Согласен, традиция праздновать День Рождения в кругу семьи – важна. Плохо, что он заставляет себя ждать.       Юй Цзыюань отступила на шаг, обвела потрясенным взглядом членов семьи. Впервые в жизни она утратила дар речи. Ей было больно, нестерпимо больно за сына, чье существование в доме было настолько неважным, что его отсутствия никто не заметил. И невольно скользила по краю сознания мысль: а заметила бы она сама это отсутствие в других обстоятельствах?       – А-Чэна не будет, – с трудом вытолкнула женщина нужные слова.       – То есть как, не будет? – ее супруг нахмурился, едва заметно, мягко-недовольно, как из всех знакомых умел только он один.       – Так – не будет. У него разгар семестра. Конечно, он не станет тратить попусту время на поездку сюда.       Она должна была сказать «домой», но это место, эти люди совершенно точно не были домом для ее сына.       – О какой поездке речь? – устало спросил Цзян Фэнмянь, откладывая газету в сторону. – До университета полчаса на машине. Вэй Ин тоже учится и не на первом, на втором курсе, но ему хватает времени и желания регулярно бывать дома.       Юй Цзыюань стиснула зубы: желание вцепиться в лицо супругу становилось все сильнее – даже руки дрожали.       – Когда ты последний раз видел нашего сына, муж? – невнятно из-за сцепленных зубов спросила женщина.       – Не помню. Какое это имеет значение?       Юй Цзыюань нервно хохотнула и повернулась к неожиданно молчаливым детям:       – А вы? Яньли? Ты?       – Кажется, летом, – неуверенно ответила дочь, нежная, прекрасная старшая сестра для… приемыша.       – Ага. А ты? – Юй Цзыюань вперила взгляд в Вэй Ина.       – Ну… Я не помню.       – И ты не видел его в университете? В общежитии?       – Нет, но я подумал, что Цзян Чэн стесняется и не хочет, чтобы я ему надоедал…       – Будто тебя это хоть когда-то останавливало! – выплюнула женщина. – А что с твоим Днем Рождения?       – О! Я нашел подарок от Цзян Чэна в комнате, на кровати.       – А сам А-Чэн?       – Не видел, но у меня были планы и….       – Заткнись.       – Жена!       – Что? Что «жена»?! Ты вспомнил, кто я, столько лет спустя?! Какое счастье! А про сына, своего настоящего сына, ты вспомнить не хочешь?!       – Если ты не заметила, то я – здесь. Это его нет, – прохладно произнес Цзян Фэнмянь. – Дети, садитесь за стол, иначе все остынет.       Яньли и Вэй Ин переглянулись, неуверенно покосились на разгневанную Юй Цзыюань, стоящую в стороне.       – Ешьте, – бросила женщина, развернулась на каблуках и стремительно направилась в свою спальню. Они с мужем так давно жили порознь. Иногда ей казалось, что если бы она тихо ушла, то этого бы никто и не заметил.       – Заметили бы. В доме стало бы тише. И они бы обрадовались, – мрачно улыбнулась своим мыслям женщина.       Чемодан был собран больше месяца назад. Отнести его в багажник ее собственной машины было делом двух минут. Еще двух – переодеться и оставить на столике украшения, подаренные супругом – знак не любви, но статусности. Отбивая мрачный ритм устойчивыми каблуками, Юй Цзыюань вернулась в столовую.       – Мама? – вскинулась удивленная дочь.       Юй Цзыюань мрачно усмехнулась, подошла к месту во главе стола, подвинула в сторону тарелку и бокал и демонстративно припечатала ладонью документы о разводе.       – Я ни на что не претендую, – зло бросила она. – Подпиши и передай адвокатам. Развернувшись на каблуках, Юй Цзыюань, ни на кого не глядя, устремилась к выходу.       Вопреки обуревавшей ее ярости глаза горели от непрошенных слез.