Кружится голова

We clawed, we chained, our hearts in vain. We jumped, never asking why*

-Итак, на сегодня наш срок тридцать две недели (восемь месяцев), не могу поверить! Ребенок должен родиться уже в следующем месяце (февраль), - доктор Морин довольно улыбнулся Марселю после планового обследования мальчика. Но это ничуть не уменьшило беспокойства парня. Он уже неоднократно чувствовал, как малыш толкается, редко, но чувствовал, а вот сейчас почему-то испытал внезапный шок, сопоставляя картинку на мониторе и воспоминания о слабых движениях в животе. Слезы наполнили глаза Стайлса, когда он смотрел на все так же размытые черно-белые фотографии ультразвука. Вот теперь это действительно ребенок. Его ребенок! Должно быть, ему надо быть благодарным за это. Мальчик не мог оглядываться на все произошедшее. На все. Это было и закончилось. Можно только принять то, что было. Потом он вспомнил о Луи. Тот дожидался его в машине в слишком растрепанных чувствах, чтобы идти с ним на прием к врачу. Его отстраненность мучительной пыткой отзывалась где-то в глубине Марселя, но он просто надеялся, что возможно, Томлинсону не все равно. Стайлс лучше многих знал, каково это, когда тебя игнорируют и сторонятся. Ему прекрасно знакома была настоящая боль, и как он только мог не заметить ее на лице Луи? После того вечера, когда тот иногда все-таки возвращался домой пьяным, Марсель должен был понять. Томмо страдал. Может, он и причинил боль Стайлсу, но никто не заслужил такого отношения к себе. -Марсель? – вывел парня из раздумий доктор. -Да? -Так ты чувствуешь или нет, как ребенок шевелится? Знаешь, может, это просто медленное развитие? – на всякий случай предположил врач. – По всем показаниям приборов ребенок в прекрасном состоянии, сердцебиение четкое, и все, кажется, хорошо. Ты намного лучше переносишь беременность, чем другой такой же пациент, с которым я столкнулся много лет назад. Да и сформирован он был в плане фигуры совсем по-другому, словом, в процессе родов, ребенок сломал ему ребра и бедра… Это, должно быть, очень больно, но тебе повезло – ты высокий мальчик, - жизнерадостно закончил доктор Морин, а Марселя пробила дрожь. -А что случилось с.. эээ.. ребенком? – нерешительно спросил он и, заметив, что врач помрачнел, сразу же пожалел, что задал вопрос. -Все закончилось плохо для обоих: и для отца, и для ребенка. У того парня началось внутреннее кровотечение, мы ничего не могли сделать, - вздохнул док. – К сожалению. Вот почему мы так внимательно следим за твоим самочувствием, не хотелось бы повторить прошлые ошибки, - добавил он, и мальчик кивнул. Теперь он просто хотел быть уверенным, что с ним не случится того же. К тому же Марсель знал, что все еще сохраняется шанс выкидыша у него. Срок, конечно, уже большой, но выживаемость недоношенных младенцев совсем не высока. И даже если ребенок все-таки родится, никто не отменял вероятность того, что он будет не здоров. Особенно психические расстройства – это то, что представляет наибольшую опасность для малыша. Все эти страшные мысли каждую ночь крутились в голове у будущего отца и сводили его с ума. -Ну, раз со мной все в порядке, могу я идти? – парень соскользнул с кушетки и пошел к своей маме, которая за дверями кабинета умилялась фотографиям еще не родившегося внука. Доктор Морин кивнул, изобразив на лице свое привычное выражение радости. Этот человек всегда был счастлив. И это снова напомнило Марселю о Луи. Луи. Внезапно мальчик в спешке засобирался домой. Он практически волоком вытащил миссис Стайлс к машине под сопровождение ее брани, потому что по ее утверждениям, парень не должен бегать, как сумасшедший, если уж он беременный. Обратный путь от клиники до дома был ужасен. Марсель молчал, зная, что не сможет сейчас заставить себя заговорить с Луи. Он чувствовал себя глупой школьницей, внезапно встретившей свою первую любовь. Малолеткой, у которой не было секса с объектом своих чувств и которая способна быстро выкинуть из головы свою девичью влюбленность. Ох, ладно, у него все не так, все эти его чувства не появились из ниоткуда… Парень задумался, просто откидываясь на спинку кресла и пытаясь переварить дерьмовую песню, играющую по радио. Он привык уже слушать панк- и рок-музыку, которой был переполнен iPod его старшего брата. Эдвард знал, что Марсель прибрал к рукам его плеер, но не спешил забирать его обратно, особенно зная, как того успокаивает музыка. -Луи, мы можем…хм… поговорить, когда будем дома? – тихо спросил мальчик, когда они были на месте, заставляя Томлинсона резко посмотреть на него. Казалось, в этом секундном взгляде отчетливо читается что-то, похожее на страх. Это мелькало в глазах Луи каждый раз, когда Марсель говорил с ним с той ночи, когда отец близнецов вернулся. Тогда терпение Томмо резко закончилось, и он уехал явно расстроенный. Стайлс знал, что Луи напился до поросячьего визга в тот раз с этой девицей с его работы, Карлой и ее парнем Майклом, и, черт возьми, он до сих пор ревновал его к ним обоим. -Да, хорошо, - Томлинсон уставился себе под ноги, нервно сжимая пальцы. Он бы убил Марселя, если б мог заранее знать, что однажды будет вот так носиться с ним и так психовать из-за какого-то разговора. Луи навсегда отказался ради Стайлса от своих привычек и от ярких расцветок волос, вернув родной карамельный цвет, потому лишь, что кудрявому он больше нравился. А Марсель все равно нет-нет, да и вспоминал, каким был Томмо раньше, и как жестоко любил ежедневно поиздеваться над ним только из-за того, что он походил на ботаника, одевался, как примерный паинька, и не умел справляться со своими эмоциями. Луи не мог когда-то принять свою ориентацию, а потому отыгрывался на Стайлсе. Марселю до сих пор больно об этом думать, но, похоже, сейчас уже он, сам того не желая, делает с Томлинсоном то же самое. Только не слишком ли поздно? -Если ты хочешь предложить мне уйти, это нормально. Я и сам в любом случае собирался уехать после рождения ребенка, и то, что ты не желаешь иметь со мной ничего общего… - нервно начал Томмо, но его прервали. -Нет, я не это хотел сказать, - Стайлс осторожно протянул руку, кладя ее на щеку Луи. Ему трудно было поверить, что перед ним тот самый мальчик, которого все называли «плохой парень» и «панк», а то и как похуже. То же самое случилось и с самим Марселем. То, что его волосы теперь пребывали в полном беспорядке, забыв знакомство с гелем, а он привык к просторным свитерам и узким до неприличия джинсам, потеряв интерес к вязаным жилетам, – наверное, уже навсегда. Но суть совсем не в этом. Да, они оба изменились внешне, но внутри остались наполненными все той же любовью, которую, впрочем, все еще по очереди игнорировали в себе. -И что дальше? – спросил Луи, с ужасом осознавая, что его голос упал до свистящего шепота, а губы задрожали. Его широко распахнутые серые глаза ожидали ответа Марселя, и он явственно ощущал, как желудок сделал сальто. -Мне очень жаль, - выдохнул Стайлс. – Прости, что я игнорировал тебя, прости, что заставил чувствовать себя плохо. Мне, действительно, жаль, Лу, я был напуган! Ты должен понять! Мне было страшно от того, что я, на самом деле, безумно влюбляюсь в тебя! Когда мои чувства стали слишком сильны, я просто пытался не завязнуть в них еще глубже… Мне очень жаль, Лу, клянусь, мне… - парень старался выговориться как можно быстрее, наблюдая, как выражение лица Томлинсона медленно меняется с каждым его словом. Он больше не хотел ничего слушать и просто втянул Марселя в крепкие объятия, но при этом, оставаясь осторожным, чтобы случайно не надавить ему на живот. Когда кудрявый пораженно ахнул, Луи был уверен, что сделал что-то не так. Парень отшатнулся с глазами, полными ужаса. Черт, он только что получил Марселя обратно и не хотел потерять его снова. Стайлс помедлил секунду, прежде чем схватить Томлинсона за запястье и притянуть его ладонь к своему животу. Луи послал ему недоуменный взгляд, удивляясь жесту, но его лицо сразу смягчилось, когда он почувствовал что-то. Это же толчки, их ребенок двигался. Томмо глянул на улыбающегося мальчика счастливыми увлажнившимися глазами. -Я… мы… Не могу поверить, он шевелится, наконец, - улыбнулся Луи. Конечно, он знал, насколько редки движения их ребенка, и волновался по этому поводу не меньше. Так же, как и Марсель, он боялся мыслей о том, каким родится их малыш. Но почему-то этого небольшого толчка против его руки было достаточно, чтобы притупить его тревогу. Томмо, наконец, ощутил облегчение, как если бы его собственный пазл правильно сложился. Будто он нашел тот самый недостающий кусочек, что потерял давным-давно и тщетно разыскивал в кромешной темноте. И чтобы вернуть эту частичку мозаики себе, ему пришлось пройти множество испытаний, требующих от него изрядной доли мужества. -Я знаю, - прошептал Стайлс, чувствуя себя примерно так же. Но смогут они сохранить то, что сейчас вот обрели? * * * В эту ночь Луи провел с Марселем столько времни, сколько только мог, словно боясь, что стоит ему отойти, как тот исчезнет навсегда. -Ты никогда не думал об именах? – невзначай поинтересовался Томмо. Они лежали на кровати – мне это не нравится, но – просто разговаривали. Кудрявый покачал головой, лениво улыбаясь. Луи крепче прижал его к груди, слегка поглаживая кончиками пальцев по мягким волосам. -Хм… ну может, самое время заняться этим? У нас в запасе меньше месяца, ты вообще в курсе? – подразнил он Стайлса, пытаясь спрятать за улыбкой легкое беспокойство, потому как к такому сроку у его матери обычно был сверхъестественно большой живот во время беременностей сестрами, это в отличие от животика Марселя. Но он не хотел думать о чем-то плохом. -Ладно, мне нравится имя Луиза, - объявил Стайлс с развязной усмешкой, и Томлинсон закатил глаза, сразу же приступая к протесту. -Мы не назовем нашу дочь или тем более сына Луиза! Я не люблю свое имя и не дам его своему ребенку! -А я люблю твое имя, и я мог бы звать малышку Лу-Лу, - ухмыльнулся Марсель, невероятно близко прижимаясь к Томмо. -Так, в любом случае, что, если это будет мальчик? Ты не можешь назвать его Луизой! – Луи пытался спорить, прекрасно зная, каким упрямым может быть его парень. Он давно уже научился выделять из кучи ответов Стайлса те, что были нахальными, насмешливыми и… счастливыми? Боже, Марсель сейчас такой счастливый… -Тогда мы назовем его Луи-младший! – проворковал мальчик, полушутя. Томлинсон вздохнул, понимая, что не хочет ругаться с ним из-за такой мелочи. Всерьез они могли обсудить это и позже. Прежде чем заснуть, Марсель удобно устроился в объятиях Луи, чтобы, наконец, провести ночь без слез, или беспокойства, или еще чего-нибудь подобного. Это должно быть идеально. * * * -Найл! – резкий голос привлек внимание блондина, и он обернулся так быстро, что едва не сломал себе шею, чтобы глянуть на источник звука. Гарри Стайлс. -Чего тебе, Гарри? Не рассчитывай в этот раз на секс. Внизу Энджи разговаривает с Энн, и вообще мы здесь, чтобы повидать Марселя, - отрезал Хоран, стараясь придать своему тону как можно больше уверенности. -Не очень-то и хотелось, - хмыкнул Гарри, расстраивая в глубине души Найла. – У меня в последние дни отвращение к мальчикам, особенно, конечно, к беременным, но… - Стайлс явно наслаждался выражением отторжения на личике ирландца. Кудрявый совсем не был доволен отказом Хорана, но он, действительно, не планировал трахать его в доме, полном народу. -Ты осел! – Гарри понял, что кто-то еще присоединился к их беседе, и заглянул за плечо блондина, замечая там проедающую его яростным взглядом Анджелину. Парень закатил глаза. Найл и Энджи стали особенно близки в последнее время, и даже Зейн начал постепенно общаться с ирландцем. Собственно, ничего удивительного в этом не было – Марсель слегка отошел сейчас от друзей, а девушка была вторым лучшим товарищем Хорана, после его близнеца. Хотя он дружил еще с Лиамом, но тот, похоже, с легкостью покинул общество приятелей, предпочитая всему на свете Джоша. -Что такое, девочка? Хочешь предложить свои услуги вместо его? – многозначно поинтересовался Стайлс, нисколько не задумываясь над своими словами. -Говорит мне парень, который трахает его при любом удачном случае, и сейчас снова пытается заполучить в свою постель! – парировала Анджелина, почти заставляя его покраснеть. Почти. -Почему это тебя так заботит? Наш Найл – гей, тебе стоило бы волноваться за кого-нибудь из тех парней, что могут тебе вставить, - ядовито прошипел Гарри, мило улыбаясь при этом. -Почему мне это нужно? Найл – мой друг! И меня не интересуют никакие парни, кроме Зейна. Намекаешь, что я шлюха? Прекрасно. Так ты думаешь? Ну что ж, шлюху и ее друга вообще-то нисколько не заботит твое мнение! -Энджи… - Найл попытался остановить подругу. Ему казалось, что все сказанное Стайлсом было просто глупой шуткой в его стиле. Да, он знал, что это шутка. И он не позволит Гарри воспользоваться собой снова! – Просто остановись, - пробормотал парень, надеясь, что она прекратит перепалку. Анджелина осеклась, вспомнив и о чувствах Хорана. Была ли вина Найла в том, что он не хотел отказываться от поцелуев Стайлса, когда такое при них чувствовал. И почувствует ли снова? *строчка из песни Wrecking Ball Майли Сайрус /Напрасно мы вцепились друг в друга и прикипели душой. Мы сошлись без лишних вопросов/