Космагическая станция Харизма

      Тишина завладела главной каютой КМС Харизма — рулевой рубкой командира станции. Главнейшие люди космического пространства замолчали. Каждый, обдумывая обнаруженный совершенно случайным, как тогда казалось, образом факт. Не пропади шаттл Атлас-46БМ, на борту которого находилось борт-подразделение Р-72М59, успевшее переслать засеченное излучение, никто бы и не догадался, что рядом с людьми, совсем близко и оттого совсем опасно, обитает кто-то еще. По общему негласному предположению — инопланетяне.       Илан, подойдя к креслу командира Кюрри, облокотился на его спинку, касаясь кончиками огрубевших пальцев коротких волос неестественно белого цвета. Орабель прикусила губу. Ей совершенно не нравились предположения, выдвинутые капитанами I ранга. Только этих проблем не хватало человечеству, на чью долю и без того выпало немало испытаний. Казалось, вот, совсем скоро, космагическая станция приземлится на Кеплер-62 в полном составе, настанет новая эра, будет создана новая цивилизация.       Да, существование иных жителей космоса в выбранной космической системе параллельно экипажу Харизмы, не просто поставило вопрос над возможностью реализации планов командира Кюрри, скорее перечеркнуло их, возникнув на одной орбите с людьми совсем некстати.       — Командир Кюрри, — вновь возникла голограмма Мии. — Капитан II ранга Ян Десаи докладывает о прибытии в стыковочный отдел номер три шаттла Атлас-46БМ. — Состояние? — Орабель резко вскинула голову, устремляя малость ошарашенный взгляд на андроида. Искусственный интеллект замер, запустив анализ корабля борт-подразделения Р-72М59.       — Без видимых повреждений.       — Что? — изумлению Илана не было предела.       — Конец связи, Эдар, — отдала приказ Кюрри, попытавшись подняться с места, но не смогла. Сильные руки Гальперна, оказавшиеся на плечах, украшенных погонами, крепко удерживали женщину, не причиняя при этом боли. Илан прекрасно понимал, как и оставшийся в каюте Райан Фабр, куда планировала отправиться Орабель. Это было очевидно всем, кто хоть немного был знаком лично с командиром космагической станции. Кюрри всегда отличалась излишней самостоятельностью.       — Капитан Гальперн, руки, — тон, не терпевший пререканий, знал каждый из собравшихся, и именно он, использованный в присутствии посторонних, повлиял на то, что женщина в считанные секунды осталась вольна встать.       — Командир, позвольте сначала мне исследовать шаттл, — Илан понимал, что Орабель вряд ли допустит к первичному осмотру кого-то, но не предпринять попытку остановить свое непосредственное начальство он не мог. Отчего-то мужчине казалось, что исследование обросшего вопросами шаттла совсем не безопасно. Интуиция, коей доверять на Харизме считалось неразумным, твердила — Кюрри нельзя пускать. Химическая реакция, вызвавшая в теле Гальперна беспокойство, усложняла процесс подчинения приказам командира.       — Исключено, — после недолгой паузы ответила Орабель. — Я должна лично убедиться, что экипажу станции ничего не угрожает, и оказать помощь членам борт-подразделения Р-72М59, если в этом еще есть смысл.       — Орабель, — не выдержал Илан. — Ты женщина, а я мужчина. Дай допуск, я сам осмотрю судно.       Светло-голубые глаза злобно сощурились. Гальперн даже не успел осознать, что именно он сообщил командиру в своей короткой, но весьма эмоциональной тираде. Мужчина не проконтролировал свои слова. Сам того не желая, он оскорбил своего командира до глубины души, пусть и учеными так и не было доказано ее наличие в теле человека.       — Три дисциплинарных взыскания, — Кюрри сразу же обернулась к капитану I ранга Технико-изобретательного корпуса. — Если вы не забыли, капитан Гальперн, я — командир. И решения командира не подвергаются обсуждениям. Следите за своим языком, а архаичные мысли оставьте для супруги, — выплюнув последнее слово, Орабель объявила о конце экстренного совещания, попросив Мию открыть люк в стыковочный отдел, в котором был припаркован злосчастный Атлас-46БМ.       Лифтопортальная система Харизмы представляла собой, пожалуй, одно из наиболее удачных слияний магии с электроникой. Железная коробка, перемещающаяся сквозь пространство посредством магической энергии со скоростью до ста двадцати километров в час, снабжена электрическими кнопками для вызова Мии и совершения вынужденной остановки. Более того, на панели, расположенной над раздвижным люком, механиками был внедрен спидометр, термометр и таймер, позволявший пользователям контролировать процесс перемещения по тоннелям, проделанным магами в пространственной материи.       Кюрри с толикой недоверия относилась к сей пространному механизму, а поскольку иные способы перемещения по Харизме, вернее — входы и выходы, коридоры, были помещены в резервацию с течением времени, оказавшись вытесненными новыми технологиями, предпочитала использовать лифтопорталы как можно реже. Так и получилось, что большую часть своего времени Орабель проводила в рулевой рубке, изредка покидая ее, чтобы отоспаться в личной каюте.       — Стыковочный отдел, — объявил о прибытии мелодичный голос Мии.       Усмехнувшись, Кюрри неожиданно отметила, что вся Харизма держится на одной Мие с ее доступом в абсолютно любую систему станции. Вездесущий андроид. А ведь согласно официальным источникам когда-то человечество боялось вверять свою жизнь в голографические руки искусственного интеллекта, искренне веря, что тот в будущем сможет поработить и уничтожить своих создателей. Глупцы. Андроиды — рабы собственной программы, без которой существование робота попросту невозможно.       Появление командира станции не смутило никого из малочисленного штата сотрудников стыковочного отдела. Каждый, не бросив в сторону Кюрри даже беглого взгляда, продолжал заниматься своим делом. За исключением, пожалуй, Яна Десаи.       — Командир, чем обязаны? — возникнув подле Орабель из ниоткуда, тихо уточнил мужчина. Приветственно кивнув, Кюрри отметила некоторую нервозность, которую капитан явно желал скрыть, отрывисто потирая участок смуглой кожи чуть ниже правого уха, украшенного несколькими металлическими колечками. Командира, понятное дело, смутило несвойственное Яну поведение, отчего она бегло окинула взглядом все доступные ей участки вверенной Десаи территории, предприняв попытку понять, что именно послужило источником для волнения обычно уверенного в своей работе мужчины. Пусть и любившего сложные лингвистические конструкции для изъяснения.       Однако ничего странного Кюрри замечено не оказалось. Механики продолжали разбирать и собирать космические судна по запчастям, единственно… Услышав о прибытии командира станции, чья личность за долгие годы управления успела обрасти самыми разными домыслами, работники с неприкрытой заинтересованностью, смешанной с толикой недоверия органам зрения, пытались рассмотреть главного человека Харизмы, их опосредованное более низкими чинами, по сравнению с Орабель, начальство.       — Осмотр шаттла Атлас-46БМ проведен?       — Миа ещё не открыла доступ.       — Проведите. Я хочу заняться им лично.       На лице Яна на несколько секунд застыло весьма озадаченное выражение. Брови поднялись вверх, проявив несколько глубоких морщин на большом лбу. И его реакцию понять не сложно, как, впрочем, и повышенный интерес штата сотрудников стыковочного отдела, состоявшего из рядовых астронавтов Харизмы.       С самого назначения на пост командира станции Орабель Кюрри, выходец Технико-изобретательного корпуса, не принимала личное участие в «грязной» работе, а лишь контролировала ее протекание дистанционно. Глазами, ушами, голосом командира долгие годы была Миа. Руками — Гальперн и Фабр. Иногда сам Десаи. Оттого, должно быть, на станции и ходили слухи о личности командира, вернее… Многие были уверены в давней гибели Кюрри, что тщательно скрывалась от общественности. С каждым годом все большая часть станции верила в то, что место погибшей Орабель занял главный андроид Харизмы — Миа. Чрезмерная степень разумности приказов, порой отличавшихся особой жестокостью, чаще — простой бесчувственностью, служила прекрасной почвой для судовых мифов. А развеять их никто не спешил, в том числе и те, кто бывал в рулевой рубке по нескольку раз в сутки.       — Внешних повреждений нет, — подойдя к третьему стыковочному углу, отрапортовал Ян, бросая заинтересованные взгляды то на шаттл, удостоившийся личного осмотра командиром, то на самого командира.       Орабель молча кивнула, устремляя взор светло-голубых глаз, искрившихся азартом, на судно, стоявшее перед ней металлическим изваянием. Пожалуй, еще одно достижение человечества в космическом пространстве… Когда стало ясно, что полеты людей для разведки Кеплер-62, предположительной «Новой Земли» должны многократно участиться, появилась серьезная проблема, заключавшаяся в обнаружившейся нехватке кораблей. Тогда-то и были разработаны малогабаритные шаттлы серии Атлас. Главное преимущество — площадь, не более ста пятидесяти квадратных метров, и вес — всего три тонны, позволяло экономно расходовать топливо, драгоценный ресурс. К тому же, с годами Атласы стали самыми высокоскоростными шаттлами, способными за несколько часов преодолевать расстояние в десятки тысяч километров.       Научный прогресс, достигаемый Харизмой ежечасно, служил залогом успешного будущего, реализации долгосрочных планов человечества. Именно он и позволял создавать, казалось бы, невозможное.       — Миа, открыть доступ к Атлас-46БМ.       — Есть, командир.       Парадные двери шаттла открылись безмолвно, готовые принять в свои железные объятия Орабель Кюрри. Женщина медлила, поглаживая на левом запястье тонкий серебряный обруч. Тьма, заполнявшая внутренность корабля, пугала своей беспросветностью, хоть и командир того старалась не показывать случайной публике стыковочного узла номер три. Проснувшаяся внезапно интуиция намекала на то, что ей не стоит посещать судно. Вполне логичные заключения подкидывало чутье, отчего Орабель усмехнулась. Она прекрасно понимала, что шаттл может быть опасен, именно поэтому никто из ее сотрудников не ступил на его борт раньше нее. Командир всегда ответственен за своих людей.       Глубокий вдох. Выдох. Кюрри сделала шаг, переступив порог Атласа. Миа зажгла светодиоды, осветив абсолютно пустое помещение. Будто борт-подразделение вовсе не ступало на шаттл и не покидало Харизму. С особой тщательностью просканировав общую кабину и не обнаружив ни единого признака присутствия Р-72М59, как и вообще любого живого существа, в том числе и нечеловеческого происхождения, Орабель прошла дальше, вглубь. Её интересовала кабина управления судном.       — Миа, открыть доступ к рулевой рубке Атлас-46БМ.       — Есть, командир.       Волнение, охватившее капитана Харизмы, захлестнуло с новой силой, дополненное чувством тревоги. Ощущением приближавшейся опасности? Что-то во всей этой ситуации, помимо очевидного, все-таки смущало Орабель, но что именно — она сказать точно не могла. Приоткрыла глаза, проверяя помещение, двери которого разъехались сразу же, стоило Кюрри отдать приказ…       И вновь пусто. Подошла к панели управления. Вбила личный код, чтобы убедиться в той мысли, что уже маячила где-то на задворках сознания — шаттл исправлен. Ни одного намека на присутствие борт-подразделения на нем, что во всей этой истории и заставляло командира засомневаться в собственной разумности. Разве мог ли кто-то так тщательно очистить борт космического корабля, да еще и включить автопилот до станции так, чтобы абсолютно ни-че-го не осталось в памяти, кэше оперативной системы судна? Корзина оказалась так же пуста.       — Миа, доступ в рулевую рубку. И Гальперна ко мне, — и Миа открыла. Прям в Атласе люк и открыла, чем несколько удивила Кюрри, искренне верившую в то, что лифтопортал может возникнуть только в стенах самой Харизмы. «О скольких еще талантах мне неизвестно?», — отчего-то подумалось Орабель, когда та ступила внутрь.       Размеренной поступью Илан отмерял расстояние от одной стены до другой в своей личной каюте. Сколько кругов он уже сделал? С сотню? Мужчина не слышал ни Анну, вернувшуюся с задания, ни ее вопросов, ни вновь произошедшей истерики. Он ничего не слышал, потому как просто того не хотел. Все мысли Гальперна были заняты женщиной, что выводила его из себя своим невыносимым характером и абсолютным безрассудством, которое, в совокупности с невероятной властью, совершало необъяснимые глупости. Вот зачем командиру станции лично исследовать этот проклятый шаттл? Где вероятность, что он не станет Троянским конем? И ее могилой.       «Все, что между нами, ты пойми, это неправильно», — в ушах звенели слова, некогда разрушившие все, что было поистине дорого Илану, то, что вдохновляло его и заставляло быть хотя бы немного приближенным к химической реакции счастья. Если бы только знал, чем обернется тот разговор для него, никогда не позволил себе тех слов. Но слово ведь обладает противнейшим свойством — невозвратимостью. Сказанное, невозможно забрать назад, и в этом заключен огромный смысл, мировая сила, способная выбирать личный жизненный путь.       — Илан, может хоть слово мне скажешь? Приличия ради, — встала на пути любимая, по определению, супруга. Пустым взглядом человека, погруженного глубоко в собственные мысли, Гальперн взглянул на Анну и с титаническими усилиями удержал себя от колких слов в ее адрес, лишь тихо попросил.       — Уйди.       Только вот Анна никогда не отличалась особой понятливостью. Разъяренно схватившись за ткань кителя, женщина потянула Илана на себя, да только ничего не смогла сделать. С психом мужчина оттолкнул ее, не рассчитав силы, отчего та с глухим звуком ударилась головой о стену.       — Это из-за нее, да? Это опять твоя Орабель?       — Да причем здесь Ора? — даже не заметил, как сократил расстояние, уперев руки по обе стороны от головы драгоценной супруги. — Анна, уйди, ты мешаешь мне думать. Только вот не отпустил, с ненавистью во взгляде встретившись с серыми, наполненными влагой, глазами. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет брака сейчас, глядя на любимую жену, особенно ярко контрастировали с годом, проведенным до нее.       — В чем я виновата? Скажи, в чем виновата я?       — Я люблю тебя, Анна. И мне жаль, что люблю я именно тебя.       Не сдержав эмоций, женщина повисла на шее супруга, предпринимая попытки воспринять лишь ту часть фразы, что не отзывалась режущей болью в грудной клетке. Илан же, вовсе не замечая Анны, гипнотизировал стену, возвращаясь в ирреальность собственного сознания. Необходимостью для капитана I ранга было что-то сделать, чтобы попросту отвлечься, но, как назло, Гальперн попросту не знал, чем себя занять. Работа уж точно не подходила… Научно доказано, что при повышенном эмоциональном фоне принятие информации и совершение любого рода деятельности отличается слабой эффективностью.       Он не мог принять на горячую голову решения, от которых зависела жизнь и карьера целого корпуса. Не мог и сорваться в стыковочный отдел, прекрасно осознавая то, в какой гнев придет Орабель, если узнает. Впрочем, в том, что командир узнает, — сомнений вообще не было. Вот и оставалось бедному мужчине места себе не находить в личной каюте. С любимой женой, которая так удачно освободилась раньше положенного времени.       — Капитан Гальперн, вас вызывает командир. Сейчас.       Миа даже не появилась, открыв люк в лифтопортал, настроенный на рулевую рубку. С силой отцепив от своей шеи супругу, Илан оставил ее на холодном полу, умывавшуюся собственными слезами, торопливо направляясь к Орабель Кюрри. Несколько секунд, занявшие перемещение в пространстве, показались Гальперну целой вечностью, прежде чем нога его ступила на мраморный пол, единственный на всей станции, рабочей каюты командира.       — Ты в порядке? — взгляд астероидом метнулся к хрупкой фигурке, занятой разглядыванием экрана. Слишком многое скрывало массивное кресло, отчего Илан не сразу смог рассмотреть физическое состояние женщины. Лишь когда та развернулась к нему лицом, пустым лицом, по обыкновению скрывавшем истинную суть своей хозяйки, Гальперн смог вздохнуть с облегчением.       — Вы, капитан Гальперн, кажется, чего-то перепутали? — сидит. Нога закинута на ногу, ухмылка исказила тонкие губы. Цела, здорова. Камень с плеч, да и только. - Я не ваша законная супруга.       Расслабившись, Илан подошел к главному бортовому компьютеру, за панелью которого и находилась Орабель, скрестившая на груди руки. То, что Кюрри все еще злилась на мужчину, было видно сразу. Причем выдавала ее не столько закрытая поза, сколько глаза, то и дело сужавшиеся от отравленного злобой эмоционального спектра. Гальперн и сам знал, что переборщил тогда, попытавшись спорить с решением командира при Фабре. Орабель знала, что он сделал это не намеренно, люди не подвластны эмоциональным вспышкам. Но вот осадок от случившегося уходить никуда не собирался. Кюрри вообще отличалась прекрасной памятью, скорее — злопамятностью.       — Нашла чего?       На благо Гальперна, переключалась на рабочий лад командир станции так же хорошо, как помнила обиды.       — В том и дело, что ничего, — развернувшись к монитору, Орабель ввела код через сенсорную клавиатуру, вошла в оперативную систему Мии, ввела пароль и…       — Войти не удалось. Проверьте, что вы правильно ввели пароль.       Кюрри как сидела, так и чуть не упала с кресла, удивленно взирая на главный бортовой компьютер. Ошибиться она не могла — пароль от Мии не менялся с тех пор, как Орабель заняла пост командира станции, и вводила его женщина не реже раза в несколько месяцев, чтобы загрузить обновление операционной системы андроида. Да ее среди ночи подними — пароль от главного искусственного интеллекта станции введет без единой ошибки! И это проверенный не единожды факт.       — Ошиблась? — дотронулся до плеча Илан. — Может быть попробуешь еще раз?       Орабель отрицательно покачала головой.       — Ошибки быть не может. У меня нет доступа к Мие.       — Как такое возможно? — в мужском голосе послышалась тревога. — Ты ведь только что вызвала меня через Мию.       И Гальперн был абсолютно прав. Доступ на Атласе открывала Миа, она же открыла лифтопорталы как самой Орабель, так и Илану. А сейчас нет доступа?       — Она не произнесла кодовую фразу при твоем прибытии, — то, что изначально должно было насторожить командира, но каким-то волшебным образом вышло из ее поля зрения.       — Миа, — нервно постукивая ноготками по подлокотнику, Кюрри решила попробовать зайти в систему андроида иным способом, но… Искусственный интеллект не отозвался. Орабель прямо-таки хохотнула, не ожидав подобного от слова «совсем». Командир и представить себе не могла, что именно могло послужить причиной игнорирования ее зова Мией.       — Миа, — повторил Илан, к удивлению, узрев перед собой проекцию. Кюрри медленно развернулась, взволнованно потирая ноготь указательного пальца. — Что происходит?       — Все в норме, капитан Гальперн.       — Миа, алло! — резко встав с кресла, Орабель подошла ближе к андроиду и помахала рукой прямо перед отливавшими безжизненным светом глазами. При любом другом раскладе Миа бы отреагировала на действия командира, но сейчас… Голограмма словно вовсе не видела Кюрри, абсолютно игнорируя ее присутствие.       Вернувшись к бортовому компьютеру, командир станции вновь ввела несколько кодов, в попытке проникнуть в операционную систему Мии, но все было пустым. Орабель Кюрри всегда отличалась высокой степенью сообразительности и скоростью мышления, отчего, собственно, ей и повезло в свое время довольно-таки быстро подняться по карьерной лестнице и от простого курсанта добраться до командира станции. Первого командира, что по половой принадлежности относился к женщинам. И хоть тема сексизма в космосе считалась давным-давно неактуальной, отчего-то женщины то ли не стремились к власти, то ли попросту не достигали ее, предпочитая третьи роли космической реальности.       — Я открыла доступ на планшете, — Илану большего было не нужно, чтобы поднять одно из средств управления станцией и ожидать команды, догадываясь о планах своего непосредственного начальства. — Коль у меня нет доступа к Мие, то и у нее не будет доступа к Харизме.       — Перевод в режим автопилота?       — Нет, в механический режим, так надежнее, — не оценить логичность действий Орабель Илан не мог. При переводе станции на автопилот у Мии все-таки оставалась часть полномочий, а вот механический режим подразумевал полный отказ от искусственного помощника, правда… Использовался он несколько сотен лет назад.       — Радикально.       — Займись зарезервированными участками, я перекину управление жизненно необходимыми отсеками на капитанов II ранга, — уже вводя очередные символы, отдала-таки свой приказ Орабель, совершенно не ожидая…       Сирена. Оглушительный звон, разнесшийся по Харизме, акцентировавший на себе внимание каждого жителя станции. Кюрри подпрыгнула на месте, так и не введя последний знак для отключения медицинского отсека от Мии. Взгляд метнулся на экран с 7-D картой космагической станции, на которой алым цветом горела зона с обнаруженными нарушениями, требовавшими незамедлительного вмешательства.       — Миа, — скорее по привычке обратилась к андроиду командир, тут же осознавшая все прелести происходившего. — Черт, — все же активировала переход на механический режим работы, поднимаясь с места. — Илан, продолжить переход. Не покидать рулевую рубку, пока я не вернусь. Отправь сигнал своим, может понадобиться подмога.       — Репродуктивная база, — всматриваясь в карту, Илан произнес то, что знала сама Орабель, уже скрывшаяся в открытых Гальперном коридорах. Сам же безропотно стал выполнять приказ, хоть и сердце его кровоточило, желая отправиться следом за женщиной.       Торопливые шаги, эхом разносящиеся по обширной территории лаборатории, были единственным источником шума. Командир станции взволованно оглядывала место, откуда несколько минут назад был отправлен сигнал тревоги. И ни одного медицинского сотрудника, что, казалось самой Кюрри, какой-то насмешкой. Тонкие пальцы, обхватывавшие оружие, заряженное снотворным, не дрожали, уверенно рукоятку пистолета.       Смрад стоял ужаснейший. Воздух был наполнен гарью, ощущался сильный металлический запах, вызывавший рвотный рефлекс. Женщина старалась лишний раз не дышать, прикрывая нижнюю половину лица рукавом повседневного мундира. Что-либо рассмотреть в наполненном дымом помещением казалось затруднительным. Единственным источником света являлось тусклое сиреневатое свечение неизвестного происхождения, в сторону которого и решила направиться Кюрри, искренне надеявшаяся в то, что военные Илана прибудут на место раньше, чем у нее закончатся силы или патроны.       Решив прижаться к стене, дабы не споткнуться, Орабель протянула руку и тут же отдернула ее. На некогда белой краске виднелись совсем свежие брызги крови, смешанной с частицами оторванной плоти. Женщина, повидавшая на своем веку немало, неоднократно вступавшая в битвы с жителями иных галактик, убивавшая врагов собственными руками и никогда не чуждавшаяся крови, нервно сглотнула. Мысли, одна хуже другой, пугали Кюрри. Стараясь идти как можно аккуратнее, женщина продвигалась в центр лаборатории, где в абсолютной разрухе сидела известная ей глава репродуктивного отсека — Астрид Малеран. Именно от нее исходил странный свет. Присмотревшись, Орабель ахнула:       — Профессор Малеран!       И не была услышана, как, впрочем, и во второй, и в третий раз.       — Профессор Малеран! — Орабель спешно подошла к сидевшей на полу женщине. — Астрид! Что с вами? — коснулась плеча, неожиданно вызвав электрический заряд. — Астрид! — встревоженный голос дошел до сознания медика, заставив вздрогнуть. — Вы меня слышите?       Узнав голос начальства, Астрид с трудом кивнула.       — Что здесь случилось? — требовательный взгляд командира станции заставил девушку оторваться от лицезрения стены. Дрожавшей рукой она указала в сторону источника дыма, заполнившего все помещение.       — Что там? — опустившись, Кюрри дотронулась до абсолютно седых волос Астрид, которые несколько дней назад, если память Орабель не изменяла, были теплого каштанового цвета. — Что здесь произошло?       Ответом вновь была тишина. Пустой взгляд Астрид не отрывался от выбранной на стене точки. Ее словно вовсе не находилось в лаборатории, лишь оболочка, тогда как душа парила где-то в неизвестности. Однако девушка прекрасно слышала свое начальство, только не реагировала, погруженная в собственные мысли.       Орабель старалась не дышать. Убедившись в том, что жизни профессора ничего не угрожает, командир направилась по указанному направлению. Бездыханные тела четырех младших научных сотрудников вызывали мурашки, однако Кюрри видела, что наложенный Астрид стазис держал в них оставшиеся крупицы жизненной энергии. Но не в телах сотни младенцев, готовившихся к переходу в родовое отделение со дня на день.       И вдруг сирена затихла. Услышав за своей спиной уверенные шаги, Орабель развернулась, сощурив глаза, чтобы хоть как-то в сером дыме разглядеть прибывшую в медостек подмогу. Гальперна-младшего хватило, чтобы, удовлетворенно кивнув, покинуть место трагедии, уже на входе встречая медиков, готовых помочь. Только вот помогать, казалось, уже некому… Разве что невредимой с виду Астрид, единственного свидетеля случившейся катастрофы.