Поончах ходит

11 сентября 2012

В раздевалке было сыро. Из-за луж и жидкой грязи у всех промокли ботинки. По всему полу тянулись земляные следы, а вокруг пахло мокрыми носками. Ярик стянул первый кроссовок и — эть — ногу под скамейку, чтобы никто не видел мокрого пятна, потом — раз — и в туфлю. Со вторым так же. Зато в кабинете было горячо и сухо. Отопление ещё не включили и даже первый урок не начался, зато надышали так, что дышать уже нечем. В дверь он прошёл боком: Юра на стрёме занимал половину прохода. Ярик сначала не понял — для контрольных же рано ещё — но почувствовал дым. Запах смолы и копчёного лака. Жгли портрет Гоголя на стене: Никита аккуратно водил огоньком зажигалки по низу, а Олег держал бутылку с водой. Ярик сел за свою парту — ровно под портретом. — Чё делаете? — Спросил непринуждённо. Как будто совсем не удивился. Совершенно не охренел в восемь утра. — Сжигаем третий том, — Никита пробубнил под нос и отдёрнул руку. — Ай! Горячо, блин. Ярик решил больше не спрашивать. Кабинет заполнялся медленно, даже после звонка не было ещё половины класса и учителя. На попытки поджечь портрет все реагировали одинаково — ржали и шли к своим партам. Одной из последних в кабинет забежала Тетейка — соседка Ярика. На негорящий портрет она посмотрела лишь мельком, юркнула на своё место и пробормотала: — Не горит, потому что раму жгут, дебилы. Ярик удивился и сообразил: — Точно! Никит, попробуй сам портрет зажечь. Он бумажный. Никита цокнул языком и поднёс зажигалку к Гоголю. Лак зашипел и как будто поплыл, на месте носа появилась чёрная дыра — огонь стал расползаться по всему лицу. Юра вскрикнул «Шухер!» и замахал руками — Олег стал выдавливать воду из бутылки. Вода попадала плевками, не тушила. Никита слетел со стула, оторвал пару листьев от фикуса и стал шлёпать ими по портрету. Они только успели всё потушить и плюхнуться на места за Тетейкой и Яриком, как в класс вбежала Иришка Владимировна. — Господи, дети, что у вас горит? — Она бросила сумку на свой стол и кинулась открывать все окна. Никто не ответил, но пара девочек с их ряда чихнула и покашляла. Ярик потёр глаза — даже с открытыми окнами всё внутри чесалось из-за горелого лака. Тетейка потёрла нос, а Никита и Олег старались сдержать кашель у них за спиной. Иришка наконец заметила, что с прожжённого портрета капает вода, а на полу лежат подгоревшие листья. Вдохнула. Выдохнула. — Кто это сделал? — спросила спокойно, оглядела класс. Улыбнулась. Юра заёрзал за второй партой в центре. Ярик всё больше удивлялся правилам этой школы. В «четырнадцатой» любой учитель уже поднял бы класс на ноги, а школу — на уши. В «девятой» их классная просто стояла у доски, скрестив руки на груди. — Молчите? Хорошо. Смирнова, встань. — Иришка посмотрела на девочку с первой парты их ряда. Смирнову красиво звали Ангелиной. Обычно — Линой. Первого сентября Иришка назначила её старостой, хотя Лина до последнего упиралась. — Кто это сделал? — Спросила Иришка. — Я не видела. — Лина упёрлась бедром и ладонью в свою парту. — Не видела пожар в классе? — Пожар видела. Кто поджёг не видела, — она пожала плечами. Юра подал голос: — Может, он сам? Ну, типа, призрак решил сжечь третий том. — он захихикал, а за ним и весь класс. Иришка зажмурилась, потёрла переносицу под очками. — Юра, как ты вообще оказался в десятом классе? Дневник мне на стол. Смирнова, ты тоже. — она села за своё место и открыла журнал. — Всему классу ставлю точки. Завтра будет контрольная по Гоголю. Напишете плохо — точки превратятся в двойки. Олег Якушев, останешься на перемене, приберёшься. — Почему я?! — Олег возмутился и закашлялся, в горле запершило. Иришка встала со своей кружкой: — Не держите меня за идиотку. — Она сказала спокойно, набирая воду в раковине. Поставила им на парту. — Попейте. И глаза промойте, пироманы. Дневники мне на стол. Оба. Ярик всё ещё удивлялся: на них даже не наорали. Иришка просто записала несколько замечаний в дневники и провела урок как ни в чём не бывало. На перемене почти все вывалились в коридор без вещей — за литературой шёл русский язык. Ярик остался на месте с Тетейкой. За пять минут он бы даже не успел купить булку в столовой. У двери Иришка поймала Олега и вручила ему тряпку: — Намочи и помой пол. Я пойду к дядь Толе, завхозу нашему. Договорюсь, чтоб ты после уроков стену закрасил. Ещё на уроке она успела осмотреть урон. Портрету было место на помойке, но она решила убрать его в шкаф. На светло-бежевой стене остался тёмный след копоти, краска пожелтела и потрескалась — стоило закрасить, пока не заметил кто-то из завучей или директриса. Юра из класса выскочил среди первых, а Никита остался. Не чтобы помочь, а чтобы поиздеваться над Олегом. — Тебя кто пол учил мыть? Всё чёрное. Олег, размазывая тряпкой грязную воду, развернулся на корточках. — А ты чё ржёшь? Стену со мной красить будешь. — С чего это? — Не беси, бл… — он не удержался и плюхнулся коленом в лужу. Заматерился, и все оставшиеся в классе захихикали. Ярик улыбнулся ехидно. Даже Тетейка, которая старательно украшала поля в его тетради «косичками». В локоть врезалась тетрадь и он оглянулся. Прочитал карандашное «Домашку сделал?» Подумал и кивнул. Тетейка дописала: «Дашь?» Ещё первого сентября Иришка рассадила их и составила список. Пригрозила, что за пересаживания будет наказывать. Но как наказывать не уточнила, так что все садились как вздумается. Иногда Ярика звали к себе Никита или Юра, чаще — Олег. На всех остальных уроках он сидел «как положено» — с Тетейкой. Ему даже нравилось. Она не мешала, не болтала и вообще была тихой. Делала домашку по предметам, которые Ярику не нравились, и давала списывать. Взамен он иногда помогал с русским языком. По желанию. Не нравилось ему только, как от неё пахнет: сладкими духами и немного сыростью. Но так пахло всё в школе. В локоть снова врезалась тетрадка с вопросом, и Ярик вздохнул. Перелистнул пару страниц и толкнул тетрадь обратно. Олег наблюдал за ними, болтая мокрой тряпкой. — Эй, слыш, — кинул тряпку Ярику на колени. Ярик дёрнулся и скинул её на пол. — У Никиты после уроков тренировка, — Олег цокнул языком. — Останешься со мной красить? Ярик не понял, было ли это вопросом. По идее — да, по факту — нет. У него после уроков тоже были планы, но отказаться он не решился.

***

Физкультура в расписании всегда стояла где-то посередине. И Ярику было интересно: какого чёрта? В классе и так было тяжело дышать, от всех несло потом и едкими духами. От Олега, Юры и Никиты — ещё и сигаретами. От девочек — мокрой шерстью. Но после физкультуры лучше было вообще не дышать. Раздевалка для мальчиков была потной и сырой. Воздух затхлый после предыдущих классов, скамейки холодные и липкие. Ляжки с тёмным пушком прилипали к ним. Олег молча стоял рядом и наблюдал. Сверху вниз. Ярик натянул носки и отряхнулся — кусочки краски остались на ногах. И даже так они не оказались наравне: Олег был выше сантиметров на пять. — Пойдём покурим? — Сейчас? Очень не хотелось выходить на улицу — там было мокро. Но отказать совсем Ярик пока не мог — не разрешал себе. — Ну да. — Лень на улицу идти. Давай после физры? Юра заржал: —Ты чё спортсмен теперь? Ярик уже знал — его можно игнорировать. От раздевалки девочек раздался грохот, а потом хохот. Все оглянулись. — Чё там у них? — Юра подскочил к стене из зелёных стеклоблоков и уставился сквозь них. Каждый день он доказывал, что видит там фигуры девочек. Олег называл его «задротом» и «извращенцем», а ещё «треплом». — Тетейка упала, — сам себе ответил Юра, уставившись на плитки. — Катька штаны у неё отбирает, из рук дёргает. Олег закатил глаза и сел перезавязывать шнурки: — Ты опять? — Да я вижу, отвечаю! Олег швырнул в него олимпийку и вышел. Ярик пошёл за ним. В коридорчике перед спортзалом столкнулся с Катей. Увернулся — ловить её он точно не собирался. Катя отшатнулась и сунула подмышку то ли штаны, то ли колготки. За ней вышла Лина, захлопнула дверь и толкнулась в неё всем телом — чтоб не открылась совсем. В зале Катя швырнула свою добычу под скамейку, а Ярик заметил: нет Тетейки. — Я же сказал! Она это у Тетей забрала. — Ага, ты ж прям видел! — Олег вылупил глаза, поморгал. — Лазерами стрелять умеешь? Ярик плюхнулся на скамейку, нагнулся и заглянул под неё: — А зачем забирать у Тетей… эээ… это лосины? — А я чё знаю? Спроси у экстрасенса. — Да я правда… — Юра разозлился. — Завали уже, — перебил Олег. Юра хотел сказать что-то ещё, но перебил Никита: позвал на футбол в четверг. Ярик уточнил: против кого играют. Услышав, что не против «четырнадцатой» — согласился. Из коридора послышался стук. Лина и Катя захихикали. Затем — грохот и голос физрука: — Хоспади! Чего дверь ломаешь? Виктор Николаевич вошёл в зал с Тетейкой, журналом подмышкой и свистком в зубах. Дунул со всей дури и погнал всех бегать и разминаться. В середине урока сказал поделиться на три команды: две — играть в волейбол, одна — судить со скамьи. Ярик удивился, когда Тетейка пошла к играющим. Его к себе в команду забрала Катя, а Олег взбесился и позвал Лину. Зато они договорились: если Тетейка пойдёт к нему, то Юра достанется ей. Первая подача была за Катей: мяч попал Тетейке в плечо. Олег обругал её за потерянное очко, хотя Ярик сомневался, что такую подачу можно отбить и не покалечиться. Следующий мяч Тетейка всё-таки отбила. Когда подавала Тетейка, мяч прилетел Кате в голову. — Ой, я случайно, — Тетейка протянула жалобно, и Ярик постарался не улыбнуться. — Я тебе щас рожу случайно разобью, чушка! Юра успел схватить Катю. Виктор Николаевич засвистел на пальцах. На следующем уроке Ярик заметил: лосины на месте. Натянуты под розовые носки, чтобы ни миллиметра кожи не проглядывало. И носки с чёрными балетками смотрелись… интересно. Он откинулся на стуле, оттолкнулся руками от парты, чтобы не коситься на ноги Тетейки — смотреть в открытую. Спросил шёпотом: — Что было на физре? Тетейка оглянулась. — В смысле? Ты же был. — Я про раздевалку. — Тебе интересно, как девочки переодеваются? — Она улыбнулась ехидно. Олег обернулся, пара человек покосилась. Биолог уточнил: — Мы вам не мешаем? Ярик извинился, и все девочки захихикали. Пришлось подождать, пока шёпот затихнет. — Так чё было? У тебя что-то с ногами? — Да всё норм у меня с ногами, — Тетейка скрестила руки на груди. Нахмурилась. — Тогда что не так? — Всё так. Она скрестила лодыжки, спрятав ноги под стул. Пробормотала: — Я просто не броюсь. Ярик завис, нахмурился. Подумал: борода вроде не растёт, зачем ей бриться. Только через секунду до него дошло. Почесал лодыжку носком. Показалось, что волоски вот прямо сейчас прорываются из-под кожи. Неприятно. Тетейка попыталась натянуть рукава туники по запястья, втянулась в неё, как в панцирь. Ярик заметил тёмные волоски у неё на предплечьях. Стало не по себе. После уроков он остался с Олегом. Если бы тот сказал ему красить стену — он бы отказался. Взбрыкнул и нарвался бы на драку. Спровоцировал бы пару «стрелок» за школой. Но Олег взялся за кисть и краску сам. Ярика оставил только для компании, чтобы не скучно было одному.

12 сентября 2012

В среду Тетейка пришла в маминой одежде. Иначе Ярик не понимал, почему лосины болтаются, а рукава туники закрывают даже пальцы. Лосины приходилось постоянно подтягивать. С Ярика так в садике колготки падали. Зато она была довольна. — Ты у дядь Толи треники забрала? — Катя от неё не отставала. — Это лосины. — Тетейка не велась. Ярик не вмешивался. Будь они не в «девятой», он бы даже заступился. В прошлом году на дне толерантности учителя просили его выступить с докладом. Теперь приходилось держать толерантность при себе, чтобы не стать тем, к кому толерантность просят проявлять. На уроках Ярик старался не смотреть на руки и ноги Тетейки и не представлять, что ещё может находиться под одеждой. Присматривался к одноклассницам: ноги у всех были гладкими. Он даже загуглил в инкогнито: есть ли у девочек волосы на животе? С ужасом принял факт — есть. Это не давало ему покоя — он хотел посмотреть. Не на картинке в интернете, а вживую, чтобы убедиться. У его бывшей волос на ногах не было, а до голого живота он так и не добрался. Постоянно хотелось потрогать свой живот. Дома через футболку, в душе, в школе через рубашку. Как будто боялся, что его волосы у пупка резко выпадут. В четверг он пригляделся к ногам пацанов. На футбол многие пришли в шортах и почти у всех ноги были такими же волосатыми, как у Ярика. Дома он обратил внимание на ноги мамы — тоже гладкие. В ванной нашёл её станок для бритья и новую кассету, завернул в полотенце и прошмыгнул в свою комнату. Переложил в пакетик и пихнул на дно рюкзака, надеясь, что мама туда не полезет. Да и с чего бы? Никогда не рылась в его вещах, а сейчас будет искать там свою бритву? Вообще-то, у него был личный станок: сбривать пушок над губой он начал ещё год назад. Но отдавать его не хотелось. В пятницу он заметил: на физкультуру Тетейка переодевается в туалете. Видел на перемене, пока болтал с Олегом и Юрой, как она юркнула за дверь и вышла уже в штанах: розовых, застиранных. Найти подходящий момент он не мог. Олег не оставлял его на переменах, таскал за собой вместе с Никитой и Юрой. А на уроках не придумывалось предлога, чтобы сделать Тетейке подарок. «Ты сделала историю? Дай списать, а я подарю тебе бритву». «Тетей, это тебе. Винус. Чтоб твои ноги были гладкими, как у Венеры». Ярик был уверен — она сможет его ударить. Или кинуть в него мяч на физре. 8 марта или Новый год? Ещё хуже. Ждать слишком долго, он успеет передумать. Нужно просто отдать ей это и объяснить, что он хочет помочь, а не поиздеваться. В понедельник Иришка зашла к ним на первый урок: — На этой неделе наш класс дежурит. — Посмотрела на каждого, особенно внимательно на Катю и Олега. — Услышали? Если хоть кто-то хоть раз пропустит дежурство — сделаем самостоятельную по русскому или математике. Владимир Павлович, подтвердите. Математик кивнул и ухмыльнулся. — Подтвердите, что услышали. Все вразнобой прогундели «да». Иришка добавила: — Якушев, тебя и твоей компании это тоже касается. Возьми кого хочешь в столовую. Остальных Ангелина расставит. Олег громко цокнул, зашептался с Никитой. Юра завертелся, потянулся и дёрнул Лину за плечо — попросить что-то. Весь урок ей передавали записки, а она расписывала схему на листочке. Звонок на перемену ещё не дозвенел, она уже подошла к Ярику: — С Катей будешь на дальней лестнице? Ярик не успел даже встать из-за парты, завис. Олег ответил за него: — Он будет со мной в столовке. Юра и Никита тоже. — Четверо на пост — не жирно? Мне на лестнице трое нужны, там уже Катя и Тетейка, — Лина глянула на Олега исподлобья, затем улыбнулась неловко. — Поставь других. Яр с нами будет. Лина поджала губы, заморгала часто, не зная, как ответить. Что бы она ни говорила Олегу, он всегда огрызался — она обижалась. Ярик вздохнул: — Ладно, встану на лестницу. Какой этаж? — С хрена ли? — Олег схватил его за плечо. — Второй, — Лина пропищала и быстренькой ушла из кабинета вместе с Катей. Ярик растерялся на секунду: что бы такое ответить, чтобы Олег не подумал лишнего. Не может же Ярик избегать его компанию. — Да это чтоб она отвалила, — он закатил глаза. — Я там один раз постою, потом Тетейке скажу, чтоб на два этажа встала. Олег прищурился и отпустил его. Ярик поплёлся на свой пост. Подсмотрел через перилла: Тетейка стояла на первом этаже. Но подойти не смог — к нему спустилась Катя. Ярик до сих пор сомневался, не встречается ли Катя с Олегом. По крайней мере, ни с кем больше из девчонок тот не общался. Но тогда было непонятно: чего Катя хочет от Ярика. На следующей перемене Катя тоже пришла. Чавкала жвачкой, заваливала дурацкими вопросами о музыке и фильмах, но Ярик отвечал сухо. Она решила поболтать сама. — Я хочу уйти в колледж. Промышленный который, — заявила гордо. — Зачем? — На дизайнера. Одежду придумывать. Он спрашивал не об этом. Специальность Кати его не волновала, но удивил выбор. Местный промышленно-экономический — та ещё шарага, если верить слухам. А Катя сказала это так, будто поступить туда — великое достижение. Сам Ярик мечтал о Москве или Петербурге, но собирался в медицинский. — Почему туда? — У меня там крёстный работает. Поможет место в общаге выбить, типа я иногородняя. — Ты туда хочешь из-за общаги? Поступила бы в Москву. — А деньги я где возьму? — Катя скрестила руки под грудью и надула пузырь. — На бюджет можно. Пузырь лопнул. — А жить на что? Ярик пожал плечами. Он такими вопросами не задавался. — В кафе устроиться? Официанты чаевые получают. В Москве — тем более. Катя закатила глаза, продолжила чавкать. Достала телефон и стала делать вид, что у неё совсем нет времени болтать с Яриком. Но на свой пост так и не ушла. Когда прозвенел звонок, снова закокетничала: — Сходим куда-нибудь после школы? Ярик уже успел подняться на пару ступенек, оглянулся: — Олег не будет против? — А с хрена ли он будет против? — Катя поправила ремешок кожаного рюкзачка, чавкнула. — Ты перед ним отчитываешься что ли? — А вы разве не… — Фу, ты чё! — Катя перебила, поморщилась. — Я с этой псиной пять минут не выдержала бы. — Я ему так и передам. — Ярик ухмыльнулся и пропустил её вперёд. Она ему, конечно, не нравилась, но в юбке и со спины смотрелась очень даже хорошо. — Рискни. Он у нас будущий парень Линки. — Она повернулась, чтобы подмигнуть, но споткнулась и чуть не полетела с лестницы. Ярик успел поймать. — Не ударилась? — Спросил тихо, вспомнив: урок уже начался. Чуть отодвинулся, чтобы осмотреть её. Падая, Катя схватилась за его плечо и до сих пор сжимала. Казалось, она больше испугалась не того, что падала, а того, что Ярик её поймал. За ними встала Тетейка. — Неа. — Катя отвернулась и взбежала на пару ступенек. Обернулась: — Только про Линку не говори ему. — Ладно. Катя убежала вперёд. Ярику показалось, что смущённая Катя не такая уж плохая. Да и в целом симпатичная. Но после школы он всё равно сбежит, чтобы она не успела его поймать. Тетейка молча шла рядом, но Ярик заметил: ухмыляется. Дверь в кабинет он перед ней открыл. А когда зашёл сам, увидел: на химии он теперь сидит с Олегом. Следующая перемена была большая — все ушли в столовую. Дежурные тоже должны были оставаться на постах, но Катю это не волновало. Так что Ярик смог спокойно спуститься к Тетейке. Та стояла у стены, слушала очень громкую музыку через очень-фиолетовые наушники. Заметив его, потянула провод вверх — из почтальонки вылез плеер. Где она его откопала и почему он ещё работает — Ярик не спросил. Предлог он так и не нашёл. Даже предлог заговорить не придумал, поэтому Тетейка тихо, но спокойно спросила: — Чего тебе? Ярик ответил быстрее, чем успел передумать. — Хотел кое-что отдать. Она посмотрела исподлобья. За два урока волосы выбились из густой косы и теперь падали на лоб, завивались кудряшками. Очень чёрные. И очень-очень густые. Ярик порылся в рюкзаке и потянул пакетик. Зацепил им учебник, тот чуть не вывалился на пол, но Тетейка успела поймать и запихнуть его обратно. — На. — Это что? — она осторожно взяла пакетик, посмотрела подозрительно. — Бритва. Молчала не долго. Сдвинула брови, покосилась на Ярика и: — Тебя чё, шайтан попутал? — А? — Зурна! — Чего? — он на всякий случай отошёл, попытался объяснить: — Да ты не поняла. Я просто хотел… — Постебаться? Спасибо, не надо. — Она швырнула пакетик в него. Хотела уйти с поста, передумала. Уставилась злобно. — Не постебаться. Это чтобы они не стебались. — Кто? — Катя. Ну, и другие. — Ты нормальный? Где вообще взял это? — У мамы, — ответил честно. Судя по взгляду, Тетейка не поверила. Сначала. Долго изучала его очень серьёзное лицо. — Лицо попроще сделай-да. — Глубоко вдохнула. Выдохнула. — Ты её украл? — Одолжил. — Мне её потом вернуть? Как поброю ноги? — Нет. Побрею. Ну, нет. Я ей новую куплю, когда накоплю. — Есть не будешь? — У папы попрошу. Ярик снова протянул пакет. Тетейка взяла его хмуро, спрятала в сумку. Спасибо не сказала. Не то чтобы Ярик ждал, что она на следующий же день придёт в юбке и будет сверкать гладкими смуглыми лодыжками. Было пасмурно — нужны были хотя бы колготки. Но она снова пришла в тунике и лосинах не по размеру. Даже на физкультуру по-прежнему переодевалась в туалете — Ярик заметил, когда сбегал на перемене в курилку за школой. Там его уже ждал Олег. — И чего это мы тебя в столовой ни разу не видели? Ответить ему было нечего. Сказать, что Тетейка не согласилась, нельзя. Она не могла не согласиться. Сказать, что даже не спрашивал, — вообще ссыклом посчитает. Поэтому Ярик решил промолчать и закурить. С физкультуры их отпустили раньше, чтобы все успели встать на посты. И на перемене Катя действительно была на своём посту: пасла Ярика. Пока она болтала, он не слушал. Когда её перебил звонок, быстро спросил: — Прикроешь меня на следующей? В столовку схожу. Катя пробежалась по нему взглядом, прищурилась и уставилась прямо в глаза. Ярик замер. Хотел отвернуться, но не смог. Впервые заметил, что глаза у неё голубые — холодные настолько, что аж не по себе. — Возьмёшь мне шоколадку. — Ладно. Она улыбнулась, убежала на урок. На следующей перемене Ярик забежал в столовую раньше всех: купить себе пиццу. «Кит-Кат» для Кати сразу спрятал в рюкзак. Встал у выхода — ждать Олега, Никиту и Юру. — Ну нихрена себе, кто припёрся. — Олег похлопал и закатил глаза. — Задницу прикрыл? — Катя осталась за меня. Олег изогнул бровь, Никита покосился, уточнил: — И чё ты ей должен теперь? — Ничего, — Ярик соврал. И судя по взгляду, Никита ему не поверил. Юра с Никитой блокировали двери: отходили только когда шёл кто-то из учителей или старшеклассников. Остальных пропускали за «взятку». Ярик пожалел, что потратил деньги: пиццу и шоколадку ему могли отдать пятиклассники. — А Катюха-то втюрилась, — Юра заехидничал, жуя булку с шоколадом. — Ты поаккуратнее, Яр. Она хитрая, щас раз-два и пропал пацан. — В смысле? — Ярик проследил, как Никита передаёт ещё одну булку с шоколадом Олегу. — Он говорит, презики учись натягивать, — Олег прочавкал. Щёки измазались шоколадом. — А то ты так молодым отцом станешь. — Ну мне хотя бы кто-то даст, — Ярик ляпнул. И только потом сообразил, что может получить за это по лицу. Юра дёрнулся в его сторону, но Олег и Никита заржали — пришлось затормозить и молча доедать свою булку. Шоколадку Ярик отдал в раздевалке после всех уроков. Ни Олега, ни компании рядом вроде не было. Но всё равно казалось, что за ним кто-то следит. В среду Тетейка пришла в штанах.