Поончах ходит

19 сентября 2012

В ту же среду Катя вытащила Ярика погулять. Он хотел отказаться, но увидел её взгляд и согласился. Холодный такой, что аж холодок пробежал. Обычно на свидания он звал в кафе. Старался уложиться в бюджет от папы: один десерт, два кофе и чаевые. Мама говорила: «девушки на это смотрят — сразу понятно, щедрый парень или нет». На свидание с Катей он идти не хотел. Понял это на полпути к дому, придумал отмазку и позвонил. Но рот как будто склеился, язык пересох и прилип к нёбу — ни слова заготовленного не вышло. Уточнить место и время — вышло. Оставалось надеяться, что это не свидание. Олег писал и писал, звал гулять — телефон в джинсах всё время вибрировал. Ярик ответил: «у меня репетитор». Встретился с Катей в пять возле парка и понял, что это всё-таки свидание. Она была на каких-то слишком высоких каблуках и стала чуть ли не выше Ярика. На капроновые колготки он старался не пялиться, но они так бликовали на солнце, что взгляд притягивался. — Куда пойдём? — Запихнул руки в карманы толстовки поглубже. Поднял плечи, как будто сжался. — Я думала, ты выберешь, — она улыбнулась. Ярик заметил, что губы у неё слишком бледные. Посмотрел на длину юбки: — Тебе не холодно? — Нет, тепло же. Нужно было предложить что-то безопасное. Общаться не хотелось: он уже понял, что с Катей интересно не будет. — Кино? — он понадеялся, что в темноте с ним ничего не случится. А если и случится, то это лучше, чем разговаривать. — А что сейчас идёт? — она поправила рюкзачок и отряхнула руки. Ярик сделал вид, что не заметил труху облезшей лямки. — Там узнаем. Всю дорогу она болтала без остановки: подобрала котёнка летом, к бабушке в деревню ездила, зачем-то сдавала физику на ГИА и получила четвёрку. Из интересного в кино был только «Третий лишний». На него он бы с пацанами сходил. Например, с Олегом, который всё ещё написывал. Катя ткнула в афишу: — «Хорошо быть тихоней»! Пойдём? Ярик купил билеты и колу — на попкорне сэкономил. Катя промямлила что-то про диету, на которой сидит. Фильм смотрели в тишине, иногда хихикая. Ярик почти забыл, что с ней некомфортно, но она напомнила: положила голову на его плечо. Захотелось дёрнуться и стряхнуть её — пришлось сдержаться. Когда вышли, небо было таким красным, как будто заглянуло Кате под юбку. Он уже собрался проводить её домой, но она что-то спросила. Кричали чайки. Он оглянулся: — Чего? Она смотрела прямо — в глаза. — Пойдём в кафе? За кивок он себя мысленно обматерил. По дороге к кафе Катя начала спотыкаться на своих ходулях. Он не понимал: кто вообще считает, что на колдобинах Твери хорошая идея ходить на каблуках? Пришлось подставить локоть, в который она вцепилась намертво. Он знал: свидание в глазах Кати проходит лучше, чем он хотел бы. Ему не нужно ей нравиться. Как сказала бы мама, Катя «не его уровня». Что это за уровень он не знал, но опускаться ниже точно не хотел. И чтобы упала и ободрала коленки — тоже не хотел. В кафе уже заметил: у Кати щёки серые, глаза — как будто плакала. И губы порозовели как-то странно, только у рта. Подумал, согрелась что ли? Увидел бежевый след на её чашке. Чуть не спросил с ужасом: это тональник? Проверил, нет ли следа на его плече. — А почему ты к нам перешёл? Телефон завибрировал. Ярик не отвечал Олегу уже час — отмазки закончились. Улыбнулся: — Меня исключили. — За что? — Ну ладно, не исключили. Вызвали родителей и вежливо попросили. А по району я отношусь к «девятой». — Так за что? — Она поставила подбородок на кулаки, наклонилась поближе. Глаза заблестели. Ярик отклонился. Ещё никто не спрашивал, почему он на самом деле перевёлся. Все думали: близко к дому. Этого хватало. — Мы с другом на крышу залезли и нас там заперли. Ну, случайно, мы ж тайком, пока дверь открыта была. — Ярик не сдержал смешок. — И я решил, что это клёвая идея: слезть по карнизу и войти в окно на третьем этаже. Там как раз открыто было. — Офигеть. — Катя уставилась на него. — Ты вообще, что ли?! А если бы упал? — Матвей то же самое орал. — Кто? — Ну, друг мой. — Ярик отмахнулся. — Короче, он там панику развёл, на его крики охранница прибежала. Высунулась в окно, которое на первом. А я как раз на карнизе вишу. И Матвей орёт: «Не прыгай, дебил!» Катя захохотала. Но точно была в ужасе. — Ты собирался прыгнуть? — Не на землю же. На карниз, чтоб через окно в кабинет попасть. Охранница решила, что я суициднуться собрался. Ментов, скорую вызвала. — Ярик залпом допил кофе. — Я всё равно в окно залез. Вызвали родителей, разнос устроили. И вот. — Офигеть. — Катя старательно тёрла салфеткой чашку, пытаясь стереть тональник. — Я думала, ты ботаник приличный. — Я ботаник, но неприличный. Пока шли к её дому, он успел забыть, что Катя ему вообще-то неприятна. Болтать стало интересно. Но снять толстовку и отдать замерзающей Кате всё-таки не захотелось. Когда ворота за ней закрылись, Ярик вздохнул. Обернулся. У соседнего дома стоял Олег с сигаретой в зубах: — Ты же у репетитора был? Огонёк вспыхнул у лица — затянулся, изогнул бровь. — Да, — Ярик пожал плечами. — С Катей потом встретились. — Ясно. Вряд ли поверил. — А ты чего тут делаешь? — Живу. — Олег кинул недокуренный бычок под ноги и затушил тапком. — До завтра. Сказал, дёрнул деревянную калитку и ушёл. Ярик подумал, что попал по полной.

20 сентября 2012

В четверг на первом уроке в класс свалилась ворона. Уже третий раз за сентябрь. Ярик лежал лицом в парту, когда в вытяжке над раковиной загрохотало. Он дёрнулся, остальные лениво повернули головы. Ворона забилась за решёткой, захлопала крыльями, закаркала пронзительно. Из вентиляции полетели чёрные перья: одно в раковину, другое на пол. — Блин, опять что ли… — Лина заныла и выползла из-за парты. — Ирина Владимировна, я дядь Толю позову. Иришка кивнула и продолжила громко рассказывать про пушкинскую иронию, пытаясь перекричать ворону. Карканье стало громче, на секунду показалось, что это вой. Ярику стало не по себе. Он пригляделся и увидел глаз, потом раскрывшийся клюв — и снова крик пролетел по классу. Он почти встал, но крики стали тише. И стихли совсем. От тишины пробежали мурашки. Тетейка на него покосилась, Никита перегнулся через парту и тронул за плечо: — Да они всегда сюда падают, — шепнул. — Вентиляцию всё починить не могут. Лина вернулась с завхозом только минут через десять. Иришка наворчала: вороны уроки срывают и никому дела нет, заделали бы уже и всё. Когда из вытяжки дядя Толя вытащил ком чёрных перьев, Ярик спросил: — Она жива? Завхоз посмотрел на него жалостливо, пробормотал с издёвкой: — Жива-жива, что ей сделается? Пойду, полечу. Закинул ворону в ведро под раковиной и унёс со словами: — После урока принесу. Без вороны стало слишком тихо. Иришка могла перекричать ворону, но не гудение ламп. Ярик передёрнулся. Ещё вечером он придумал, что скажет Олегу: шантажировали и заставили пойти. Но тот вёл себя как ни в чём не бывало: хлопнул по плечу, пожал руку. Катя только улыбалась. На втором уроке Ярик уже не вспоминал о вороне. Между вторым и третьим пошёл с пацанами в «курилку» — вход в подвал за школой. Других дверей с той стороны не было, а окна только из лаборантских и спортзала, так что прятаться легко. Ярику было интересно, что там. На двери висел замок и в «четырнадцатой» он бы уже давно его сломал. Но здесь никто зайти не согласился. На третьем уроке Ярик заметил: Тетейка пришла в юбке по колено и колготках. Побрилась всё-таки? Не спросил — неловко стало. В столовой понял: зря надеялся. Олег не забыл и поделился «по-секрету» с Никитой и Юрой: — Яра у нас за Катюхой приударил. Юра присвистнул, Никита удивился. — Я не приударил. — Стою я, значит, вчера курю возле дома. И тут эти двое приплывают, за ручки держатся. — Не держались мы за руки! — Ярик скрестил руки. — Она просто попросила меня встретиться после репетитора. Никита откусил пиццу, чавкнул: — И ты согласился? — Облизнулся, но рот остался оранжевым, как и щёки. — Да. Не знаю, нахрена, — Ярик посмотрел на свою шоколадку, заснул в карман: есть не хотелось. — А чё такого? Я бы тоже согласился, — Юра глянул на шоколадку Ярика. — Да ты бы и с чуркой нашей согласился, — Олег поморщился и откусил пиццу у Никиты. Ярику стало не по себе. Юра загоготал: — Не, с Тетейкой даже я не согласился бы. А с Катькой-то чё не так? — Да она же стерва. — Никита отобрал свою пиццу у Олега, покосился на Ярика. — Без обид. С ней можно, только если яиц вообще нет. Чтоб ей сжимать нечего было. — Зато она не давалка, как Лина. И красивая. — Да ты чё, она ж жируха. — Она не жирная, — Юра следил, как они доедают пиццу. — У неё талия, видел, какая? И жопа классная. — Ага, как у коровы. Ярик тоже хотел вступиться и сказать, что Катя совсем не жирная, но у двери раздался грохот. Они уже дошли до кабинета и не заметили Тетейку — упала её сумка с книгами. — Тц, — она посмотрела на каждого, хмыкнула и подняла сумку. Никита прошептал: — Она там всё время стояла? — Да хрен её знает, — пробормотал Олег хмуро.

21 сентября 2012

В пятницу на физкультуре Ярик увидел, как Тетейка зашла в раздевалку. Толкнул Юру в бок: — Посмотришь, чё у девочек? Они вдвоём прилипли к зелёному стеклу, а за спиной загоготали пацаны: — Да зайди к ним щас, увидишь как Катька переодевается! — Катька чё-то говорит Тетейке, — Юра забормотал. — Стоит рядом. Отошла. Не, опять подошла. А, отошла. — А Тетей что? — Ярик переводил взгляд с Юры на стену, тоже постарался присмотреться. Глаза заболели — ничего не увидел. — Тетей? — Олег хмыкнул. Ярик решил не отвечать, а Юра разулыбался: — О, Катька раздевается. — Всё, можешь не смотреть. Никита кинул в Ярика футболку: — Ревнуешь что ли? — Да, фу, хватит, — он швырнул её обратно. — Реально ничего не было. Больше я с ней не пойду. Все по-ага-кали. Олег косился всё время, пока Ярик переодевался. Заметил Юру и дёрнул за шиворот: — Кончай пялиться. — Да они выходят уже, — Юра поднял руки и отошёл от плитки. В коридоре хлопнула дверь, послышались голоса девчонок. Ярик удивился: вот это зрение у него, конечно. Тетейка опять была в розовых штанах с обвалившимися стразами. И поймала его в коридоре на перемене: — Я поброла ноги. Ярик скрестил руки и вскинул брови: — Клёво? — Ты знаешь почему? — она цокнула и шагнула чуть ближе. Ярик вжался в угол, нахмурился: — Потому что хотела? Не мог же он сказать, что волосатые ноги — это мерзость. Да и у Ярика ноги были волосатые, но не мерзкие же. — Нет. — Потому что я дал тебе бритву? — он вздохнул. — Потому что Катя сказала мне. Он замер, и Тетейка заметила. — Я не хотела. Но не смогла сказать «нет». И ты не смог. Знакомо? Он отклеился от стены, к которой прижался. Выпрямился и глянул свысока: — С чего это? — А у нас в школе кое-что происходит.

***

После уроков Олег снова позвал Ярика гулять — отказываться ещё раз он не рискнул. Юру отправили купить пива на четверых. На заросшем стадионе возле школы они просидели до самой ночи и выпили столько, что Ярик не запомнил, как попал домой. Помнил, как просыпался и бегал в туалет — блевать. В семь утра решил больше не ложиться. Наделал стопку бутербродов с колбасой и лениво жевал, когда на кухню зашёл папа: — Доброе утро, алкаш, — со смешком потрепал его по голове. — Ты в следующий раз хоть предупреди, чтоб я для мамы отмазку придумал, где ты шляешься. А то мне из-за тебя прилетело вчера. В школе как дела? — Поставил чайник и забрал последний бутерброд. — Не бухти, ещё сделаешь. — Да хрень там, — Ярик вздохнул и встал нарезать ещё колбасы. — Мы их программу ещё в прошлом году прошли. А в классе гопота одна. — Поэтому ты с этой гопотой до полуночи таскаешься? — папа спросил ехидно. Зашла мама, завязывая высокий хвост: — С кем ты там шлялся вчера? За ней проплёлся младший брат, буркнул «доброеутро». Плюхнулся на стул, а лицом в стол — досыпать. — С одноклассниками он был, Свет, я же сказал. Вливается в новый коллектив, — папа потрепал брата по волосам. — С каких пор нужно пить полночи, чтобы влиться в новый коллектив? — она встала посреди кухни, уперев руки в бока. Посмотрела на Ярика: — Опять всухомятку ешь! И доску не положил — говорила же, что царапины на столе остаются. Господи, отойди, дай я кашу сварю. Ярик послушался, но колбасу забрал с собой. Её быстро растаскали, пока мама не видела. — Ну всё, он понял и больше так не будет. Да, Яр? — папа улыбнулся, а Ярик кивнул. — Дим, хватит его покрывать. Он тебе так на шею сядет и в загулы уходить начнёт. — Ой, да кто в его возрасте в загулы не уходил? — Дим! — Ладно-ладно. Яр, в следующий раз соберёшься куда-то — позвони нам и предупреди. Ярик ещё раз кивнул. Сборы в Сахарово он хотел проспать — вещи за него и мама соберёт. Развалился на диване с папой и братом — смотреть утренние гороскопы по телевизору. Весам сегодня нужно осторожнее обращаться с деньгами. Хорошо, что у Ярика нет денег. Мама прокричала из ванной: — Дим, а где мой станок? — Не знаю! — он крикнул, спросил шёпотом: — Мишк, ты чем усы сбривал? — Не маминой, — брат пробубнил. — Мою что ли взял? — Нет. До Ярика быстро дошло, чья ещё это могла быть бритва: — Ты офигел?! Разнимали их родители вдвоём, пообещали купить всем новые бритвы. И маме тоже. В машине брат ныл, что у него теперь рука болит. А у Ярика болела голова: потому что пиво было так себе и потому что надоели нотации, что нельзя так сильно брата бить. Только у бабушки с дедушкой он наконец расслабился. Знал — его они любят больше, чем Мишу. У них всегда еда, которую любит он. И сладости, которые любит он. Мишу они, конечно, тоже любят. Но Ярика они вместе с папой забирали из дома малютки. И растили, как сына, тоже Ярика, пока папа учился в университете. Когда родился Миша, Света возилась с ним сама и бабушкам-дедушкам надолго не отдавала.