Летние. Жаркие. Они...

      Кто-то кричал. Кто-то кричал жалобно, отчаянно, собрав все силы. Кто-то…              «Ма-а-а-у, м-а-а…»              Кошка. Истошно орала кошка.              Кирк, выдернутый диким воплем из в кои-то веки нормального, глубокого, мирного сна, застонал, повернулся на другой бок, потянулся за второй подушкой. Положить ее сверху и не слышать этих воплей. Долбанные кошки...              Кошка. Мёрдок!              Сон слетел моментально, Кирк рывком сел на постели, отбрасывая одеяло в сторону. Времени искать тапочки не было, как и накидывать что-то на себя, и он, босой, в одном белье, рванул вниз по лестнице: звук шел откуда-то с первого этажа.              «Ма-а-а!»              От громких воплей тряслись стены, казалось, что сейчас звуковая волна просто выбьет сначала стекла, а потом разрушит весь домик. Кирк зажал уши руками, влетел в гостиную.              — Мёрдок, твою мать! Какого хрена?! — страх за толком не контролирующего себя оборотня, что довольно часто и не по своей воле превращался в огромного недо-кота, моментально сменился холодной яростью, когда Кирк увидел его… Когда Кирк увидел зверя сидящим посреди гостиной на ковре и орущим на… — Ты кричишь на дверь? Мёрдок, ты…              Ладно бы монстр орал на входную дверь, можно было бы подумать, что там чужак, враг и таким образом Мёрдок защищает их. Но нет, орал он на дверь кухни. Приоткрытую дверь кухни.              — Ты можешь туда войти. В чем дело? Ты издеваешься?! — Мёрдок мог не просто сам ее открыть — он мог просто ее выбить и не заметить, но предпочел сидеть и орать. Кирк подошел к двери, распахнул ее во всю ширь. — Иди! — рявнул на закончившего блажить и поднявшегося и потягивающегося сладко зверя. Мёрдок царапнул когтями пол, оставляя на дубе кривые полосы, и, грациозно шагая, прошествовал в кухню. Кирк вздохнул и прошел за ним следом.              Плюхнувшись копилкой у холодильника, Мёрдок вновь раззявил огромную пасть, мяукнул зычно еще раз, а потом боднул слишком близко подошедшего к нему — на самом деле, к мойке, чтобы налить себе воды, — Кирка в бедро. Кирк поморщился, потер ушибленное место:              — Жрать хочешь? — покосился на зверя. Потом усмехнулся. — А как же твое «я сильный и независимый и могу сам себе добывать пропитание»?              Мёрдок фыркнул, оскалив клыки. Кирк покачал головой, закатив глаза. Вот что с ним было делать? Мёрдок как человек был сложным, а уж став частично зверем вовсе стал невыносимым: не слушался, постоянно сбегал, хотя даже в глухой Финляндии, где они временно поселились и где до ближайшего поселка был час на машине, не стоило свободно разгуливать в таком виде. Драл мебель, в порыве игры пару раз чуть не ранил серьезно Кирка.              А потом, возвращаясь в нормальный облик, фырчал, что нечего ему выговаривать и стращать его тем, что если он будет продолжать в том же духе, Кирк просто перестанет его кормить и выгонит из дома на вольные хлеба. Что это Кирк всегда был ведомым в их паре, а Мёрдок — главным. И что так есть и так будет! И что никогда Мёрдок не будет зависеть от Кирка, никогда! И не позволит собой управлять!              — На, жри! — Кирк вытащил из холодильника кусок недоразмороженного мяса, почти швырнул его зверю под нос, выпил воды из-под крана. Позалипал в окно: за ним была черная, глубокая ночь. Мёрдок жрал мясо, урча и царапая когтями теперь уже плитку, Кирк цокнул языком и отправился обратно, спать.              «Ма-а-ау!»              Да ну серьезно? Второй раз Мёрдок разбудил Кирка, когда начал заниматься рассвет. Кирк уже не подорвался с постели, а встал, поскреб зарастающую щетиной щеку, натянул футболку и спортивки и лишь потом пошел на зов. Потому что… Да ну пусть этот сильный и независимый, что вчера полвечера убеждал Кирка, что выжил бы и без него, и выживал сам!              — Ма! — рявкнул Мёрдок, царапнул входную дверь. Ее он тоже мог просто выбить, хотя она была в несколько раз прочнее кухонной, но тут уж хорошо, что не стал этого делать — потом ищи, тащи, ставь. Лишние проблемы. И хорошо, что не попытался пролезть в отверстие для кошек. Потому что ну лапа у него туда, может, и пролезла бы, или голова, но на этом все, и случилось бы фиаско!              — Гулять? — спросил Кирк, отпер замки. Мёрдок лизнул его руку, Кирк погладил зверя по макушке, распахнул дверь. — Иди. И Мёрдок… — окликнул он уже единым прыжком слетевшего с порога монстра, — будь осторожен. Пожалуйста! Ты, конечно, сильный и независимый, но…              Мёрдок рыкнул и исчез среди заснеженных елок. Кирк потер переносицу и, вздохнув, пошел обратно в дом варить себе кофе. Несмотря на то что он почти не спал ночью, сейчас он все равно не смог бы уснуть, пока Мёрдок вновь не окажется дома. Потому что не так важно, что он говорил, как ругался и что обещал, у него была зависимость от Мёрдока, которую он и не думал скрывать: без него рядом все было не то и не так.              «Мя-я-я!»              Кирк готовил стейк себе и размораживал целую курицу для Мёрдока, что не мог, а может, не хотел возвращаться в человеческий облик уже вторые сутки, когда очередной вопль разбил тишину дома. Кирк вытер руки, вздохнул… Опять?              Высунувшись в гостиную, он сначала замер, а потом… просто неприлично заржал, прислоняясь к косяку плечом: Мёрдок стоял на задних лапах, передними же он опирался на спинку дивана. И, судя по его обескураженному и одновременно паникующему взгляду, он…              — Застрял? — просмеявшись, Кирк подошел к рвущемуся — но без толку, он только дергал диван, но не освобождался, — зверю. — А я тебе говорил: нельзя драть мебель! Вот теперь виси так…              Мёрдок попятился, диван заскрежетал по полу. Кирк покачал головой, прихватил сначала левую лапу, высвободил запутавшиеся в ткани когти, потом — другую. Подергал монстра за ухо: виноват. Мёрдок притерся к бедру, лизнул ладонь.              — Идем обедать. Мой независимый…              Мёрдок тяжело вздохнул и поплелся на кухню, помахивая хвостом.