Летние. Жаркие. Они...

      — Кирк! Входи-входи, — главный хранитель, едва ли раньше он вообще знал о существовании Кирка, не то что его имя, рванул навстречу, не успел Кирк шагнуть в кабинет, протянул первым руку для приветствия. Радушно улыбаясь, указал на стул рядом с окном, сам устроился напротив, не начальник, а добрый друг. — Кофе? Или чай?              — Спасибо, — Кирк присел на самый край стула, облизал губы. — Воды, если можно. — Он не нервничал, все уже решено, так что не с чего, но вот в горле пересохло. Или это после вчерашнего вина?..              — Конечно-конечно, — хранитель крикнул в приоткрытую дверь принести им воды и чаю и вновь все внимание перевел на Кирка, подаваясь к нему. — Что ж, хочу сказать, что я тебя поздравляю. И горжусь тобой! Не каждому, далеко не каждому, даже с немалым опытом выпадает шанс перейти в библиотеку колледжа. А ты, такой юный, такой еще неоперившийся — и такой успех! Хотя ты, конечно, молодец: за короткий срок нашел несколько поистине уникальных памятников, такие открытия сделал. Поздравляю!              Секретарь скользнула тихо в кабинет, поставила Кирку воду, подала хранителю чай и также быстро вышла, прикрыв за собой двери. Кирк сделал глоток воды, выдохнул:       — Спасибо, господин хранитель. Мне очень приятно слышать от вас, что мои открытия были оценены так высоко. — По достоинству. Оценены по достоинству, чего кривить душой. Он и правда отлично поработал.              — Конечно! Как иначе? — хранитель всплеснул руками. — Эти книги, что тебе удалось отыскать в наших запасниках, они если не перевернут историю, то уж точно смогут убрать множество белых пятен. И я рассчитываю, что и в Тринити ты покажешь себя не хуже, не подведешь меня!              Кирк сглотнул, допил воду, потер колено. Он уже все решил, так чего оттягивать неизбежное. Он вскинул взгляд на хранителя и твердо и спокойно сказал:       — Я не поеду в Тринити. Я останусь тут. Я хочу… — он осекся все же, откашлялся. — Я хочу продолжать работать в нашей библиотеке.              Казалось, что на хранителя вылили ушат холодной воды: он захлопал глазами, рот у него беззвучно открывался, как у рыбы, пунцовые пятна выступили на щеках.       — Но… почему? Кирк! Ты же… Нет!              Кирк понимал его удивление и неверие: конечно, кому не хочется из затрапезной, пусть и богатой, как оказалось, на старинные редкие книги, архивной библиотеки какого-то богом забытого монастыря в самой глухой ирландской глуши перейти в книгохранилище Тринити-колледжа? И сразу в постоянные сотрудники еще. Да это просто недостижимая мечта, наверное, всех, кто так или иначе связан со старинными фолиантами! Это не просто ступенька на одну выше, это недостижимый пьедестал, к которому карабкаются, чаще всего — безуспешно, всю жизнь, набивая шишки, синяки и шрамы. А Кирк не просто шагнул — взлетел на него без особого труда.              — Послушай! Я не знаю, чего ты боишься, но я всегда поддержу тебя. Не вздумай отказываться, туда приглашают всего раз в жизни, второго шанса не будет, Кирк!              Кирк выдохнул, глядя на хранителя: он все прекрасно понимал. Что это шанс вырваться из маленького городка в мегаполис, что это признание в научных кругах, успех. Большие деньги, наконец! Но…              — И как же твои открытия? Ведь в Тринити ты сможешь еще больше сделать для истории Ирландии! Специалист такого уровня, такого мастерства… Да тебе будут рукоплескать все научные круги! Тебя на руках носить будут.              — Господин хранитель, — Кирк покусал губу, вытер влажные ладони о джинсы, покачал головой. — Спасибо вам за участие, я счастлив, что мои работы не канули в Лету, а о них узнали и оценили в высших кругах. Но если я сделал их тут, стоит мне и остаться здесь? Кто знает, сколько еще неизведанного хранит наша библиотека. А Тринити… Там хватает своих специалистов, гораздо лучше меня.              Хранитель выдохнул, неодобрительно поджал губы. Отстранился, сложил руки на груди, откинулся на спинку кресла, вздернул подбородок. Расположение, которое он только что выказывал Кирку, сошло на нет. Кирк, впрочем, не обижался: он бы сам был разочарован, если бы его ставленник вдруг отказался от таких блестящих перспектив, особенно одной — возможности рассказать о замечательном хранителе Бойле, воспитавшем такие шикарные кадры.              — Что ж… Жаль. Но на «нет» мне сказать нечего. Кроме того, что если ты все же передумаешь, сообщи мне об этом до завтрашнего вечера. Чтобы я мог написать либо бумаги о твоем переводе, либо послать в Тринити отказ. Иди, О'Райли!              Кирк поднялся, кивнул. Попрощался и вышел из кабинета. Пусть у него оставались еще сутки, решение он уже принял и менять его не собирался.       

***

      В библиотеке монастыря, как всегда, было темно, тихо и остро пахло старой сырой бумагой и пылью. Домом. Кирк отпер свою каморку, где хранил рабочие материалы, скинул куртку, щелкнул кнопкой кофеварки. Потрогал кончиками пальцев край учетной книги — последние страницы были заполнены его рукой, небывалыми открытиями. А сколько тайн еще хранят эти стены? Это комнаты, от пола до потолка забитые рукописями, инкунабулами и фолиантами, а еще рисунками, гравюрами, картами. Сколько еще удастся отыскать Кирку вещей, считавшихся утраченными ранее?              — Ну что? — раздался голос за плечом. Кирк даже не вздрогнул, обернулся спокойно, попутно забирая чашку с кофе, сделал глоток. Улыбнулся:       — Все хорошо. И я отказался.       — Что ты сделал?!              Окатило холодом, запахом сырой земли, почти отбросило назад, но Кирк не пошевелился даже, лишь поморщился, когда призрак пролетел через него.              — Перестань, Мёрдок! Ненавижу, когда ты так делаешь.              Полупрозрачная фигура огромного монаха в старинной рясе пролетела через стену за спиной Кирка, потом вернулась через другую. Замерла перед носом Кирка, спокойно отхлебывающего кофе из кружки:       — Нет, подожди! Ну-ка повтори: что ты сделал? Я правильно понял, что ты отказался переходить в Тринити?              Кирк кивнул: да. Покосился на призрака, что подрагивал полупрозрачно то ли от легкого сквозняка, то ли от возмущения.       — Ты правильно понял. Я останусь тут!              Мёрдок выдохнул, Кирк почувствовал легкое касание ветерка к щеке. Машинально прижал к ней ладонь — как же хотелось ощутить прикосновение, хотя бы на миг, горячей, живой ладони…              — Не понимаю… — призрак подлетел ближе, и Кирк теперь гораздо ярче видел прозрачно-белые глаза, крапочки серых веснушек, прожилки и трещинки на бесплотных губах. Как же хотелось коснуться этих щек, скул, губ и ощутить не пустоту, а теплое тело!              — Я просто хочу быть тут. С тобой… — сказал он Мёрдоку, все же протягивая руку. А вдруг?.. Рука поймала лишь холодный воздух, Кирк закрыл глаза.              — Зачем? — голос Мёрдока прозвучал глухо, едва различимо, но совсем рядом. Это было порой жутко, но если больше никак им было не соединиться друг с другом — хранителю библиотеки из двадцать первого века и призраку монаха из семнадцатого, — то оставалось лишь позволять Мёрдоку окутывать Кирка собой. — Я же даже не существую…              — Для меня ты живой, — Кирк обхватил себя руками за плечи, пытаясь обнять и Мёрдока. — Самый настоящий. И я люблю тебя!              Мёрдок ничего не ответил, Кирк тоже больше не сказал ничего. Лишь постоял еще немного вот так, а потом пошел в хранилище. Мёрдок помог ему отыскать несколько уникальных старинных книг, может, вместе им удастся отыскать и рецепт, при помощи которого мертвого можно вернуть в мир живых, как знать…