Темное наследие

Война окончилась. Волшебный мир, выдохнув с облегчением, окунулся в редкое для него чувство — тишину. Ту самую, которую путают с добром, пока она не начинает звучать слишком громко. Победа осталась за Гарри Поттером. Хогвартс поднялся из руин, словно феникс из пепла, и вновь наполнился голосами учеников. Одни вернулись, чтобы закончить обучение, другие — чтобы сбежать от воспоминаний. А кто-то — просто не вернулся вовсе. Азкабан снова ожил, приняв в себя тех, кто некогда держал мир в страхе. Но самых опасных уже не было в живых. Беллатриса Лестрейндж — безумная, фанатичная, тётка Драко Малфоя — пала. Как и те, чьи имена не произносили вслух даже после победы. Лорд Волан-де-Морт исчез навсегда, рассыпался прахом в воздухе Великого зала. Его тело — пустая оболочка. Его идеи — проклятие на веки вечные. Гарри был уверен: у Тома Реддла не могло быть наследника. Он не знал любви. Он не верил в неё. Он презирал всё, что хоть как-то связывало его с человеческой природой. И, кроме того, зачем бы ему? Он был так уверен в своей победе. Так думали все. Но была ли это правда?

𓆓𓆓𓆓

Хогвартс-экспресс клубился паром на платформе 9¾, собирая на борт первокурсников с глазами, полными ожиданий, и семикурсников — с сердцами, полными прощаний. У перрона, где когда-то трепетали подростками, теперь стояли взрослые, те самые ученики, ставшие героями. Гермиона и Драко, некогда враги, давно покончили с враждой. Прощение оказалось не слабостью, а новой формой силы. Малфой, став мужем Астории Гринграсс, вырастил сына, научив его уважать всех — даже магглорожденных. Особенно их. Счастье, достигнутое с таким трудом, теперь отражалось в мелочах: в поцелуях на лбу, в скомканных носовых платках, в трепете у чемоданов. Золотое трио вернулось на платформу уже не юными спасителями мира, а родителями, провожающими в этот мир своих детей. — Мама, это он? — прошептала Роза, едва заметно кивая на белобрысую макушку Драко Малфоя. Её глаза — копия материнских — сверкнули любопытством. — Отец? — переспросил Альбус, глядя на Гарри. Его взгляд был одновременно детским и взрослым, полным сомнений. Гарри присел рядом, положив руку сыну на плечо. — Это Драко Малфой, — произнёс он мягко. — Мы были врагами в школе. Он был одержим чистотой крови, как и его отец. Но он не был злым человеком. Сынок, запомни: суди не по внешности и не по родословной. Людей нужно оценивать по поступкам. Он перевёл взгляд на Розу. — Роза, дети не обязаны нести вину за действия родителей. Не бойся. Возможно, вы даже подружитесь. Он улыбнулся ей, но в этот момент вмешался Рон: — Но всё-таки держись от него подальше. — Рон! — строго одёрнула его Гермиона. Он виновато пожал плечами: — Ладно-ладно, просто... на всякий случай. — Мама, а мы с Альбусом не заблудимся? — Роза переминалась с ноги на ногу, моргая, как будто это могло прогнать тревогу. — Зная тебя, — рассмеялась Джинни, подходя ближе, — первое, куда ты отправишься, — библиотека. Женщины обнялись. В этом объятии была не просто дружба. Это была тихая, неразгаданная тревога. Джинни знала — Гермиона всё ещё несёт в себе тайну, о которой знали лишь трое. Тайну, запертую где-то там, под сводами Астрономической башни. Прошло девятнадцать лет, но воспоминания не желтели, как старые страницы — они горели изнутри. — Все дети, на посадку! — пронёсся голос. — Поезд отходит через три минуты! Последние объятия, быстрые поцелуи, беспорядочные напутствия — и дети растворились в клубах пара. Альбус слегка отстал от Джеймса Сириуса, который, как всегда, куда-то исчез. — Наверное, уже с друзьями, — подумал он и зашёл в вагон, ища свободное купе. Его резко затащили внутрь чьи-то нежные, но знакомые руки. — Роза? — Альбус едва успел поддержать её, чтобы она не упала. — Я уж думала, ты не успеешь, — с улыбкой ответила она и уселась на своё место. — А где Джеймс? — удивлённо спросил Альбус, подняв бровь. — Откуда мне знать? Он старше нас на два года, у него свои друзья. С нами ему вряд ли интересно, — пожала плечами Роза. В этот момент её взгляд упал на парня, стоявшего у дверей их купе. Белобрысый, с тонкими чертами лица — это был Скорпиус Малфой. — Малфой... — тихо прошептала она, почти одними губами. — Простите... можно сюда? Все остальные купе уже заняты, — неловко проговорил Скорпиус, бросая взгляд в сторону. — Конечно! — Альбус оживился, похлопал по сиденью рядом с собой. — Присаживайся. Скорпиус кивнул, быстро вошёл и занял место рядом с ним, не сводя взгляда с рыжеволосой Розы. — Я — Альбус Поттер, — представился Альбус, протягивая руку. — Скорпиус Малфой. Можно просто Скорп, — ответил тот, пожимая руку. Он всё ещё смотрел на Розу, которая притворялась, что не замечает его взгляда. В этот момент дверь купе снова распахнулась, и внутрь буквально влетела девочка — очевидно, первокурсница. Отдышавшись, она протянула Розе бумажку. — Ооо, спасибо! Я уже думала, что потеряла её, — с облегчением вздохнула Роза, улыбнулась незнакомке и протянула руку. — Эм... а ты? — Я... Дельфи Мэри, — с лёгкой улыбкой ответила девочка. — Хочешь присоединиться к нам? — предложила Роза, повернувшись к Альбусу. — А что? Если у тебя есть сокурсник, почему бы и мне не найти себе подругу? — Дельфи? — Альбус насторожился. — А фамилия? Можно узнать, чья ты дочь? — Поттер, разве тебя не учили, что родословная не главное? — спокойно заметила Дельфи. — Но если уж так интересно — Диггори. Я дочь Амоса Диггори. От другого брака. — Приятно познакомиться, — тут же вмешался Скорпиус и пожал ей руку. В этот момент между ними будто пробежала искра. Что-то общее, неуловимое, связало их. Но Дельфи скрыла настоящую правду. Она вовсе не была дочерью Амоса. Она была Дельфиной — наследницей Салазара Слизерина, потомком самого Тома Реддла. Чистокровная ведьма,(хоть она и была полукровкой, но связь своей бабушки с магглом она старалась просто игнорировать) родившаяся в разгар войны, потерявшая родителей в борьбе с "героями" нового мира. Она была умна, хладнокровна и унаследовала лучшие — и самые тёмные — качества своих истинных родителей. Поэтому ей не составило труда стереть часть воспоминаний Амоса Диггори и внедрить туда свои "правки". Она знала, зачем едет в Хогвартс. И знала, кто ей нужен. Хогвартс. Замок стоял как вечно бодрствующий гигант, окружённый туманом и вековыми горами. Башни тянулись к облакам, будто хотели прикоснуться к самому небу, а озеро, как тёмное зеркало, отражало звёздное небо, скользящее по его глади. Здесь, среди вечно шепчущих деревьев Запретного леса и сверкающих витражей Большого зала, начиналась новая история. В месте, где однажды был хаос и ужас, где имя Того-Кого-Нельзя-Называть оставило трещины в стенах и душах, теперь звучали голоса новых учеников — юных, ещё не испорченных миром. Многие предпочитали молчать о прошлом, словно покрыли его мантией забвения. Оно тревожило. Оно злило. А потому его прятали — даже среди этих старинных камней, пропитанных магией и болью. Большом зале было шумно и торжественно. Под потолком, наполненным чарующими звёздами и парящими свечами, громоздились четыре длинных стола факультетов. Над ними — флаги: золотой лев, бронзовый орёл, барсук и серебристая змея. У стола Гриффиндора уже сидел Джеймс Поттер — уверенный, весёлый, с лёгкой улыбкой бросивший взгляд на младшего брата. — Удачи, — одними губами прошептал он, кивая. Альбус сглотнул, чувствуя, как холодный пот скользит по спине. Он, Роза, Скорпиус и… Дельфи, стояли в числе первокурсников перед табуретом, на котором покоилась Потёртая Распределяющая Шляпа. Она казалась живой — как старый мудрый дух, который знает твои мысли, прежде чем ты сам их осознаешь. — Дельфи Мэри Диггори, — громко вызвали. Она медленно подошла к табурету. Под мантией сердце стучало как разъярённый гиппогриф. «Он узнает… он почувствует… он скажет...» — проносилось в голове. Она знала, шляпа способна вытащить самые тёмные уголки души. Пока все смотрели, Дельфи, будто ненароком, провела рукой по запястью, тихо шепча заклинание. Сложное. Забытое. Старое. Магия плела паутину вокруг её мыслей. На несколько мгновений шляпа будет сбита с толку. Она села, зажмурилась, сжала кулаки. «Не думай о нём. Не думай о Риддле. Не думай…» Шляпа будто замерла. Внутри неё проснулся разум, чувствующий каждую эмоцию. — Хммм… любопытно… — пробормотала она. — Ты... ты… очень странная, дитя… В тебе что-то есть… — и вдруг на мгновение замерла. Затем резко: — Слизерин! И всё. Как будто заклинание стерло память шляпы. Девочка спрыгнула с табурета и села за зелёно-серебряный стол, улыбнувшись кому-то невидимому. — Следующая — Роза Грейнджер-Уизли! Гул прошёл по залу. Наследница Грейнджер и Уизли — в одном лице. Она гордо вышла вперёд, но внутри дрожала. Шляпа опустилась ей на голову: — Ооо… мисс Уизли… дочь двух великих умов… особенно матери. Мудрость, решительность, идеалы… но подожди... что это? Я не чувствую храбрости, как у неё… Ты холодна. Ты умеешь прятать чувства. Ты аналитик... даже чуть... расчетлива… Хммм... да, пожалуй... — Слизерин! Мгновение — и зал замолчал. Несколько старшекурсников уронили вилки. Роза чуть не упала с табурета. Она с трудом поднялась и пошла к столу Слизерина. За спиной кто-то шепнул: — Уизли... в Слизерине?.. Да быть не может... Альбус стоял, как вкопанный. Его сердце ныло. «А если и я не попаду туда? Что тогда?» Но как будто магия шептала, что всё уже предрешено. Через пару минут и он, и Скорпиус — тоже оказались в Слизерине. Они робко подошли к столу. Рядом сидели старшекурсники, некоторые переглядывались, кто-то хихикал. Только Дельфи смотрела на них уверенно. Она мягко похлопала по сиденью рядом. — Видишь, — сказала она, пожимая руку Розе, — не зря познакомились. Тут мимо проходил кто-то высокий, с хаотичной шевелюрой и серьгой в ухе. — Подожди… — прищурился он. — Ты же... Диггори? Все обернулись. Альбус узнал этот голос сразу. Тедди Люпин. Он уже несколько лет работал в Хогвартсе в качестве помощника преподавателя ЗОТИ и трансфигурации. Он давно подозревал, что с «Диггори» что-то не так. — Как дочь Диггори оказалась в Слизерине? — резко и без улыбки спросил он. Дельфи медленно подняла взгляд и тихо произнесла, с чуть слышной усмешкой: — То есть, Диггори в Слизерине смущает, а Уизли нет, профессор?-усмехнулась та Тедди Люпин стоял в проходе, скрестив руки на груди. Он только что проводил несколько младших учеников и собирался уходить, как вдруг заметил её. — Я тебя видел. Ты шептала что-то, когда садилась на стул. — Он медленно подошёл ближе, прищурившись. Он разглядывал её внимательно. Непривычно светлые волосы, оттенённые белобрысыми прядями, густые брови, эта странная холодная грация. Он знал, что-то здесь не так. Но память отказывалась подсказывать — кто она ему так остро напоминает? — Я... молилась, — тихо ответила Дельфина, всё так же не глядя на него. Тедди фыркнул, но не стал спорить. Он сел на скамью рядом, по-прежнему вглядываясь в неё. — Хмм. Ладно, молись дальше, Мисс Диггори. Только помни — в Хогвартсе стены умеют слушать. — Он встал и ушёл, хотя его взгляд ещё не раз вернётся к этой девочке. — Чёрт… Уизли и Слизерин… — простонала Роза, закрыв лицо руками. — Вот это я понимаю поворот! — Дельфина, смеясь, хлопнула её по плечу. — Ваши родители будут в восторге! — Это не смешно! — Роза бросила на неё сердитый взгляд. — Моя мама была лучшей на Гриффиндоре. Папа — вообще… герой. А я... я теперь как будто... чужая. — Вы говорите так, будто в Слизерине учатся только злодеи, — мягко сказала Дельфина и, улыбнувшись, наклонилась ближе. — Но ты хорошая. Значит, такова судьба. Она обняла Розу, и та, хоть и скептически, но улыбнулась в ответ. Впервые с того момента, как ступила в этот замок, она почувствовала, что не одна.

𓆓𓆓𓆓

Первокурсников пригласили подняться со ступенек в глубину замка — туда, где воздух становился прохладнее, и стены украшали древние мхи и тускло мерцающие канделябры. Мрачный коридор вёл вниз, в подземелья Хогвартса, куда редко заглядывали даже старшекурсники. Свет факелов отбрасывал длинные тени, которые казались живыми, будто шепча друг другу забытые тайны. Вскоре группа оказалась перед массивной дверью из черного дуба с вырезанным на ней вензелем — змеёй, искусно переплетающейся с изящными линиями и волнистыми узорами. За дверью чувствовалась холодная, но волшебная атмосфера — словно сам замок охранял это место от чужаков. Один из старших учеников постучал три раза, и дверь с тихим скрипом медленно распахнулась. Внутри гостиной Слизерина царила полумрак, который не казался мрачным, а, наоборот, уютным и завораживающим. Стены были выложены глубокого зелёного мрамора, испещрённого тонкой позолотой, напоминающей древние руны и магические символы. По комнате раскинулись тяжелые бархатные диваны темно-зелёного цвета, украшенные серебряной вышивкой в виде змей и листьев. Низкий потолок поддерживали резные колонны в виде змеиных фигур, их глаза были вставлены из мерцающих изумрудов. Между колоннами горели магические свечи, которые никогда не таяли и источали мягкий изумрудный свет, создавая иллюзию вечной ночи подземелья. Посреди гостиной стоял большой камин, в котором пылали зелёные языки пламени, тихо потрескивающие и наполняющие помещение необычным ароматом — смесью мха, ветра и древних книг. Рядом стоял массивный дубовый стол с резьбой, где старосты встречали новичков, а маглы и чистокровные ученики с удовольствием собирались в тихие беседы. По углам стояли полки с древними свитками и книгами, покрытыми тонкой пылью веков, а на стенах висели портреты основателей факультетов, чьи глаза, казалось, следили за каждым шагом гостей. В комнате для девочек стояла мягкая полумрак, отбрасывая тёплые тени на стены, украшенные старинными портретами и зелёными занавесками. Роза и Дельфи устроились на двух больших креслах у окна, откуда ночное небо отражалось в глазах. Тишина между ними была не напряжённой, а наполненной ожиданием. Роза посмотрела на Дельфи с лёгкой робостью: — Мэри, а ты… можешь рассказать мне про своих родителей? Мне интересно. Правда. Дельфи тихо улыбнулась, словно пряча в этой улыбке целую книгу переживаний и мыслей. — Это сложная история, — начала она, опуская глаза, — но я попробую рассказать так, чтобы не было слишком больно и запутанно. Она глубоко вдохнула, провела рукой по серебристым волосам и продолжила: — Моя мама была чистокровной волшебницей. Она не просто знала заклинания и зелья — она понимала, что магия — это и мудрость, и сила духа. Её сердце было полным надежды, но и горечи. Она верила, что можно изменить мир к лучшему, даже если для этого придётся идти через боль. — А твой отец? — спросила Роза, наклонившись чуть ближе. — Отец… — Дельфи на мгновение задумалась, словно выбирая слова. — Он был человеком с тёмным прошлым. Любовь с мамой родилась в самые тяжёлые времена. Когда они встретились, он уже носил в себе страхи и раны, которые не залечить простыми словами. Но ради неё он пытался стать лучше. Иногда, правда, всё ломалось. Она посмотрела на Розу, и глаза её заблестели. — Иногда мне кажется, что я — плод заклинания, наложенного не ради силы, а ради защиты. Чтобы сохранить хоть что-то светлое в этом мире. Как говорил Шекспир — «В этом мире не так много света, но каждый может стать светом для другого». Эти слова я повторяю себе, когда трудно. Роза удивлённо приподняла брови: — Шекспир? Ты… действительно читаешь маггловские книги? Я думала, это не для чистокровных. Дельфи тихо усмехнулась: — Знания не знают границ, Роза. Иногда самые ценные уроки приходят оттуда, где их совсем не ждёшь. Магглы тоже умеют хранить тайны, а их слова — это тоже своего рода магия, если уметь слушать. Роза улыбнулась, ощущая, как рядом с ней сидит не просто однокурсница, а человек, способный видеть мир глубже. — Спасибо, что рассказала, — прошептала она. — Ты особенная, Мэри. Дельфи слегка кивнула и ответила шёпотом: — Спасибо, Роза. Именно такие моменты делают этот мир чуть светлее. Огни в камине в гостиной Слизерина погасли, и по мрачным коридорам с зелёным отливом девочек проводили в комнату, где стояли тяжёлые кровати с изумрудными балдахинами. Когда все уже заснули, Роза не могла сомкнуть глаз. Она заметила, что и Дельфи сидит у окна, укутанная в чёрный плед, с задумчивым взглядом, направленным в бездну подводного озера. Мрак ласкал стекло, а медленные тени водорослей скользили по нему, как мысли. — Ты ведь не спишь, — тихо сказала Роза, подходя. — Нет, — Дельфи обернулась и чуть улыбнулась. — Тебе холодно? — Нет. Можно сесть? — Конечно, — кивнула та, откинув плед в сторону. Роза устроилась рядом, её плечо чуть коснулось чужого. — А ты... ты так много знаешь, — наконец сказала Роза, с интересом глядя на подругу. — Цитаты, книги, даже Шекспир… Ты ведь чистокровная, да? Откуда тогда…? Дельфи хмыкнула, но не высокомерно — скорее тепло, с оттенком печали. — Да, я чистокровная. Но знаешь… Иногда книги выбирают тебя. Неважно, маггловские они или волшебные. — Она замолчала на миг, потом тихо произнесла, как будто заклинание: — “Give sorrow words; the grief that does not speak knits up the o’erwrought heart and bids it break.” — Это… красиво. Это Шекспир? — Макбет, — кивнула Дельфи. — Иногда лучше сказать боль, чем замалчивать её. Роза кивнула, опустив взгляд. — Мама… — начала Дельфи медленно. — Она была влюблена в моего отца, когда он был уже женат. Но после гибели его сына… моего сводного брата… всё рухнуло. Он был… не тот, кого я знаю по книгам. Потерянный. Одинокий. Роза смотрела на неё широко раскрытыми глазами. — Мама была чистокровной. Сильная, красивая. Однажды, в отчаянии, он наложил сложнейшее заклятие времени. Чтобы… чтобы сохранить меня. Он думал, что не выживет. И не хотел, чтобы я появилась в мире, где нет его. Дельфи медленно прикрыла глаза. — Он заморозил меня в её чреве. До лучших времён. До мира, где он сам — уже призрак в памяти. Когда я родилась, он был жив, но… разочарован. Он не хотел видеть меня. Стер имя матери из своего сердца, и, наверное, из всех магических архивов. Но она… она подкинула меня ему. И он… не отверг. Просто жил рядом. Как чужой. — О, Мерлин… — прошептала Роза. — Это… это ужасно. — Я была незаконнорожденной. Молчаливой. Он всё время говорил о брате. О Седрике. И я росла, зная, что я — ошибка, которую никто не должен был делать. Голос Дельфи почти дрожал. Почти. — Прости… — тихо сказала Роза и взяла её за руку. — Он ошибался. Ты… ты невероятная. Умная, сильная. Ты не ошибка. Дельфи впервые позволила себе чуть дрогнуть — в уголке глаз блеснуло что-то предательское, как лунный отблеск на чёрной воде. — Спасибо, Роза. Правда. — Она слабо улыбнулась. — Но я никогда не знала, как это — быть желанной. В голове звучал её собственный шёпот: “Ты не должна им верить. Но ты должна быть с ними. Пусть привяжутся. Пусть полюбят. Тогда боль будет слаще.”

𓆓𓆓𓆓

Утро в Хогвартсе выдалось ярким и свежим, но как только Роза, Дельфи, Альбус и Скорпиус спустились в подземелья к классу зельеварения, словно наступила ночь. Старинные факелы вдоль каменных стен горели слабым, мерцающим светом, отбрасывая зыбкие тени. Каменный коридор сужался, и вскоре они оказались у массивной дубовой двери с медной ручкой в виде змеиной головы. Роза поёжилась. Вокруг пахло сыростью, мятой и чем-то кислым. Воздух был прохладным и будто влажным от пролившихся зелий вековой давности. Кабинет зельеварения был просторным, но давящим. Высокие потолки терялись в темноте. На полках вдоль стен стояли баночки и колбы с отвратительными на вид ингредиентами: глаза летучих мышей, сушёные щупальца, порошки, пыль и тёмные жидкости с мутной поверхностью. Один из шкафов был закрыт на три замка. Посреди класса — длинные дубовые столы с вмонтированными котлами. У каждого рабочего места — латунные весы, ступки, мерные ложки и пергаменты. Роза, Дельфи, Альбус и Скорпиус оказались в одной команде. У каждого была роль — кто режет, кто толчёт, кто мешает, а кто читает рецепт. Напротив — старшекурсники, Джеймс и его друзья, которые, не скрываясь, переговаривались и посматривали в сторону новеньких. — Он опять смотрит, — пробормотала Роза, наклоняясь к Дельфи. —Пусть смотрит, — тихо ответила та, не отрывая взгляда от шкафа с зельями. Дельфи всё ещё чувствовала на себе взгляд Джеймса Поттера. И когда она обернулась, её холодный, глубокий взгляд встретился с его — прямой, острый, как кинжал. Джеймс тут же отвёл глаза, пробормотал что-то, и красный как томат, повернулся обратно к своей команде. В этот момент дверь скрипнула, и в класс вошёл мужчина — пожилой, крупный, с короткими седыми усами и добродушной улыбкой. Он выглядел как добрый дедушка, если бы не глаза — внимательные и умные, изучающие каждого ученика. — Добро пожаловать, мои юные алхимики! — сказал он громко и весело. — Я профессор Гораций Слизнорт. Первокурсники, поздравляю с началом пути. Третьекурсники — с тем, что не отравили себя в прошлом году. Смех прокатился по классу. Он провёл рукой, и крышка большого медного котла в центре кабинета приоткрылась. Оттуда повалил жемчужный пар, мерцающий в тусклом свете факелов. — Подходите, подходите! — с улыбкой позвал он. — Кто сможет определить, что это за зелье? Ученики подошли ближе. Дельфина стояла спокойно, но внутри чувствовала, как сердце стучит в горле. От котла поднимался аромат, который сразу же ударил в нос. Ландыши. Тёплая зола. Лаванда. Что-то ещё… почти забытое, но родное. Дом. Потеря. Рядом кто-то прошептал: — Пахнет пирогом и кожей… — Клубника и пар из библиотеки… — хихикнула другая девочка. Слизнорт, наблюдая за реакцией учеников, вдруг остановил взгляд на Дельфине. — А вы, юная леди? Что скажете? Она не сдвинулась с места. Её голос прозвучал твёрдо и почти бесстрастно: — Это Амортенция. Приворотное зелье. Самое сильное из известных. Слизнорт удивлённо поднял бровь. — Совершенно верно. И как вы догадались? — Оно испускает запахи, которые больше всего влекут того, кто его ощущает. Для каждого — свой. И… оно светится жемчужно. Спиралевидный пар. — Превосходно. А ваше имя, мисс?.. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Диггори. Дельфини Диггори. Слизнорт чуть нахмурился, но быстро улыбнулся: — Диггори, говорите? Хм… славная фамилия. Я хорошо знал Седрика. Жаль, что его не стало. Хотя… не думал, что у Амоса есть дочь. На этот раз она чуть опустила взгляд, сжимая пальцы под столом. —Он был обручён с моей матерью. Но… узнав, что она ждёт девочку, разочаровался. Он не хотел меня видеть, — голос её стал тише, почти шёпот. — Заморозил меня в её чреве. А потом погиб. Она родила меня уже после. В классе на мгновение воцарилась напряжённая тишина. Даже Джеймс Поттер, сидевший в углу и что-то шептавший другу, уставился на Дельфини. Но она не дрогнула. Слизнорт лишь мягко кивнул, не задавая лишних вопросов: — Иногда судьбы бывают самыми странными из всех зелий. Прошу прощения, дитя. Вы достойно носите имя. Аудитория зельеварения была прохладной и слегка влажной, пахло травами, металлом и чуть-чуть гарью. Каменные стены были обвешаны полками с банками, в которых плавали странные части существ — от пиявок до перьев, от глазных яблок до прозрачных крыльев фей. На центральном столе профессор Слизнорт разложил ингредиенты и аккуратно выставил несколько котлов. — Ну что ж, мои дорогие, — бодро начал он, потерев руки. — Переходить к практике — это всегда радость! Сегодня вы попытаетесь приготовить не слишком сложное, но весьма капризное зелье: Настой бодрости. Это зелье снимает усталость, проясняет разум и бодрит, как маггловский кофе, только без кофеина, — подмигнул он. — Но! Малейшее отклонение — и получите неприятное жужжание в ушах на несколько часов. А то и бессонницу на неделю. Хе-хе! Он взмахнул палочкой — на доске за его спиной появился аккуратный рецепт. Ингредиенты включали в себя сушёный корень женьшеня, каплю ментального экстракта мяты, стружку рога единорога, настой ромашки и три капли сока трепещущего гриба. — Первокурсники работают с третьекурсниками. Третий курс — отвечаете за безопасность и помощь младшим. Я вас распределю по парам... — Слизнорт провёл палочкой по списку. — Роза Уизли — с Джоанной Слейт. — Альбус Поттер — с Мерлином Броудом. — Скорпиус Малфой — с Мариной Крауч. — А вот… — профессор усмехнулся, — мисс Дельфини Диггори — с мистером Джеймсом Сириусом Поттером. — О, нет… — пробормотал Джеймс, закатывая глаза. — Сейчас будет "а как держать ложку" и "что значит нарезать по кругу"... Он небрежно уселся у котла и, не глядя на Дельфини, начал готовить ингредиенты. Но она уже спокойно рассортировала травы, аккуратно измельчила мяту ровно до состояния порошка, добавила экстракт ровно в ту секунду, когда температура зелья изменилась с серебристого на голубоватый оттенок. — Ты хоть знаешь, что экстракт мяты надо добавлять после рога? — спросил Джеймс, лениво глядя на неё. — Если хочешь получить эффект с горечью и дрожью в руках — да. Но если хочешь настоящий Настой бодрости, без побочек — нужно мяту до рога, при 70 градусах, — ровно ответила Дельфини. Джеймс нахмурился и посмотрел в её котёл. Её зелье уже стало ярким светло-зелёным и испускало лёгкий серебристый пар — признак идеальной варки. Его собственное всё ещё было мутным и дымилось неприятно. — Что за... — он оторвался от своей мешалки и удивлённо посмотрел на неё. — Ты уверена, что ты первокурсница? Дельфини чуть усмехнулась: — А ты уверен, что ты третий курс? Когда Слизнорт подошёл к их столу, его брови удивлённо поднялись: — Превосходно, мисс Диггори! Идеальный цвет, даже без пузырьков на поверхности. Почти как в учебнике. Мистер Поттер, вы бы не могли посмотреть, как это должно выглядеть? Джеймс лишь буркнул что-то неразборчивое, сердито мешая своё полузгоревшее зелье. А Дельфини спокойно продолжала мешать, удерживая нужный ритм: три круга по часовой, один против. Она знала — в зельях, как и в людях, важна точность, внимание и терпение.

𓆓𓆓𓆓

Сентябрь. 2020 год.

Осень медленно, как мягкий туман, опускалась на Хогвартс. Солнце лишь крадучись освещало старинные башни, а в замке витал аромат тыквенных пирогов и шипящих котлов — новый учебный год вновь начинался. Коридоры наполнялись гулом голосов, стуком ботинок и звоном цепочек ученических ключей. Грифиндорцы хохотали и шумели, Слизерин — холодно и решительно двигался к новым занятиям. И среди этого живого калейдоскопа — Дельфини Диггори. Ей было четырнадцать, но казалось, что она родилась давно — задолго до всех этих шумных детей, задолго до этих забытых стен. Ее платиново-серебристые волосы струились по плечам, отражая мутный свет факелов, а глаза — глубокие, как озера — смотрели с легкой усталостью и необъяснимой мудростью. Все это время — два года подряд — она оставалась одной из самых ярких и загадочных учениц, словно таинственный светильник, который горит в тени. Никто не мог понять, откуда у неё столько знаний, силы и уверенности. И вот сегодня — третий курс. Дельфи улыбнулась ушла в глубь класса ,девочка чувствовала что Слизнорт почувствовал что то и перед тем как осуществить свой план она должна залечь на дно. На несколько лет. В этот день весь Хогвартс был на ногах. Ученики переодевались в чистые мантии, проходили мимо друг друга, переговаривались, шептались. Кто-то рассказывал о своих летних приключениях, кто-то — о новых друзьях и знакомствах. Но Дельфини… она снова не уехала домой. Она так и осталась — в замке, в тишине, в своих книгах и секретах. Джеймс Сириус Поттер уже не знал, как к ней подступиться. Он наблюдал за ней с едва скрываемым интересом — её спокойствие, её непоколебимая грация, ум, который был старше, чем у большинства преподавателей. Он пытался соревноваться с ней, пытался доказать свое превосходство — но всё было напрасно. — Чёрт, — думал он, — как она всё это делает? Два года — два долгих, упорных года — и она постоянно обыгрывала его, в каждой паре, в каждом испытании. Ее руки были быстры и точны при работе с зельями, ее ум — остёр и непреклонен. Имя Дельфини давно уже не было секретом в стенах Хогвартса, а разговоры о ней гуляли и за пределами школы, особенно в доме Поттеров и Уизли. Альбус Поттер, младший сын Гарри и Джинни, буквально не умолкал о своей подруге. Каждый раз за завтраком или обедом он с гордостью рассказывал обо всех её достижениях и особенностях. Гарри и Джинни, слушая рассказы сына, не могли удержаться от улыбок, видя, с каким трепетом он говорит о Дельфини. — Ты видел, как она ловит снитч? — с горящими глазами рассказывал Альбус. — Она поймала его быстрее, чем кто-либо за последние несколько лет! Даже Джеймс растерялся, когда она обогнала его. Джеймс, старший брат Альбуса, на которого всё ещё иногда накатывала детская ревность, молча закатывал глаза, но не мог не признать, что Дельфини — действительно исключительная. — И зелья, — продолжал Альбус, — когда мы варили зелья на уроках, она была быстрее всех и точнее всех. Профессор Слизнорт был просто поражён. Её зелья всегда получаются идеальными, будто она родилась для этого. — А как она выглядит, — добавлял Альбус, улыбаясь и стараясь передать всю свою восхищённость. — У неё такой тонкий, маленький носик, как будто вылеплен мастерской рукой. Кожа у неё нежная и бледная, как лепестки редких цветов. Волосы… ах, её волосы — волнистые и мягкие, словно пух, а цвет — платино-серебристый, словно свет луны на рассвете. Гарри, улыбаясь, поддразнивал сына: — Ты просто очарован, да? — Да, — отвечал Альбус с улыбкой. — Её глаза — большие, голубые, иногда такие тёмные, что кажется, в них можно утонуть. Они словно меняются вместе с её настроением. Джинни с нежной улыбкой смотрела на сына: — Хорошо, что она так тебе нравится, но не забывай, что у тебя есть ещё и брат — Джеймс. — Конечно! — уверенно кивал Альбус. — Но с ней невозможно не восхищаться. Она умна, красива, и при этом совсем не высокомерна. Она настоящая звезда Хогвартса. Гарри и Джинни обменялись взглядами и тихо засмеялись. — Просто твоя подружка, — сказал Гарри, подмигивая жене. — Просто подружка, — подтвердила Джинни, глядя на сына с лёгкой иронией и материнской теплотой. И все знали — Дельфини была именно такой — яркой, умной и обаятельной, чья красота и талант неизменно притягивали внимание, делая её незабываемой фигурой в школе и в жизни Альбуса.