Просто парни на "А"

В комнате, полной искусства, я бы смотрел на тебя

      Человек — это ходячая эмоция. Его спектр чувств настолько огромен, что все описать не удастся ещё очень долгое время. Они, словно цвета, создающие сотни оттенков и накладывающиеся друг на друга в момент. И каждый человек хотя бы раз испытывал их все. Так почему же из такой обширной палитры люди выделяют любовь… Чем она отличается от других сильных чувств, которые зачастую превалируют над ней? На самом деле ответ куда проще, чем кажется. Любовь не существует одна. Она усиливает все остальные чувства многократно: радость становится счастьем, печаль — отчаянием, гнев — яростью. Любящий человек превращается в эмоциональный ураган, который под силу укротить только любимому. И если ураган в сердце спустя долгое время никуда не девается, значит в этом сердце всё ещё живёт любовь.       Это не значит, что он должен жить другим человеком, что без него он чувствует себя ужасно. Главное, чтобы рядом с любимым он ощущал тепло, уют, желание быть рядом. И чем дольше ты любишь, тем сильнее эти ощущения укрепляется в душе. Общаясь с любимым не перестаёшь чувствовать, что всё такое, каким должно быть. Рядом с ним появляются силы на свершения и способность добиться всего ради себя и ради него, и постепенно перестаёшь различать своё и его счастье — оно становится общим.       И… Даже спустя столько времени ты помнишь каждую его улыбку, каждый шепот, каждый взгляд, ласковые обращения и прозвища, слова, сказанные в пылу ссоры. Ты помнишь счастливые искры и слёзы в глазах, помнишь каждый проведённый вместе миг. И хочешь, чтобы эти воспоминания не забывались никогда и пополнялись новыми, такими же искренними и сокровенными.       Порой, смотря на любимого человека, ты думаешь, что готов положить весь мир к его ногам. Потому что хочешь, потому что… — Антош, ты чего залип?       Голос раздался прямо над ухом, и только сейчас Шастун понял, что просто завис на несколько минут, смотря в одну точку, которой был Арсений, разглядывающий нежно-голубой костюм, висящий на дверце шкафа. Правда, он уже закончил с переодеванием и стоял рядом с отключившимся от мира Антоном. Не сказать, что он испугался, увидев мужчину в таком состоянии, но некая доля беспокойства в его тоне голоса присутствовала. — А? Прости, задумался, — Шаст неловко улыбнулся, взглянув на причину своих размышлений. — Давай собирайся быстрее, иначе мы опоздаем, — Арсений отзеркалил его улыбку и уже собирался отойти, но оказался в плену теплых объятий. — Хэй, ты чего? — Ничего, просто соскучился, — Антон зарылся носом в черную макушку. — Может, никуда не пойдем? — Шастун, ты охуел? Это наша свадьба!       Арсений насупился и попытался вывернуться из цепкой хватки, но был лишь сильнее прижат под звонкий и нежный смех. Он понимал, что Антон не всерьёз — по крайней мере, всем сердцем на это надеялся, — но даже в шутку его предложение звучало оскорбительно. Они через слишком многое прошли, чтобы сейчас просто взять и не пойти, хотя мужчина понимал, что всё это — формальность. Они любили друг друга до, любят сейчас и будут любить после, и всё равно было в такой формальности что-то сокровенное, что-то, что не видно другим, что-то, что они смогут разделить только вдвоём. — Я просто шучу. Ни за что в жизни не пропущу это событие, — виска Попова коснулись мягкие губы, после чего Антон сжал его руку, переплетая пальцы. — И ты прав, нам уже пора.       Шастун потянул его в сторону дверей, на что Арсений фыркнул, закатив глаза и всем своим видом говоря «а я о чём?», но покорно пошёл следом, сохраняя заданный мужчиной темп. Жаркое солнце слепило прохожих и освещало улицы горячей Испании. Шум прибоя доносился со стороны океана, разбавляя гармоничную симфонию города. В воздухе витал аромат апельсинов, а на душе цвела весна. Пара на минуту остановилась, наслаждаясь красотами Барселоны, но быстро вспомнила, что регистрация начинается через 15 минут.       На берегу Средиземного моря их ждали алтарь и белоснежная арка, украшенная лентами и живыми цветами в бело-голубой гамме, что так сочеталась с костюмами. Брусчатка, ведущая к алтарю, была усыпана небесного цвета лепестками роз и белоснежными — лилий. Возле арки стояла женщина в строгом белом костюме, а перед ней на тумбе находились бархатная коробочка и папка. Для гостей не было предусмотрено мест, как и самих гостей, потому что пара считала, что это праздник только для них двоих.       Всей организацией занимался Арсений, начиная с выбора города, заканчивая цветом бутоньерки в кармане синего костюма Шастуна, так что всё изумительно гармонировало между собой. Антон практически не вмешивался в процесс подготовки, потому что понимал, как Арсу важно сделать всё самому, довести до идеала свои задумки, да и со всеми идеями он был согласен, так что только кивал и давал свои комментарии, когда требовалось. Он уважал желания своего избранника и ни разу не пожалел, стоя перед ним в парном костюме и заглядывая в невозможные голубые глаза, которые так правильно подчёркивал смокинг. Самого Антона откровенно не волновало, что на нём надето, лишь бы Арсению нравилось, а судя по искрам в глазах, тот был в восторге.       Регистраторша начала свою речь, и в этот самый миг весь мир стал неважен. Они стояли там, на берегу моря, глядя друг другу в глаза, и не замечали ничего. Слова женщины доносились словно через толщу воды, а пейзаж вокруг смазывался, превращался в тусклую картинку, не значащую ничего по сравнению с человеком напротив. Казалось, их сердца замерли, а дыхания слились в одно. Они полностью погрузились друг в друга, настолько, что не заметили, как официальная часть практически закончилась. Осталось только обменяться клятвами, но оба понимали, что им не хватит слов. Голос пропал, да и он был не нужен, хватало того океана эмоций, который читался в зрачках и превращался в одну бесконечную любовь. Они отмерли, глупо улыбаясь друг другу, и набрались воздухом, чтобы сказать такие простые и такие важные слова. — Арсений, ты ворвался в мою жизнь совершенно внезапно и превратил её в кошмар поначалу. Однако потом этот кошмар превратился в самый безумный, самый прекрасный и незабываемый мечтательный сон. Я не могу подобрать слов, чтобы описать, как сильно ты мне дорог, как сильно я тебя люблю. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты был счастлив в своём собственном мире, в котором ты живешь. — И я счастлив, Антон. Счастлив рядом с тобой. Ты раскрашиваешь мой мир, ты — тот катализатор, который оживляет всё вокруг меня, позволяет почувствовать то, что я не чувствую ни с кем другим. В моей жизни было много ошибок, о которых я жалею, но ты — самое прекрасное, что только могло со мной произойти. Я люблю тебя и буду любить тебя, что бы ни произошло…       В голубых глазах заблестели прозрачные капли, и Шастун затаил дыхание, наклоняясь вперёд и касаясь мягких губ Попова своими. Антону не нужно было разрешение и специальное объявление, чтобы целовать Арсения. Его губы казались самыми сладкими на свете и отдавали привкусом клубники, а сам Арсений таял в руках, растворялся в нежности поцелуя, опираясь на партнёра. Женщина рядом только тихо вздохнула, терпеливо ожидая, пока молодые намилуются. Это их праздник, и кто она такая, чтобы его портить.       Оторвавшись друг от друга, что далось им крайне непросто, мужчины взяли кольца из коробочки. Конечно они не могли обменяться обычными обручальными — их бы не поняли, — но им это было не так важно, ведь интимность момента зашкаливала. Всего пара секунд, и на пальце Арсения оказалось печатка с надписью «remember», а на антоновом — «роза ветров». Эти кольца не были куплены специально, но символизировали куда больше, чем любые обручальные. «Я всегда вспоминаю о тебе» «Ты мой жизненный ориентир»       После регистрации они ещё долго не уходили с причала, сидя под аркой и наблюдая за неудержимой водной стихией и чувствуя небывалое и в то же время такое привычное спокойствие, которое порождало ощущение дома. По-хорошему стоило отправиться в ресторан и отметить этот день как следует, но здесь и сейчас не хотелось ничего, кроме созерцания моря в объятиях любимого и любящего человека. Они бы просидели так всю жизнь весь день, но у солнца были свои планы, так что его жар заставил новоиспеченных молодожёнов уйти куда-то в более тенистое место, а именно в ресторан, выбранный, опять же, Арсением.       Даже там они не отлипали друг от друга, сидя в одном углу диванчика и прижимаясь настолько сильно, насколько это было вообще возможно. В конце концов, они могли себе позволить, ведь здесь не нужно скрываться. Стас не рассадит их по разным концам, не разместит между ними Диму, которому придется терпеть давление с обеих сторон, ведь разум говорит одно, а сердце — совершенно другое. Сейчас же пара просто наслаждалась возможностью. Никто не им не мешал, никто не дёргал, и Антон пребывал в эйфории, даря всё своё внимание человеку, укравшему его сердце и отдавшему своё взамен много лет назад.       Они весь день не выходили в сеть, используя телефоны только в качестве камер, чтобы остались памятные фото, так что поздним вечером их засыпали сообщения от друзей. О происходящем знали немногие, только самые близкие, и они искренне поздравляли новоиспеченную семью, но ответить на них мужчины соизволят только дня через два дня, когда вдоволь насладятся обществом друг друга, хотя казалось, что для этого не хватит и всего времени мира.

***

      С того дня прошёл уже практически год, ничего кардинально в их жизнях он не изменил, но остался самым ярким и счастливым из всех, ведь стал символом верности и бесконечной силы любви, которая не испаряется спустя время. Да, об этом никто не узнает, кроме лучших друзей, но история длиною в десять лет не могла закончиться как-то иначе. По крайней мере, не в мировоззрении Шастуна. Их путь был крайне тернист и неровен. Они ругались, ссорились, мирились и в конечном итоге поженились, а без всего произошедшего такого исхода не произошло бы. Так что если бы Антон и мог что-то поменять в своей жизни, он бы не стал ничего делать, да и зачем, если она прекрасна? Он всё ещё любит, о чём не упускает возможности напомнить при любой возможности, и всё так же любим, о чём ему не дают забывать. Жизнь течёт своим чередом, несмотря на неприятности и проблемы, несмотря на закрытие шоу на ТВ и открытие прежде недоступных возможностей. Впереди их ждёт прекрасное будущее с новыми интересными проектами, воплощёнными идеями и искренними эмоциями. Правда, когда прошлое всплывает, Антон погружается в воспоминания, приятно согревающие его изнутри. — Ну скажи, ты согласна?! — Ну, можно попробовать…       Эти слова после концерта всё не покидали голову Антона. Его кольцо — одно из многих, что мужчина носил — до сих пор красовалось на пальце Попова, однако поговорить с ним всё не представлялось возможности. Ребята весёлой командой отмечали удачное шоу и разбирали подарки от фанатов, так что выловить мужчину не получалось, хотя оно было и не нужно. Побрякушку Арс вернёт и так, а разговор мог и подождать.       Антон довольно сильно устал, поэтому ненадолго прилёг вздремнуть, а когда открыл глаза, перед ним стоял Арсений, собирающий свои вещи. Остальные куда-то ушли — видимо, относить подарки в автобус, — а потому парни на «А» остались одни. Попов, увлечённый делом, даже не заметил, что Антон проснулся, а потому вздрогнул, когда талию обвили чьи-то руки. Он, конечно, понимал, чьи именно, потому что так могли сделать только два человека на Земле, и один из них, похоже, опять что-то потерял, раз ребята ещё не вернулись, но от этого действие не стало менее неожиданным. — Зачем пугаешь? — наигранно возмутился Арсений, в противовес довольно улыбаясь и прижимаясь ближе. — Просто соскучился. И я не хотел тебя пугать, — Антон привычно уткнулся носом в макушку, всё ещё балдея от того, насколько идеально они друг другу подходят. — Не хотел он. Как же, — Попов развернулся в руках мужчины и легонько чмокнул его в щёку. — Может, никуда не пойдем? — Антон расплылся в улыбке, прекрасно зная реакцию Арсения и всё равно умиляясь ей. Они оба сегодня думали об этом, и глупо отрицать, что им не вспомнилось всё, что было до и после. — Ага, и ребята уедут без нас. Ну уж нет, — съехидничал Попов, выбравшись из цепких лап Антона, после чего начал надевать куртку. — А где же ваши претензии? — в той же манере произнёс Шастун, подходя к Арсению и надевая собственную куртку. — Я предпочитаю жить без претензий, и если что-то будет не устраивать, сразу подать на развод. — Ах, значит так! Значит, всё, что было на сцене, ничего не значит? — они оба умели быть королевой драмы, но сейчас едва сдерживали смех от происходящего. — Конечно, — Арсений кивнул абсолютно серьёзно, обнимая уже одевшегося Антона и поправляя его шарф. — Ведь мы уже женаты. — А если бы не были? Что бы ты ответил тогда? — Антон застегнул молнию на куртке Попова, мысленно ругая его за то, что она опять была едва теплой. — А что я бы мог ответить? — Арс лукаво посмотрел на мужа, поднимаясь на носочки. — Конечно же…       Антону не требовалось окончание фразы, чтобы узнать ответ, а потому он просто поцеловал Арсения, показывая свою любовь…