Весело и спокойно

      Возможно, переехав в Калифорнию, Джонатану следовало сохранить свойственную ему нелюдимость. Возможно, ему не следовало дружить с Аргайлом. Не следовало даже знакомиться с ним, но Джойс слезно просила его найти друзей в новой школе. Джонатан не то чтобы был обязан следовать этому, но и расстраивать ее не хотел. Поэтому он просто старался себя вести настолько открыто и дружелюбно, насколько мог. Хотя, дружба с Аргайлом не была его осознанным выбором. Аргайл сам однажды подсел к нему в столовой во время обеда. С этого все и началось.       Возможно, Джонатану не стоило курить траву. Раньше он таким не был. Джонатан даже особо не пил алкоголь, что уж говорить о штуках посильнее. Он весьма скептически относился к старшеклассникам, балующимся наркотиками. Считал их выбор глупым и опасным. Джонатан, хороший и правильный Джонатан, не собирался тратить свою жизнь на подобное. Он хотел поступить в колледж, взять Нэнси в жены, заработать на дом, обзавестись детьми и собакой. Ему нужна была спокойная размеренная жизнь, наполненная простым человеческим счастьем. А потом он уехал в Калифорнию, где во время обеда к нему подсел парень с глупой улыбкой и длинными волосами. Он назвал свое имя, а Джонатан свое. Обычно, при знакомствах, после имени, люди сообщают друг другу о своих увлечениях, рассказывают, какую музыку слушают и какие фильмы смотрят. Но с их знакомством что-то было не так. Аргайл сразу предложил поехать в пустыню ночью и покурить траву. Он сказал, что будет круто.       Умом Джонатан понимал, что ему не следует общаться с этим человеком. Лучшее, что он мог сделать — встать и уйти. Но он не ушел. Его что-то зацепило в Аргайле. Какая-то расслабленная и веселая атмосфера, что его окружала. Может поэтому, Джонатан согласился, не испытывая особых терзаний совести.       Он бы не стал употреблять, не будь ему так плохо. Джонатан себе этого не признавал. Он упорно игнорировал подавленное состояние, что преследовало его последние три года. Джонатан предпочитал считать, что не винит себя в случившемся с Уиллом, что не чувствует ответственность за семью, лежащую на его плечах, не переживает из-за всех кошмаров, произошедших в Хоукинсе, не скучает по Нэнси. И все же это было. И это с каждым днем угнетало Джонатана все больше и больше. Ему необходимо было расслабиться. Предложение Аргайла пришлось очень кстати.       Конечно, Джонатан нервничал, но не сильно. В Калифорнии многие курили марихуану и, вроде, с ними все было в порядке. В конце концов это природный наркотик и, как говорил Аргайл, созданное природой, опасно быть не может. Джонатан счел нужным напомнить ему о существовании ядовитых грибов и прочих природных вещей, без проблем способных убить человека, но Аргайл на это махнул рукой, заверив, что все будет нормально.       Джонатан пообещал себе, что только попробует, один раз — не более. Правда, это обещание оказалось наглым самообманом. Еще никогда Джонатан ни в чем настолько сильно не заблуждался. Второй раз наступил очень скоро после первого.       Потому что это было невероятно. В тот день они с Аргайлом выехали за пределы города на его фургоне, остановились в пустыне, залезли на крышу и смотрели на звезды, передавая друг другу косяк. Сперва Джонатан ощущал себя странно, но потом, когда марихуана начала действовать, понял, почему многим она кажется столь привлекательно. Это был кайф. Джонатан просто лежал на крыше фургона и смотрел в небо, но ему стало настолько хорошо, как никогда прежде. И для этого даже не нужно было прикладывать никаких усилий, достаточно просто покурить. Разве не прекрасно.       Трава заставляла позабыть обо всем. Она сузила мир до размеров фургона пиццерии. В тот момент не существовало никаких проблем, Хоукинса, монстров из другого измерения и прочих ужасающих вещей. Были только они с Аргайлом и окутавшее их веселье. Они просто лежали и смеялись, при этом не имея для смеха никакого реального повода. Разве не прекрасно?       Конечно, Джонатану захотелось повторить. От марихуаны было слишком хорошо, а еще она дарила желанное спокойствие. Ничто другое не заставляло Джонатана чувствовать себя так. Даже с Нэнси, даже когда все было вроде бы хорошо, было не так. Да, то были абсолютно искусственные чувства, но Джонатана это не беспокоило. Какая разница, если в итоге он ощущает себя настолько великолепно?       Марихуана овладела им слишком быстро. Джонатан как-то пропустил тот момент, когда успеваемость в школе заметно упала. Проблема была не только в этом. Мысли в голове постоянно путались, сформулировать что-либо порой было ужасно сложно. Джонатану казалось, что он стал тупее что ли. Однако его это не волновало. Он счел цену разумной.       Джонатан действительно пережил слишком много травмирующих событий. И пусть он до конца не понимал этого, ему отчаянно сильно хотелось убежать от них, не думать, забыться. Трава стала его спасательным кругом. Правда, она же тянула на дно. Определенное в этом имелось некое противоречие.       Но дело было не только в наркотиках. У Джонатана появился первый в его жизни друг, и он ценил это. Аргайл оказался хорошим парнем. Простым, без всяких заморочек, забавным и всегда готовым прийти на помощь. И пусть Джойс была от него совсем не в восторге, Джонатан искренне радовался, что познакомился с Аргайлом.       Они достаточно быстро перешли от статуса «приятели» к статусу «друзья». Позже они стали лучшими друзьями. Находясь в трезвом состоянии рассудка, Джонатан пытался понять, почему Аргайл выбрал именно его, он ведь общался с достаточно большим количеством людей. Неужели, как он сам про себя думал, скучный и нелюдимый Джонатан мог его чем-то заинтересовать? Однако, стоило им найти свободную минутку в любое время дня и ночи, и выкурить один косяк на двоих, любые сомнения проходили.       Джонатану было хорошо с Аргайлом. Наверное, даже лучше, чем с Нэнси. С ней он так или иначе пытался контролировать свои слова и действия. Боялся сделать что-то не то, заставляя ее усомниться в правильности своего выбора. И пусть она правда ему нравилась, Джонатан не мог быть с Нэнси до конца откровенен. С Аргайлом такого не было. Ему он мог рассказать все, что угодно. И Джонатан рассказывал. Чаще всего это были размышления о том, что расстояние негативно влияет на их с Нэнси отношения. Либо это были какие-то отстраненные темы, вызванные воздействием марихуаны на мозг, вроде существования приведений или жизни на других планетах. Про Изнанку Джонатан, правда, не говорил, но был уверен, что как-нибудь обязательно расскажет. И дело даже не в траве. Просто ему казалось, что Аргайл поймет.       Аргайл действительно бы понял. Он всегда вслушивался в то, что говорит Джонатан и пытался давать советы настолько разумные, насколько позволяло затуманенное создание. Им определенно было хорошо вместе. Для Аргайла Джонатан стал новым другом, которому он с удовольствие поведал обо всех прелестях марихуаны и с которым он удивительно быстро нашел общий язык. Для Джонатана Аргайл стал способом убежать от прошлого и начать какую-то новую жизнь. Правда, едва ли этот способ был конструктивным.       Друзья — раньше Джонатан был равнодушен к этому слову. Он никогда не имел друзей. С самого детства его преследовали проблемы, не позволяющие их завести. Отец, злоупотребляющий алкоголем, бедность, не понятное многим людям увлечение фотографиями — все это стало поводами для насмешек. Джонатана они не сильно задевали, но заставили держаться от людей на расстоянии. Появление в его жизни Нэнси принудило его несколько пересмотреть такой подход, но полностью от него Джонатан не избавился. По крайней мере до тех пор, пока не встретил Аргайла. Он стал его первым настоящим другом, и Джонатану очень понравилось дружить. Было так приятно иметь возможность просто позвонить кому-то и поговорить, зависать с кем-то после уроков и… и курить траву, разумеется.       Быть друзьями — это хорошо. Но однажды Джонатан и Аргайл сделали что-то, что явно выходило за рамки дружбы. В тот вечер Аргайл предложил пробраться в пустующий дом на окраине города. Он заверил, что наблюдал за ним почти месяц, но ни разу никого не видел, на основе чего сделал вывод, что хозяева находятся в разъездах. Джонатану эта идея не то чтобы нравилась, но наличие в доме бассейна, суммированное с Калифорнийской жарой, заставило его передумать.       Когда они пробрались во внутренний двор того дома, уже стемнело. Аргайл нашел, где включить подсветку в бассейне. Это была не просто подсветка, она оказалась разноцветной. Цвета плавно сменяли друг друга и под травой это воспринималась как какая-то магия. Они сидели на бортике, опустив ноги в воду и завороженно смотрели, как переливаются лампочки на стенках бассейна. Позже Аргайл где-то раздобыл надувной матрас и они отправились плавать. То есть как плавать, пытаться столкнуть друг друга с матраса и безудержно смеяться.       Когда эйфория начала постепенно спадать, на Джонатана вдруг напала меланхолия. Он вспомнил о Нэнси и о том, как подсматривал за ней, когда она купалась в бассейне у Стива Харрингтона. Он тут же поспешил поделиться этими воспоминаниями с Аргайлом. Тот лишь скептически усмехнулся. Ему уже порядком надоело нытье Джонатана на тему Нэнси. Он спросил:       — Ну сколько можно, чувак?       Джонатан слез с надувного матраса, погружаясь под воду с головой, потому вынырнул. Тогда Аргайл предложил:       — Хочешь попробовать что-то новое?       Звучало подозрительно, но Джонатан хотел. Так они впервые поцеловались.       Это было странно, но совсем неплохо, разве что привкус хлорированной воды отвлекал. Губы Аргайла были пухлыми и очень теплыми, целовать их оказалось приятно. Джонатан вцепился в его длинные мокрые волосы, не желая отпускать. Он чувствовал, что падает куда-то, но падение это было приятным, словно катание на аттракционах в парке развлечений. Они целовались долго, до тех пор, пока не стало плохо. А потом они очень долго смеялись, пока не стало еще хуже. Хуже в хорошем смысле, если такое вообще возможно.       Вода в бассейне меняла цвет, на небе мерцали звезды. Джонатан и Аргайл смотрели друг другу прямо в глаза, держались за руки и, кажется, даже были счастливы.       На следующее утро Джонатану следовало обо всем пожалеть, но сожалений почему-то не было. Совесть не мучала его, он не пытался забыть, не пытался списать все на марихуану. Удивляясь самому себе, Джонатан спокойно отнесся к поцелую, будто в том, чтобы целоваться с Аргайлом не было ничего неправильного. А про Нэнси он даже не вспомнил. Но, наверное, все же следовало остановиться. Сделать этот эпизод не более чем разовой случайностью.       Но они не остановились. Аргайл, кажется, был заинтересован. Он назвал это дружбой с привилегиями. Ничего серьезного, только взаимная выгода. Джонатан в последнее время курил слишком много, чтобы увидеть во всем происходящем какой-то подвох. Ему совсем не казалось, что он изменяет Нэнси или в принципе делает что-то нехорошее. Он просто еще раз поцеловался с Аргайлом. Они вновь были под кайфом, и их это оправдывало, надо полагать.       Джонатан никогда не думал о том, что может переспать с парнем. Он не видел в этом ничего плохого, но никакого желания у него не возникало. Он вообще, в целом, был равнодушен к сексу, если это не секс с Нэнси. Кто бы мог подумать, что однажды у него будет секс с Аргайлом, и тем не менее, это случилось.       То был ужасный день. Учительница Одиннадцать попросила Джойс прийти к ней и обсудить проблемы связанные с социализацией Джейн. Однако у Джойс совсем не было времени, и она отправила Джонатана на эту встречу. Правда, ни к чему толковому диалог с учительницей не привел, потому что у Джонатана совсем не получалось сконцентрироваться. Он пообещал поговорить с Одиннадцать, толком не понимая, о чем им следует говорить. Придя домой, Джонатан обнаружил Уилла, пребывающего в прескверном настроении из-за того, что Майк не отвечает на его звонки. Пришлось попытаться утешить брата, но тому утешения эти, кажется, не особо помогли.       Ближе к ночи Джонатан понял, что определенно нуждается в траве, но она, как на зло, закончилась. Он позвонил Аргайлу. Тот приехал в дом Байерсов и пробрался в комнату Джонатана через окно, чудом не свернув шею. Тогда все и произошло.       Они вдвоем лежали на узкой кровати Джонатана и привычно курили один косяк, по очереди передавая его друг другу. Потом, когда он закончился, Аргайл, хотел было свернуть еще один, но вместо этого поцеловал Джонатана в губы, видно не найдя в себе сил добраться до сумки, оставленной на столе. Джонатан ответил. Руки Аргайла скользнули под его футболку.       Это было намного более странно, чем поцелуи. Наверное, им следовало остановиться. Но на любые «наверное» уже давно плевать. Это был порыв, продиктованный воспаленным сознанием и ужасами прошлого, что продолжали преследовать несмотря ни на что. Пальцы Джонатана уверенно и бесцеремонно развязали завязки на штанах Аргайла. Ему следовало подумать о том, что они делают что-то не то, но он не подумал.       Да, они переспали. И это было весьма приятно. Медленно, несколько растерянно, но нежно и в какой-то мере даже чувственно. От близости было хорошо — и это главное. Пофиг на все, даже на то, что Джойс и Уилл спали в соседних комнатах, а кровать наверняка скрипела.       Проснувшись рядом с Аргайлом, Джонатану следовало ужаснуться своему поступку, однако, он лишь довольно улыбнулся. Аргайл обнимал его со спины, от этого было очень тепло и комфортно. Тепло и комфорт — то, чего Джонатану не хватало столь сильно.       Однажды они сделали это еще раз. И еще. То был ленивый секс под кайфом, но отчасти им обоим он казался чем-то невероятным. Они делали это только когда курили траву. Близость стала чем-то вроде способа продлить приятные ощущения, сделать их ярче. Для Джонатана она стала еще и способом забыться, окончательно отпустить все тревоги и наслаждаться моментом.       И даже находясь в трезвом состоянии ума, Джонатан ни о чем не сожалел. С Аргайлом было весело и спокойно, и это определенно стоило того, чтобы продолжать эти весьма сомнительные, но комфортные отношения. Конечно, он по-прежнему считал, что любит Нэнси, но иногда все же признавал самому себе, что чувства померкли. Да и тот факт, что он принял решение пойти в тот же колледж, что и Аргайл, говорил о многом.       На самом деле, Джонатан был совсем не против провести так всю жизнь. Действительно, почему нет? Надо полагать, искусственное спокойствие и ночи с человеком, которого он упорно продолжает считать лучшим другом, всяко лучше, чем женитьба на девушке, чувства к которой вдруг оказались под сомнением и постоянные тревоги насчет всего, начиная от поиска достойной работы и заканчивая перспективой уничтожения мира. Джонатану этого не хотелось, ему хотелось лишь курить траву и быть рядом с Аргайлом. Слишком низменные и ограниченные желания, но, после всего произошедшего, он думал, что имеет право мечтать о подобном.       Однако, кажется, семье Байерсов не была уготована спокойная жизнь.       В один момент Джонатан был вынужден позвонить Аргайлу и настоятельно попросить увезти их из города прямо сейчас. Тем самым он втянул его в кошмар, тянущийся уже три года. В какой-то мере Джонатан чувствовал свою вину за это, ему правда не хотелось, чтобы простая и размеренная жизнь Аргайла оборвалась, но, с другой стороны, он был даже рад.       За время всего безрадостного путешествия Джонатан все время видел в Аргайле какую-то поддержку, хотя, фактически, это он ее ему оказывал, а не наоборот. Джонатан также понимал, что Аргайл всех порой напрягает из-за своих странностей, но все равно был очень рад, что он рядом.       А вот чего Джонатан не понимал, так это, что делать дальше. Все навалилось слишком резко. Больше всего на свете ему хотелось остаться наедине с Аргайлом, целоваться и курить до тех пор, пока мозг окончательно не отключится. Но позволить себе такую роскошь они, к сожалению, не могли.       Возвращение в Хоукинс совсем не принесло облегчения. Как не принесла и встреча с Нэнси. Нет, Джонатан был искренне рад воссоединению с ней, но того теплого чувства, что раньше возникало в груди, всякий раз, когда он видел ее, больше не было. Что хуже, Джонатан по нему не особо скучал. От также заметил, как Нэнси и Стив смотрят друг на друга, почему-то это не задевало.       Родной город не дал Джонатану почти ничего, кроме непонимания собственный мыслей и чувств. И страха. Очень сильного страха.       Когда наконец выдалась свободная минута он забрался в фургон, где Аргайл сидел в гордом одиночестве. Он, вымученно улыбнувшись, спросил:       — Есть хоть что-нибудь?       Аргайл обреченно покачал головой.       Джонатан сел рядом, прислонившись своим плечом к его и опустил голову. Находясь в отчаянии, он совсем не знал, что делать. Не знал он и о том, как сказать Аргайлу, что все намного серьезнее, чем он думает. Хотелось попросить его уехать и в то же время сделать все возможное, чтобы он навсегда остался рядом.       Спустя долгие минуты тяжелого молчания Аргайл произнес:       — Хотя не, есть кое-что.       Джонатан с надеждой посмотрел на него, ожидая, что Аргайл достанет откуда-то хоть немного травы или чего-то другого, но вместо этого он обхватил лицо Джонатана ладонями и накрыл его губы своими. Они впервые целовались, находясь в трезвом состоянии рассудка. К слову, оказалось, это совсем неплохо. Почти также хорошо, как и под кайфом.       Джонатан положил руки на плечи Аргайла и отчаянно поцеловал в ответ. Они оба нуждались в этом сейчас. И пускай весело больше не было, эти прикосновения губ к губам дарили пусть и незначительное, но спокойствие.       На небе сгущались тучи, предвещая о надвигающемся кошмаре. Джонатан и Аргайл продолжали целоваться. Наверное, это было неправильно. Наверное, им не стоило так поступать. Но было уже как-то плевать. В конце концов, возможно, это спасет их обоих.