Глава 2
10 августа 2025 г., 22:04
Следующим утром Арсений проснулся непозволительно рано, даже раньше противно пищащего будильника Антона: свой телефон после вчерашнего Попов так и не включил. Но, оправдывал себя актёр, все, кому он может срочно понадобиться, знали, что он с Шастуном, и в случае чего могли позвонить ему. А его телефон молчал.
С появлением Антона в жизни Арс полюбил подолгу после пробуждения нежиться в постели, перебирая антоновы непослушные кудряшки и целуя во все-все-все места, до которых только мог дотянуться. Шастун морщился обычно и бурчал, что ему не дают поспать, но никогда не говорил Арсению остановиться и не отталкивал, лишь блаженно улыбался.
Однако сегодня Арс решил вспомнить свои старые привычки и сразу же встал с постели, потому что в голове созрела маленькая идея, как порадовать Антона и показать хотя бы маленькую часть своей любви. Поэтому, одевшись, Арсений выключил антонов будильник — отпечатки пальцев друг друга уже давно были вбиты в их телефона — и отправился на кухню, чтобы сотворить шедевр на двоих.
На всё у Арса было примерно сорок минут, но, учитывая, что такой завтрак займёт немного больше времени, желательно было уложиться минут в двадцать. Но кто такой Арсений, чтобы не успеть сделать всё в сжатые сроки?
Еды в холодильнике было не так уж и много, потому как готовил в основном Арсений и то, очень редко. Обычно они довольствовались доставками из различных ресторанов, потому что съёмки выбивали всё желание шевелиться. Однако для любимых антошкиных банановых оладьев у них дома всегда были ингредиенты, Арс за этим тщательно следил.
Замесив для оладушек тесто за ничтожные десять минут, Арсений с гордостью подумал, что уже может величать себя великим кулинаром всея квартиры. Далее последовало разогрение сковородки и аккуратная, тщательная обжарка оладьев. Пускай Арсений и торопился, эстет в нём никуда не делся, и он, в итоге, победил, потому как актёр тратил лишние секунду, лишь бы каждый оладушек получился идеально круглым.
Забрасывая последнюю партию, Попов отправился варить кофе, отмечая, что времени осталось впритык и стоило бы поспешить, отчего небольшая тревога бьёт в груди.
Засеменив к кофеварке, налив туда побольше кипятка — знает же, что вряд ли Антон обойдётся одной только кружкой — и едва не вылив половину на себя от спешки, Арсений услышал позади шарканье тапочек и протяжное зевание и сам отчаянно застонал: он не успел.
Заспанный, завёрнутый в одеяло Антон, будто бы и не заметив разочарования своего парня, обнял его сзади, укладывая подбородок на плечо и полуоткрытыми глазками рассматривая всё вокруг. «Ну точно котёнок», — подумал Арсений.
— Почему ты не в постели? — первым делом пробурвал Антон, накидывая одеяло на плечи Арсения. — Ещё даже будильник не прозвенел.
Попов ухмыльнулся, разворачиваясь лицом к Антону и коротко целуя его в нос. Шаст поморщился и сильнее улыбнулся, так и не открыв до конца глаза: кажется, каждое действие вызывало в нём всё бóльшую и бóльшую сонливость.
— И тебе доброе утро, соня, — поздоровался Арс, выпутываясь из одеяла — жарко же! Он перевернул жарящиеся на сковородке оладушки и переместил своё внимание на кофе, продолжая своё занятие, не отвлекаясь на Антона. — Проснулся пораньше и решил приготовить нам завтрак.
— Пахнет вкусно, — оценил Шаст и тут же скрылся с кухни. Вероятнее всего, он пошёл в душ, чтобы хоть немного проснуться.
Арс обрадовался возможности доделать всё в одиночестве и спокойно бегал между столом и плитой, одновременно следя за оладьями и расставляя необходимые приборы.
На кухню Шастун вернулся как раз в момент, когда Арсений положил последний оладушек на тарелку и теперь всё выглядело идеально. Попов с замирающим сердцем, как настоящая домохозяйка, сел за стол, выжидающе смотря на Антона: понравится или нет.
Волосы Шаста были мокрыми, и он зарылся в них пальцами, встряхивая. Садясь, он с прищуром смотрел то на Арсения, то на оладьи, пока в шестерёнки в его голове, недовольные тем, что их так рано заставили работать, крутились и складывали все события с единую картинку.
Пока Антон уплетал оладья за обе щеки, запивая их кофе, Арс едва ли притронулся к своей еде, всё это время неотрывно смотря на Шаста. Он, казалось, следил за каждой, даже мимолётной эмоцией мужчины, настораживаясь всякий раз, когда видел что-то хотя бы издалека похожее на разочарование.
Закончив, Антон отодвинул пустые чашку и тарелку и упёрся локтями в столешницу, ладошками упираясь в подборок. Он несколько секунд испытующе смотрел на Арса, словно ждал, что тот вот-вот расколется и выдаст ему все тайны.
Но Арсений молчал, и Шастун протяжно вздохнул, понимая, что инициатором разговора снова будет он.
— Итак, — начал Антон, протягивая руку Арсу. Тот мгновенно схватился да неё, сплетая пальцы. — Ты встал до будильника в тяжёлый день, чтобы приготовить мои любимые оладья и кофе, сам ничего не съел, потому что смотрел на меня. И всё это на следующий день после того, как ты поступил импульсивно.
Арсений осторожно кивнул, не понимая, к чему ведёт Антон, но на всякий случай сжал его руку покрепче. Неожиданной тревога мощной волной поднялась в нём.
— Тебе… тебе не понравились оладья? — уточнил Попов немного трясущимся голосом. Он смотрел доверчиво и испугано, как маленький ребёнок, которого поставили.
— Понравились, они были очень вкусными, спасибо за это, — искренне поблагодарил Антон, целуя их сцепленные пальцы. Щеки Арсения тут же вспыхнули красным. — Но ты же знаешь, что тебе не за что извиняться, правильно?
Арсений раскрыл рот, желая возразить, что он вовсе не извиняется таким способом и вообще ему не за что просить прощения, но одного взгляда на Антона хватило, чтобы понять, что врать смысла нет. Он шумно выдохнул, закрывая рот и сокрушённо качая головой.
— Прости, — прошептал Попов, не поднимая глаз. — Ты прав, я. Не стоило этого делать.
— Тебе не за что извиняться, малыш, я же сказал, — так же тихо ответил Антон, поднимаясь со своего стула и подходя совсем близко к Арсению. — Я тебя люблю. И знаю, что ты любишь меня и что тебя жаль из-за вчерашнего. И тебе не нужно доказывать что-то, потому что я не злюсь. Хорошо?
От подкатившего смущения и стыда Арсений закусил губу и кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он крепко обнял Шаста, слушая его мерное сердцебиение. Антон поцеловал его в макушку, глядя по спине и успокаивая.
— За что ты мне такой хороший? — тихо спросил Арсений, даже не надеясь, что его услышат. Но Антон не мог быть глух к тому, что касалось Арса.
— За то, что ты такой идеальный, — ответил Шаст, заставляя Попова покраснеть ещё сильнее. — Поешь и собирайся, хорошо? Никуда не торопись, я уже написал Стасу, что мы опоздаем.
Арсений пробурчал что-то похожее на слова благодарности и принялся за еду, пока Антон пошёл в спальню, чтобы поваляться ещё пару минуточек и просмотреть всевозможные мессенджеры.
***
В Главкино Антон и Арсений прибыли позже назначенного времени, зато с кофе для коллег. Они ввалились в офис, где сидели Дима и Серёжа, и при этом громко смеялись, обсуждая какое-то совсем незначимое событие. Они выглядели абсолютно счастливыми, по сравнению со вчерашним вечером, поэтому никто даже не попрекнул их опозданием. — Решили всё-таки прийти, голубки? — хохотнул Дима, потирая ручонки в предвкушении кофе. — А мы уж и не ждали, думали, что вдвоём придётся сниматься. Серёжа гордо кивнул головой, мол, да, мы были готовы на такое. Арсений фыркнул и закатил глаза, элегантно прикрывая ногой дверь — обе его руки были заняты стаканчиками с кофе, как и у Шаста. — Тогда вам вдвойне повезло: и от провала вы спасены, и кофе получите, — парировал Попов, протягивая стаканчики друзьям. Серёжа отвесил шутливый поклон, и тогда настал черёд Шаста заказывать глаза. — А есть что-то, что вы не делаете одинаково? — Поз, отпивая кофе и мыча от наслаждения, кивнул в сторону Антона. — А то мне кажется, что мы скоро перестанем вас отличать. — Есть, конечно, — ответил Арсений, присаживаясь на диванчик рядом с Шастуном и принимая из его рук кофе. — Мы, например, очень по-разному ведём себя в активной позиции, и когда… — Хватит! — резче, чем нужно, прервал Серёжа, пока Дима пытался откашляться: ему не повезло сделать глоток кофе именно в тот момент, когда заговорил Попов. — Мы поняли, не дураки. Отстаём. Арсений довольно хмыкнул, признавая свою победу, а Антон заливисто рассмеялся, откидывая голову назад. Он закинул руку на спинку дивана, и теперь его пальцы едва касались плеча Арса, создавая совсем небольшой, но такой нужный всем контакт. Каждый раз, когда Шастун смеялся, Арсений глаз от него отвести не мог, и этот раз не стал исключением. Он перевёл свой восторженный взгляд на мужчину, и улыбка сама собой расплылась на его лице. Серёжа, внимательно наблюдавший эту картину, лишь покачал головой и проворчал что-то себе под нос. В следующую минуту дверь распахнулась, и в комнату влетел взмыленный Стас. Видимо, дел опять было невпроворот, хотя съёмки ещё не стартовали. Он даже не оглядел комнату, прежде чем кинуть на диван какую-то папку и выпалить: — Арсений, отлипай уже от Шаста и идём на грим, тебе все уже заждались. Шаст, за тобой зайду через пять минут. В папке расписание съёмок на следующий месяц, после мотора посмотрите. И после этого Шеминов сразу же покинул комнату, не задерживаясь ни на секунду. Импровизаторам понадобилась пара мгновений, чтобы переварить все его слова, а потом Арсений вымученно застонал, словно его пригласили на дегустацию отвратительных блюд. Однако уже спустя несколько секунд он встал и пошёл в сторону гримёрки, еле переставляя ноги и специально шаркая, как старичок. Стоило двери хлопнуть, как Шаст уже закинул ноги на диван и довольно схватился за телефон, видимо, даже не собираясь показывать вид, будто желает завести разговор с друзьями, но попросту не находит тему. Те и не были против: наплевав на слова Стаса, они сразу же набросились на папку с графиком съёмок. Как и обещал Шеминов, спустя пять минут и ни секунды больше за Антоном пришли визажисты и забрали его в своё царство, чтобы хотя бы попытаться уложить его непослушные кудри. Серёжа и Дима, увлечённые содержимым папки, даже не заметили его ухода. — Вот чёрт! — выпалил Серёжа, вскакивая на ноги. Одна надпись, один нечаянно оставленный листок завёл его за считанные мгновенья. — Антон, ты знаешь… Матвиенко замолк, видя, что диван Шаста пустует: значит, уже забрали. Он перевёл встревоженный взгляд на Димы, что до сих пор не отвёл взгляд от бумажки, где чётко было выведено имя приглашённой звезды на ближайший мотор. — Мы должны их предупредить, — сглатывая, прошептал Дима, откладывая папку и поднимаясь на ноги. — Поверить не могу, что Стас так поступил. — Он не знает, — вступился Серёжа. Поз уставился на него вытаращенными глазами. — Арс решил, ничего ему не рассказывать. Гордый петух, — фыркнул Матвиенко, тут же выбегая из комнаты. Поз понёсся за ним, зная, что нельзя терять ни секунды.***
До съёмок переговорить с Антоном и Арсением им так и не удалось. Вокруг всё время вертелись визажисты, которых было не отлепить от импровизаторов, а при них заводить столь щепетильный разговор было категорически нельзя: аже зная, что его тряхнёт от внезапности и ненадолго выбьет из колеи, Арс не позволил бы поднимать эту тему при посторонних. Выходя на сцену, Серёжа и Дима лишь сочувственно переглянулись и заняли свои места. Ничего не подозревающие Антон и Арсений ярко улыбались, здороваясь с залом. — Наш сегодняшний гость всем вам хорошо знаком, — заговорил Паша, ехидно посмеиваясь. Он тоже не был в курсе всего: знал только, что у него с Арсом долгая история дружбы за плечами. А гости, лично знакомые импровизаторам, обычно выстреливали. — Встречайте: импровизатор, ведущий, но в первый очередь актёр, — Воля бросил короткий взгляд на Попова, что уже ёрзал на месте от нетерпения. — Антон Захарьин! Зал взорвался аплодисментами, радостно встречая такого гостя. Некоторые даже вскочили со своих мест и невысоко подпрыгивали. Никто даже не обратил внимания, как напрягся Антон, поднимаясь и скупо протягивая руку для приветствия; никто не видел, как на несколько секунд замер Арсений, а в его глазах промелькнула дикая паника. Никто не заметил, как Серёжа и Дима изо всех сил пытались перенять на себя внимание, хотя им обоим до дрожи в руках хотелось ударить гостя. Никто не придал значения, и это сыграло всем на руку. Подойдя к Попову, Захарьин хищно улыбнулся, крепко прижимая его к себе, и что-то очень тихо сказал на ухо, от чего Арсений застыл в его руках. Шастун, внимательно наблюдавший за ними, сжал кулаки, чтобы не разводить скандала на сцене: надо продержаться до конца мотора. — Ну что, Антон, — заговорил Паша, заметив неловкость. — Не надеялся побывать в этом кресле, скажи честно? — Не надеялся, — подтвердил Захарьин, садясь рядом с ведущим. — А знал, что однажды попаду сюда. Не чужие люди всё-таки! Он сухо рассмеялся, но вскоре, не получив отдачи, замолчал. Его взгляд был устремлён на Арсения, который, как назло, сидел ближе всех к нему. Попов не мог сделать вид, что смотрит на гостя и незаметно поглядывать на коллег, как делали остальные. Ему приходилось глядеть прямо в глаза, и это заставляло коленки дрожать. Шастун видел всё, что творилось с его любимым. Он не знал всего, что произошло у них с Захарьиным, но даже той маленькой части, которая была ему доступна, хватало, чтобы пожелать никогда больше не видеть этого горе актёра. Поэтому план по спасению любимого возник сам собой. — Пашка! — прервал их Шаст, приподнимаясь с креслица. — А раз уж у нас гость такой необычный, да и выпуск в целом, давай сделаем его ещё необычнее? — Так, — отозвался Воля, показывая, что внимательно слушает идею. Он поёрзал в стуле, ощутив, что Захарьин рядом немного напрягся. — Давай сегодня мы поменяемся между собой местами, а затем и командами в импровизациях? Попробуем что-то новенькое. Шаст активно жестикулировал, как и обычно, задорно улыбался, но в его глазах была чистая мольба, и она была устремлена на Пашу. Воля выгнул бровь, не понимая, отчего Антону захотелось такого разнообразия, но он знал, что будь это неважно, парень не стал бы просить. Именно поэтому он принял его предложение. — А давай, — махнул рукой Воля, и импровизаторы тут же вскочили со своих мест. Арсений сразу же побежал к Антону, который уже услужливо уступил ему своё место. Друзьями не надо было договариваться, как они сядут, всё и так было понятно: Серёжа займёт место Арсения, рядом с ним сядет Дима, а после него и Антон, который всеми силами будет пытаться прикрыть Арса. Садясь, Арсений незаметно коснулся антоновой руки, выражая благодарность. Тот лишь улыбнулся кончиками губ, бросая короткий взгляд и вселяя уверенность, и покачал головой, мол, не за что благодарить. — Ну что, теперь мы — обновлённая версия «Импровизации», и мы начинае-е-ем! — закричал в камеру Воля, стоило ребятам усесться. Заиграла отбивка, и ведущий уже был готов объявлять первую импровизацию. Когда Арсений пересаживался и касался Антона, в глазах Захарьина отразился животных гнев, который под силу было разглядеть только Попову. Он не сомневался: это будет тяжёлый день.***
Что почувствовал Арсений, когда услышал знакомые имя и фамилию, а потом и увидел человека, который появлялся в его самых страшных кошмарах? Сначала он подумал, что всё это — глупая шутка, шутка, что всё это происходит не по-настоящему, ведь Паша, которому гости были известны заранее, не мог допустить этого. Но потом Арсений вспоминал: Паша не знал, поэтому и не мог ему помочь. Попов оказался в ловушке. Все звуки слились для него в один оглушающий звон, затмевающий собой всё, а перед глазами стали проноситься картинки того, что пережил Арсений в этих несчастных отношениях: синяки, которые приходилось скрывать под излишне закрытой одеждой, слёзы на глазах, жестокие слова и такие же руки. На мгновенье он снова оказался там, в маленькой квартирке, которую они снимали и в которой их никто ни за что не нашёл бы. Он больше не стоял на сцене — известный, замеченный всеми, любимый — теперь он снова оказался никем, обычным второсортным актёром, которого никто не замечал, кроме него. Он обещал подарить ему счастье, обещал любить и оберегать, обещал всё, что обещают супруги. Арсений, смеясь, однажды так и сказал ему, и Антон резко стал серьёзным, взял руки Попова в свои, опустился на колено и в очередной раз пообещал, что в один день они станут счастливыми. Что ж, он и вправду стал счастливым. Арсений потерял контроль над собой на слишком долгое время и даже не заметил, как Антон приблизился к нему и сжал в своих объятиях. Даже не видя его лица, Попов знал, что он хищно, совсем по-зверски улыбался. А слова, произнесённые тихо-тихо на ухо, стали подтверждением, что и характер Захарьина не изменился. — Проверим, остался ли ты такой же безвольной куклой, как и был. Что, удобно стоять на коленях перед таким высоким парнем, как Шастун? Или он не позволяет тебя этого? Было бы странно, учитывая, что ни на что больше ты не годишься. Не дожидаясь ответа, Антон отстранился и прошёл к Воле, приветствуя его, как ни в чём не бывало. Арсений провёл в оцепенении ещё несколько секунд, пытаясь стряхнуть с себя уродливые слова, которые словно были выжжены клеймом на его лбу. Он бросил короткий взгляд на Шаста и заметил крепко сжатые кулаки. Интересно, подумал Арсений, а Шастун тоже с ним только из-за секса? Но этим дурным мыслям быстро указали на дверь. Не успел Арс продумать это предложение до конца, как уже дал себе мысленную оплеуху. Они с Шастом столько всего прошли и пережили, что Попов не сомневался в нём даже после столько токсичных отношений. Бывали моменты, когда Арсений срывался, но в такие моменты Антон всегда был рядом, да и сам Арсений делал успехи. Вон, не доехал же до Питера вчера, хотя год назад легко бы так сделал. Садился и улыбался Арсений автоматически, будто сам не замечал, что он это делает. Ему приходилось смотреть прямо в ледяные глаза Захарьина, в которые так и хотелось окунуться. Но Арс знал, что нельзя; знал, что не выплывет. Голос Шастуна, что решил поговорить о чём-то несущественном с Пашей, постепенно вернул Арсения с небес на землю и успокоил, закутывая актёра в тёплое одеяло, под которым не страшны никакие беды. А когда Попов понял, почему Антон решил завести разговор, то его сердце сделало кульбит, и глаза сами посмотрели в сторону любимого, выражая безумную любовь и благодарность. Чувствуя всю заботу и поддержку Антона, Арсений искренне не догадывался, чем её заслужил. Он пытался давать то же в ответ, но постоянно чувствовал, что делает недостаточно, хотя Шастун и уверял его, что любви Арса хватило бы на целую страну. Со своего места Арсений сорвался, кажется, даже раньше, чем Паша одобрил идею Антона: даже лишняя миллисекунда, проведённая рядом с Захарьиным, приводила Попова в ужас. Именно поэтому он и побежал на место Шаста, который, видимо, уже догадался об этом и услужливо занял соседнее, спихнув оттуда Серёжу. Арсения переполняли эмоции, но всё, что он мог сделать на сцене — так это просто коротко коснуться антоновой руки, надеясь, что тот всё поймёт.***
В первой импровизации, в «Сцене из шляпы», под умилённые вздохи зрителей Антон и Арсений встали в одну команду. И пускай они были рядом, взгляд Попова постоянно натыкался на хищно улыбающегося Захарьина. Мысли путались, перед глазами вставали чудовищные картинки их совместного прошлого, и за всю импровизацию Арсений выдал максимум три хорошие шутки. И то те были придуманы в паре с Антоном, что практически не отходил от него. Паша хорошо чувствовал что-то неладное, поэтому забил абсолютно на все пары, указанные в карточках, сославшись на «особенность» выпуска, и не разделял Антона с Арсением. Поэтому во внутреннем голосе сыграли Дима и Серёжа, а Антон, воспользовавшись тем, что на них кто не смотрит, тихонечко разговорил Арсения, успокаивая. Постепенно, слушая Антона, Попов смог выстроить стену, ограждающую его от плохих воспоминаний. И пусть тревога всё-таки не отступила до конца, действовать, не обращая внимания на неё, стало гораздо легче. Но следующей импровизации предстояла проверить эту стену на прочность.***
Прозвучала отбивка, завершающая внутренний голос. Серёжа вышел вперёд, шутливо кланяясь и обращая всё внимание на себя. Иногда такая сильная его забота об Арсении бесила, но сейчас Антон был рад, что Матвиенко выиграл ещё несколько секунд для них. Буквально выгнав Серёжу на его место, Паша объявил следующую импровизацию, «Вечеринку». Он отправил Захарьина вперёд, а сам подошёл к Арсению и аккуратно передал наушники, заглядывая в глаза и молчаливо спрашивая, всё ли хорошо. Попов улыбнулся уголками губ и кивнул. От зрителей не укрылся этот маленькие диалог, и Паша умело пошутил о том, что не только Антону хочется владеть вниманием Арсения. — Итак, Антон, — обратился к Захарьину Павел, — нам надо придумать этим троим оболтусам невероятно тяжёлые роли, а Арсению потом предстояло их угадать. Кстати, если у вас с нашим дедом были какие-то шуточки, прикольчики, клички с совместной работы в театре, самое время нам о них рассказать. Только произнеся это, Паша понял, что допустил непростительную ошибку. На этот раз Захарьин даже не попытался скрыть чудовищную улыбку, которую зрители радостно приняли за азарт. — Да, пожалуй, такие были, — распевая, начал актёр. Он напоминал охотника за головами, наконец-то получившего свой долгожданный трофей. — Мы после премьер часто устраивали, так сказать, вечеринки. И на них немного забавлялись импровизированными сценками. — Так вот кому мы обязаны за Арсения здесь, — прокомментировал Воля. В зале послышались мелкие смешки. — Ага, продолжай. Я надеюсь, ты не собираешься говорить, что вы устроили какую-то оргию. — Нет, нет. Это было в другой раз, — подмигнул залу Антон. Шастуну стало мерзко от одного взгляда актёра. — Так вот, ему досталась роль моего парня. Не знаю вообще, как так вышло, но такая бумажка была, он её вытащил. И я очень быстро разгадал, кто он, потому что Арсений всегда, играя роль чьей-то пары, делал одно и то же движение под одни и те же слова. Захарьин замолчал, выжидая театральную паузу. Всем стало интересно, воцарилась тишина, а зрители недовольно ёрзали на своих сидениях, мол, зачем замолчал. Даже Паша уже посчитал, что столь длительное молчание — перебор, хотел побудить актёра говорить дальше, однако Антон подошёл к Воле вплотную и медленно провёл рукой по его волосам, после чего наклонился к уху и тихо-тихо прошептал: –Видишь тачку под окном? Она не моя, но для тебя я бы украл её. Зал дружно заулюлюкал, одобряя и сразу же представляя себе такого Арсения — дерзкого, нахального. Получалось, честно говоря, не очень, зато они были рады, что увидят кого-то в подобном амплуа. — Хорошо, я тебя понял, — не выдержал и засмеялся Павел. — Шаст, ты будешь девушкой Арсения, у вас есть какой-то свой жест, что-то исключительно ваше, и Арс обязательно должен угадать, что же это такое. Жест — это поглаживание по волосам. Слова можешь не произносить. — Понял, Пашка, — весело принял свою роль Шастун, сразу же отходя в сторону. У него в голове уже появилась идея, как одновременно исполнить свою роль и поддержать Арсения, унизив Захарьина. Пора было уже показать, что Арс живёт дальше и живёт счастливо. Пора показать, что у Захарьина больше нет никакой власти над Арсением.***
«Вечеринка» началась задорно. Диме и Серёже достались комедийные роли, которые Арсений не угадал за две минуты только ради того, чтобы потянуть время и подольше повеселить зал. И, конечно, потому, что хотел как можно дольше оставаться в их уютном мире, где есть только они вчетвером и шутки, где нет Захарьина, вечно ждущего рядом, чтобы ударить побольнее. Но, к сожалению, спустя десять минут двоих мужчин всё-таки пришлось отпустить. И то, десять минут — это большая роскошь. Паша, не будь этот выпуск по-настоящему особенным, вышел из себя бы на пятой минуте. Теперь оставался только Антон. Арсений почему-то ощущал, что тот специально не раскрывал всей своей роли с самого начала, ожидая, пока они останутся вдвоём. Смысл Попов до сих пор не уловил, но он всецело доверял своему мужчине, поэтому предпочёл просто плыть по течению. — Итак, а Вы, мой дорогой гость… — начал Арсений, обильно жестикулируя. Он пытался всячески подтолкнуть Шаста к тому, чтобы, по крайней мере, начать разговаривать, однако тот молчал, как партизан. Вот и сейчас Антон сделал то же, что делал и раньше: погладил Арса по волосам. Однако теперь к этому добавилась ещё одна маленькая деталь. Буквально на долю секунды Шастун прислонился губами к голове Попова, там, где прошлась его рука. Арсений, видимо, пришёл в ещё больший ступор от этого. Однако залу понравилось. Это мимолётное проявление нежности, любви и заботы заметили лишь единицы, сидящие на первых рядах, но закричал, почему-то, все зрители. Воля, кажется, начавший понимать, к чему ведёт Антон, громко цокнул и вскинул карточки с импровизациями. — Шастун, Шастун, ах ты шалунишка! — пригрозил пальцем ведущий. Антон поднял руки в знак капитуляции, но знал, что не прекратит. Захарьин, всё ещё время молчавший, начал закипать. Он сжал руки в кулаки, а на лицах ходили желваки. Шаст был рад такой реакции. В нём поднялся детский азарт: что же будет дальше? Он знал, что Арсению ничего не грозит, что он в порядке, поэтому с радостью выводил из себя недоделанного актёра. Антон не учёл только одного: а что будет с Арсением, когда тот увидит Захарьина в разъярённом состоянии? Что вспомнит, в какой момент прошлого перенесётся? Его плану изначально было суждено потерпеть крушение.***
Через пять минут после того, как Шаст с Арсением начали ходить по кругу, к ним выходит Дима. У него нет особых идей, как можно помочь, поэтому ещё через минуту присоединяется Серёжа. — Костя, а Костя, — обращается к другу Матвиенко. Он присаживается на корточки и делает крайней задумчивый вид. По зале даже проносится один-два вздоха жалости. — Чего, Егорка? — отвечает Дима голосом с небольшой хрипотцой. Он совершенно не понимает, что хочет коллега, но присаживается рядом и изображает поедание семечек. — Вот мы сколько с тобой дружим? — спрашивает Серёжа, не отнимая взгляда от пола. Он изображает максимальную скорбь, и Паша смеётся, откинувшись на спинку сидения. — Пять минут? — предположил Дима. По чересчур удивлённым глазам Матвиенко он понимает, что не попал. — Пять лет? Всю жизнь?.. — Вот именно! — так резко кричит Серёжа, что Дима аж вздрагивает. Актёр поднимается на ноги и начинает быстро ходить перед Позовым туда-сюда, выражая крайнюю степень нервозности. — Мы знакомы всю жизнь, а у нас даже нет собственного приветствия, как у всех лучших друзей! — Так давай это исправим, — Дима встаёт и разводит руками, мол, чего ж ты молчал, раз хотел. Арсений, до этого момента внимательно наблюдавший за перепалкой, кидает слегка гневный взгляд на Шастуна. Он словно говорит, что если всё это шутка по поводу вчерашнего разговора, то домой Антон может один не возвращаться, только с пакетами из любимого ресторана Арса. Но вместо ответа Шаст лишь снова погладил Арсением по волосам, мол, ты совсем не понимаешь? Свяжи их диалог и мой жест и получишь долгожданный ответ! Антон видел, как в глазах Арса картина начинает постепенно проясняться. Но король вечеринок не спешит озвучивать свою версию, боясь, что его предположение слишком глупо. Шаст мысленно ликует, ведь ему удастся воплотить план в жизнь. — Жест должен быть особенным, — снова берёт на себя ключевую роль Серёжа. — Например, если бы ты был моей собакой, — все смеются, включая Диму, но Матвиенко попросту не знал, как ещё вырулить к этому, — то я бы постоянно делал тебе вот так, обещая не здороваться с другими собаками. Серёжа треплет Поза по волосам, пока тот недовольно закрывает глаза и надеется, что у Матвиенко хватит ума вспомнить про укладку. Пускай у Димы она не занимала много времени, сидеть ещё хотя бы минуту у визажиста перед другими моторами ему не хотелось. — Я понял, прекрати! — взрывается Дима, уходя из-под руки, когда через минуту до Серёжи так и не доходит. Зал взрывается, он смеётся над реакцией Поза, и особенно громко это делают девушки, у которых смех больше истеричный. Стасу, наблюдавшему из-за кулис, уже кажется, что только из-за «Вечеринки» этот выпуск побьёт все рейтинги. — Арсений! — подаёт голос Захарьин, до этого сидевший молча. Арс поднимает на него глаза и словно в оцепенении застывает. — Ну же, вспомни наши театральные посиделки. Не верю, что ты это забыл. Попов, словно в трансе, кивает и вновь оборачивается к своему Антону. Он смотрит на жалобно, так просящее о помощи, что Шаст не выдерживает и перекраивает весь свой план под помощь любимому человеку. Не говоря ни слова, Шастун становится вплотную к Арсению и незаметно для зрителей берёт его за руку. Лицо Захарьина багровеет, он не понимает, какого чёрта мальчишка так много себе позволяет прямо на сцене! Ему Арс даже обняться не разрешил вне дома, мол, все заметят и узнают. А Захарьин был бы и рад, если бы репутация Попова и сам он были погребены глубоко в недрах земли. А сам он как-нибудь да выпутался бы. Какое-то время, буквально несколько секунд, Шаст просто стоит и смотрит на Арсения сверху вниз, улыбаясь кончиками губ. Этого Арсу хватает, чтобы успокоиться, и он уже готов продолжать, а потом отругать Антона за риск, как вдруг Шастун наклоняется и со всей нежностью, хранящейся в нём, трётся носом о нос Арсения. Зал умилённо пищит, слышатся радостные вопли, а Арс стоит в абсолютном шоке и не может даже пошевелиться — всё было так неожиданно для него. Весь сегодняшний день для него — это полный сюрприз, и Попову даже страшно, что будет дальше. — Арс, я знаю, ты догадался, — кричит Паша, и Шастун вынужден сделать шаг назад, хотя никто не запрещает ему при этом издать еле слышный вздох разочарования. Попов хихикает над такой реакцией и поворачивается к Воле, уже сложив в голове пазл. — Конечно, Пашка! — радостно кричит на весь зал Арс, словно выиграл в лотерею дом, не меньше. А когда он поворачивается обратно к Шасту, он шепчет одними губами слова благодарности. В ответ Антон улыбается. Их немой разговор не укрывался от глаз Захарьина, чьё лицо совсем побагровело от гнева. Он готов был встать и выйти на центр сцены, опустить Арсений лицом в грязь, но его руку перехватил Паша. Воля покачал головой, предостерегая актёра от глупой выходки. Тот, на удивление, послушался и сел назад, чересчур резко освободившись от хватки ведущего. — Антон — моя девушка, с которой у нас есть жест только для нас, — угадывается тем временем Арс роль своего парня, и это выглядит так комично на фоне их вчерашнего разговора, но теперь, когда Попов понял, откуда растут ноги, когда вспомнил вечеринки после премьер, эта роль представлялась ему лишь подтверждением того, что они всё сделали правильно. — Да, да, да! — радуется Пашка и наконец даёт знак включать отбивку. Кажется, он никогда так сильно не радовался, что съёмки стали на одну импровизацию ближе к концу. Напряжение между Захарьиным и командой давало о себе знать. Арсений невероятно обрадовался тому, что угадал и что они с Антоном приблизились к тому, чтобы рассказать всем правду. Он едва не набросился на своего мужчину с объятиями, но вовремя вспомнил, где находится. — Хээй, давай пять! — крикнул Арс Шастуну вместо этого, наслаждаясь тем, что может хотя бы подержать его за руку. Касание длится дольше нужного, и это становится последней каплей для приглашённого гостя. Захарьин с рыком вскакивает с места, опрокидывая стул. Все в ужасе оборачиваются на него, с изумлением смотрят на разъярённые глаза и покрасневшее лицо. Операторы берут его лицо крупным планом, ожидая сверхинтересной развязки шоу. — Хватит! — крикнул Захарьин и быстрыми шагами вышел на сцену. Паша попытался схватить его за руку и остановить, но актёр мгновенно выпутался из хватки. Арсений, до этого момента стоявший спиной к бывшему коллеге, повернулся и замер, едва устояв на ногах. Увидев Антона в таком состоянии, он сразу вспомнил всё, о чём так старательно пытался забыть навсегда. И у него почти получилось. Вот Захарьин — мысленно у Арса не получилось называть его Антон, это имя принадлежало другому прекрасному мужчине — дарит подарки чуть ли не каждый день, обещает если не достать звезду с неба, то хотя бы отправиться в совместное путешествие, шепчет слова любви, и Попову кажется, что именно так выглядит счастье. Он чувствует слишком много эмоций, чтобы ещё можно было их отделять: они слиплись в огромный комок и теперь просто заполняют всё внутри. Вот они вместе идут по парку, и Захарьин свободно берёт Арсения за руку, потому что было темно и никто не мог увидеть. Но даже от такого Попов заметно покраснел и неуверенно сжал пальцы любимого человека. Она возвращались из кино, сюжет которого не запомнили. А в следующий миг Захарьин бьёт Арса по лицу наотмашь, потому что тот в очередной раз сделал не так, как ему было велено. Кажется, тогда он не предупредил, что задержится на съёмках. Да у него и не было возможности: они снимали без перерыва даже на одну секунду. Кадры сменяют друг друга, и теперь Захарьин срывает одежду с насмерть уставшего и сопротивлявшегося Арсения. Но актёру было всё равно, его волновала только желаемая цель. Попов полетел на кровать, больно ударяясь о край, его руки оказываются связаны, и Захарьин нависает сверху, срывает штаны и грубо, резко и совсем без подготовки входит в Арсения, сразу набирая высокую скорость. Болезненные крики Арса, его слёзы и мольбы только раздражают актёра, поэтому в следующий раз Захарьин суёт «любимому» кляп в рот. Арсений не может уйти от него, не может бросить, ему банально страшно. Захарьин предупреждал, что расскажет обо всем родителям Арса, если тот уйдёт. А Попов больше всего боялся, что родители посчитают его уродом, разочаруются в нём и скажут, что тот отныне не их сын. У Арса не было ни малейшего сомнения, что именно так оно и произойдёт, узнай они правду. Поэтому Арсений терпел. Терпел, когда Захарьин грубо трахал его независимо от желания партнёра, когда при этом говорил, как сильно любит, и продолжал делать больно, запрещая кому-либо рассказывать. Терпел, когда Захарьин начал изменять прямо в их квартире, на их кровати, даже не пытаясь скрыть это. Терпел, когда его сравнивали со шлюхами и говорили, что у них Арсу надо ещё поучиться. Но стоило начаться шоу «Импровизация», стоило Шастуну появиться в жизни Арсения, как тот осознал, что больше не может терпеть. Кажется, в какой-то момент он уехал в Омск, поговорил с родителями начистоту. Он долго плакал, не скрывая своих эмоций, и его приняли. Приняли всего в шрамах, с изломанной душой, прижали к сердцу и укрыли тёплым пледом. После этого Арсений и расстался с Захарьиным, но не окончательно. Мужчина долго его преследовал, кажется, до тех пор, пока Арс не начал встречаться с Шастуном. Тогда актёр и перестал приходить, боясь иметь дело с тем, кто может его уничтожить. Попов не рассказал Шасту всего, просто упомянул, что именно Захарьину он благодарен за искалеченную душу, возможно, раскрыл несколько самых невинных эпизодов из их совместной жизни. По гневу Антона в тот момент Арс понял, что всего ему знать и не нужно, иначе он буквально убьёт Захарьина. И теперь Арсений, увидев бывшего коллегу в разъярённом состоянии, он вспомнил всё это, как будто заново пережил. Картинка в глазах начала плыть, ноги стали ватными. Постепенно всё вокруг начало блекнуть, он больше не в силах был стоять и упал на колени. — Арс! — закричали хором импровизаторы и кинулись к нему. Первым рядом оказался Антон, что бережно схватил Попова за плечи. — Прекратиться съёмку! Выключить всем камеры! — на весь зал рявкнул Стас, и операторам ничего не оставалось, как повиноваться.
