С русалкой на борту

      Сверху начали доноситься шорохи и неравномерный стук шагов команды, так яро отпраздновавшей своё первое плаванье в таком составе. Мари затянула кусок ткани на груди покрепче, хотя честно говоря, он был там и необязателен, с усердием размазала остатки грязи по потрёпанному лицу, ещё раз коснулась остриженных волос и с Тони поднялась сначала в верхние каюты, а потом и на палубу, где солнце уже наполовину поднялось из-за горизонта, но казалось, будто оно совершенно не излучает привычного летнего тепла, или же всё его поглощает тёмное море, плавно плескавшееся за бортом.       - Не говори, только кивай головой, тут есть несколько немых, так что это не должно вызвать подозрений. - прошептал ей на ухо Тони и указал на привязанное к какой-то стойке ведро. - Бери и спускайся в правый трюм, это камеры, там сейчас должно быть пусто. У входа возьмёшь швабру.       Он ободряюще положил матросу руку на плечо и кивнул, а потом направился в сторону верхней носовой палубы. Мари немного огляделась и быстро зашагала, стараясь обходить других членов команды как можно дальше. С ведром особых проблем не возникло, и она беспрепятственно спустилась по скользкой от морской воды лестнице. В нос ударил сильный запах затхлости и застывшей крови, она аккуратно поставила наполненное ведро рядом с решётчатой дверью и принялась расплёскивать морскую воду по полу, удаляя последствия вчерашнего праздника: тёмно-алые пятна можно было различить даже не присматриваясь. Тут из недр темницы раздался глухой стон и ругань, а чуть после Мари услышала шуршание одежды и волочащиеся шаги. Из темноты на неё вышел вместе с ароматом перегара моряк.       - Ого-го-го! С самого утра к- ик! как пчёлки... трудитесь. Похвально!! - пьяный залился мерзким хохотом и ухватил Мари за плечо. - Мо-ло-дец... - каждый слог сопровождался лёгким покачиванием и тычком пальца то в плечо, то в грудную клетку.       Всё это время девушка стояла не дыша, стараясь отвернуться от такой милой похвалы. Немного подумав, моряк лёгким алкогольным шагом направился к выходу из трюма, уже скорее всего позабыв столь содержательный их диалог. Пару минут Мари понадобилось, чтобы прийти в себя после встречи с неожиданным гостем и она продолжила свою бурную, но никому не нужную деятельность: кажется, на корабле уборка вовсе не является обязательным занятием, стоило только посмотреть на самих обитателей этого места... А Мари всё продолжала борьбу с тёмными пятнами, некоторые из которых, казалось, были старше её самой.       Корабль резко шатнуло, а деревянное ведро опрокинулось на пол, разливая под ноги Мари воду. Она не смогла удержать равновесие, даже не смотря на швабру-опору, и сильно ударилась спиной об потряхивающийся пол. Из полу-открытого люка в камеры ворвался дикий крик, кажется, каждого члена экипажа, сопровождаемый грохотом пушечных выстрелов и вознёй, возникшей на палубе. Долго думать не пришлось, да и не было возможности, поскольку корабль снова тряхнуло и за стеной кто-то яростной взвыл от боли, после перейдя на крайне грубые и крепкие выражения. Поняв, что в трюме, ставшем её вынужденным убежищем, совершенно небезопасно, Мари стрелой вылетела на палубу и, петляя между занятыми пушками и уже вступившими в рукопашную схватку пиратами, побежала к единственному возвышению на вновь залитой кровью палубе.       Палубу снова тряхнуло, то ли от разыгравшихся морских волн, то ли от пушечного выстрела, и Мари повалилась под ноги пирату с огромным ожогом на лице, чудом успев вывернуться из под сабли, вывалившейся у него из рук. Девушка на секунду замерла, оценивая обстановку и заметив яростный отблеск глаз неудачливого вояки, тут же вскочила, оставляя его далеко позади. Казалось, что-то ужасное сейчас тянуло свои костлявые лапы к её спине, вместе с преисполненным гневом взглядом пирата.       Мари взлетела по ступеням и, распахнув ногой дверь, прыгнула в помещение, скрываясь от ужасной картины битвы за, недостаточно для такого случая, толстой деревянной преградой. Загоняя в лёгкие тяжёлый воздух Мари скользнула к массивному, покрытому красной-синей скатертью столу и укрылась с обратной его стороны, зажав уши руками. Однако она уже не чувствовала липкого вязкого страха, которой раньше неизменно преследовал девушку то в нижних трюмах, то при встрече с Тони, то вместе со взглядом обожжённого пирата. Несколько иное чувство поглощало её с головой: сердце бешено колотилось, не успев успокоиться после рывка через смертельное поле палубы, а мысли всё больше успокаивались, как бы празднуя миновавшую, хоть и не в полной мере, опасность. Мари была рада.       Звуки суматохи, дикие крики раненых пиратов и лязг железа начали немного стихать, уступая месту подоспевшему вновь беспокойству, отнимающему все силы и приковывающему к месту.       Дверь с ужасным грохотом распахнулась, сваливая со стен аккуратно развешанные картины и гобелены. В комнате завоняло кровью, а резкий топот вбежавшего человека ясно подсказывали, что скоро Мари придётся столкнуться с ним лицом к лицу. Сначала перед её глазами появился покрасневший сапог, а вслед за ним и покрытое мелкими порезами и следами от ударов, лицо. Твёрдая рука схватила Мари за шиворот и резко выдернула её из под стола, заставляя уткнуться носом в пол, прямо в кровавую лужу, натёкшую с сабли, которую пират держал во второй руке. Но стоило девушке немного изменить положение, поднять голову из красного пятна, как жёсткий удар обрушил её назад, вбивая в деревянный, покрытый ковром пол.       - Какого чёрта, матрос?! - взревел голос где-то с правой стороны. - Много смелости надо, чтобы отмалчиваться?!       Ответа не последовало, ведь даже если бы Мари хотела ответить, то попросту не могла: кровяной привкус во рту заполнил всё место и не давал ей разжать челюсти. Голова вместе с туловищем безвольно подлетели вверх по желанию теряющего терпения пирата. С трудом раскрыв глаза, Мари увидела огромный ожог, охватывающий всё правую щёку, а после скрывающийся под алой рубашкой, и от невозможности больше сопротивляться выплюнула кровь, обмякнув, прижатая к столу. Огромная рука перехватилась за волосы, рывком подтягивая Мари ближе к обожжённому лицу с прищуренными чёрными безднами глаз, в которых неустанно плясали гневные искры.       - Имя. - слёзы боли скатывались по щекам девушки, чувствующей свою полную беспомощность. - Я сказал: назвать имя! Что ты ревёшь как баба?!       Звонкий удар отозвался на лице Мари ноющей болью, а отвёрнутая пощёчиной голова так и осталась безвольно свисать. Пират затих, всё ещё сжимая обрубки некогда прекрасных волос и теперь безмолвие нарушали только всхлипы и сбитое дыхание.             Короткое движение моряка и Мари оказалась сидящей на столе, сгорбившись и прижимая к красной щеке трясущуюся ладонь. Девушка не могла, не хотела думать о том, что произойдёт с ней дальше, сердце будто бы замирало и в следующий же момент разгонялось до невероятной скорости, не давая Мари дышать, заставляя судорожно хватать ртом воздух.       Тёмная, провонявшая потом и кровью, фигура пирата совершенно потерялась из её поля зрения, ровно до того момента, как на её лицо выплеснули что-то из бутылке, до этого валявшейся на столе. Резко вернувшаяся в реальность Мари подняла взгляд и обнаружила перед собой высокого, немного присевшего, угрюмого человека с сосудом из-под вина в покрытой шрамами руке. Он выпрямился и сделал шаг вперед, оказавшись у Мари прямо под носом, он не демонстрировал совершенно никаких эмоций, даже красные искорки в глазах улеглись. Пират потянулся рукой с натянутым на ладонь рукавом к лицу и начал вытирать с него вино, вместе с грязью, пока ошалевшая Мари не могла определиться с реакцией и замерла, боясь пошевелиться, стараясь даже не дышать.       - Девчонка. - он чуть отдалился, осматривая выполненную работу. - Да, теперь я вижу... что за писклявый трусливый моряк у меня на судне. Долго здесь?       - Н-нет... - взгляд замылился и устремился вниз. Мари трясло и дико болела голова, а постоянный её спутник - липкий и вязкий страх - приобретал куда более осязаемую форму. Он стоял прямо перед ней, весь в крови, с саблей на поясе и с пустой бутылкой вина в руке. - Н-но я... работала, к-как и все. - Мари решила ухватиться за единственный прутик надежды.       - Вижу. - он обвёл взглядом маскировку девушки. - И понимаю, но... оставить не могу. Я много раз сталкивался с судьбой и приметы почитаю за правду. - сердце бешено заколыхалось в груди, порождая не страх, но гнев. На суеверного пирата, на собственную трусость, на весь мир. Поглощающим, пылающим пламенем загорелись её глаза. Заметив это, пират усмехнулся и, сделав пару шагов, оказался у Мари за спиной, открыл дверь и покинул комнату.