Беспризорник

      — Не дергайся.       Дилюк медленно и аккуратно, как только мог, очищал рану. Все же плеть не была чистой: пыль и мелкие соринки оставались всегда, и мало кто чистил оружие.       — Не могу, — Кэйа шипит, старается удержаться на месте, но рану щиплет, как огнем выжигает.       — Старайся, капитан, — на лице, пока не видно, расцветает улыбка, пусть и усмешкой ложащаяся на голос, но в ней чувствуется своя особенная забота.       Кэйа вздыхает, вновь дергается от попадания и хмурится, излишне напрягаясь. За спиной раздаются смешки, и на лице сама расползается улыбка. Действительно, он справился, ему помогли. Все сложилось в этот раз неплохо. Глаз осматривает просторные помещения комнаты в таверне, задерживается на открытой дверце шкафа, откуда выглядывают рубашки и штаны: комплект на каждый день — предусмотрительно. Кэйа переводит взгляд на окна, из которых видны заполненные людьми улицы, откуда слышны крики их разбирательств. Что ж, его победа пока маленькая.       — Я разберусь, — шепчет Дилюк в спину, мягко касаясь губами огрубевшей кожи. — Все будет хорошо.       Хотелось бы верить этим словам, хотелось бы откинуться спиной в объятия этого человека. Хотелось бы. Но все не так просто, да и у них давно сменились отношения. Кэйа измучено вздыхает, встает с кровати и, пошатываясь, идет в сторону выхода, набрасывая на тело рубашку больше для вида.       — И куда ты? — Дилюк встает следом, ловит мужчину за руку и пытается развернуть к себе, повторяя вновь. — Кэйа, все будет хорошо.       — Я не верю, Дилюк. Не после всего произошедшего, — Кэйа не смотрит на него, старается уйти от разговора, но сдается. — Я справлюсь. Как и раньше. Один. Я вытащу их, как и раньше это делал.       — Хорошо, — мужчина грустно отводит взгляд в сторону окна, ищет там ответы, отпуская руку, не удерживая. — Ты всегда можешь прийти за помощью.       Он не отвечает, разворачивается и крепко сжимает растерянного Дилюка. Когда-нибудь все наладится, а пока он может ответить лишь так, сжимая в руках, напрягаясь до открывающихся ран, предавая тихо благодарность за присутствие в жизни, за помощь.

***

      Звонкие детские голоса в заснеженном лесу — это то, ради чего Кэйа выбирается в свои выходные за город, ради чего он закупал ребятам самую теплую одежду и обувь, ради чего не спал и выходил в опасные миссии, возвращаясь иногда совершенно без сил, с ранами, заслуживающими особого внимания. Он убивал себя физически, чтобы лечиться морально и духовно. Видеть блеск в радостных глазах мальчишек и девчонок стоило всего того мучения на работе.       Вот и сейчас дети дружно лепили крепости и снежных существ. Как единственному взрослому ему доверили готовку мяса и охрану периметра. Беннет осматривал каждую зону, стараясь уследить за детишками, норовящими залезть на деревья, спрыгнуть в кучу снега, испугать младших. Юноша смеялся, спотыкаясь о замерзающие стены крепости, перелазил веселящихся людей и ловил ребят. Кэйа был счастлив. Почти. В его комнате лежали двое ребятишек под присмотром лекарей. Его старый друг, знакомый с алхимией, посоветовал врача, да и сам выписал некоторые микстуры. И вот теперь, когда на город напала пушистая холодная зима, ему предстоит усмотреть за всеми, чтобы весной ребята набрались сил и смогли идти вперед, чтобы ни один из них не умер.       Кэйа окинул лес взглядом льдистого глаза и вдохнул морозный воздух. Солнце слепило лучами, проходящими сквозь зеленые мохнатые ветви елей и сосен. Беннет, видя состояние старшего, грустно усмехается, сильнее затягивает шарфы на телах ребят и идет к капитану.       — Мы выстоим, — в зеленых глазах лето, в нем искры пламени: веры в лучшее. — В этот раз у нас есть ты.       — Конечно, — хотелось бы иметь ту же уверенность в себе, как поддерживали его ребята, все еще живущие в том старом помещении, пусть и отделанном для холодов, но все еще сыроватым.       — Пойдешь к ним? — Беннет подхватывает готовящиеся шашлычки и шипит, неосторожно цепляясь за горячую шпажку.       — А если мы останемся без обеда? — Кэйа шутит, Беннет смеется и ухмыляется.       — Тогда мы найдем ягоды под снегом.       — Не стоит, — мужчина собирается с мыслями и забирает с костра готовые шашлычки. — Спасибо тебе, зови всех.

***

      Комната у капитана побольше, чем у остальных, с отдельными умывальными зонами и с кабинетом, но даже так в ней не помещаются все красные от мороза и довольные дети. Беннет раздевает младших, кто постарше, готовят сменные комплекты, которые занес сюда Кэйа заранее. Знал, что придется идти к нему, знал, что туда дети не вернутся. Не в таком состоянии.       — Раз холода берут свое, — мужчина проходится полотенцем по волосам, выжимая оставшуюся воду, краем глаза следя за купающимися в бадье детьми. Смотрит в светлые глаза задумчивого юноши и передает тому готовый комплект простых рубашек и штанов, — то завтра устрою вам проживание на хорошем постоялом дворе.       — Кэйа, — Беннет смотрит благодарно, но понимает, что для их покровителя это выльется в огромные суммы денег, пусть у них и самих были накопления, но даже так. — Это слишком.       — Там, — он качает головой за дверь в его спальню. — лежат уже двое. Я не хочу терять кого-то из вас от очередной лихорадки. Повезло еще успели позвать меня.       Беннет молчит, смотрит за спину мужчине и выдыхает. Им действительно некуда было идти. Особенно сейчас.       — Или, — Кэйа вновь осмотрел красные щеки ребят, отогревающихся в горячей воде, растирающих друг друга, — или я найду другой вариант…       Пламя искрой проскочило в зелени глаз и тут же потухло, видя скованность в льдистом глазу.

***

      Как бы не хотел Кэйа разобраться со всем быстрее, но его отправили вновь на задание, монстры зимой появляются особо часто. Гонимые голодом, они нападали на города, деревни, стараясь урвать хоть немного тепла и сытости.       Мужчина раздраженно осматривал территории, понимая, что это его сейчас прямая обязанность, встать на защиту города, на защиту его семьи. Вот только эта самая семья находится не в том состоянии. Часть ребят все же удалось устроить с заверением, что их не будут гонять на холод, те двое все еще болели. Его жилья критически не хватало.       Кэйа замечает впереди серую, почти что белую шерсть волка и осторожно идет по вытоптанной дороге, давая знак своему отряду. Лучник после тоже замечает стаю и начинает атаку следуя указаниям их капитана. Давно уже привыкшие видеть несколько сторон, давно привыкшие молчать в некоторых ситуациях, они держались за него, выполняли указания и поддерживали в битвах.       Мужчина ведет плечом, снимая напряжение с руки и отражает удар лапой прыгнувшего волка, колющими ударами, стараясь не задеть сильно целостность шкуры. Предупреждал и своих. Волки могут помочь ему в защите его семьи, пусть и сейчас являются той проблемой, из-за которой ему пришлось оставить их.       — Капитан! — крик соратника отвлекает от мыслей, и он поворачивается в его сторону, оценивая ситуацию.       Впереди создание слишком огромное, внутри все поджимается. Кэйю ведет от крупности зверя и его опасности, читающейся во взгляде, в движениях. Мужчина впивается ногтями в кожу рук, отрезвляя себя. Им придется его уничтожить. Придется. Иначе в город ворвется этот огромный черный волк. Опасно.       — Наступаем. Только осторожно.       Кэйа переживает, осматривает товарищей и кивает своим мыслям, могут выстоять. Лучник начинает первым, отвлекая зверя от остальных людей. Кожа толстая хорошая, такая, что пробить тяжело. Мужчина усмехается и бросается вперед, атакуя лапы зверя. Здесь и сейчас они обязаны справиться с ним, с тем, на чьей морде виднеется след крови, в чьих алых глазах читается жажда.

***

      Крики горожан, их вздохи — единственное, что не дает упасть. Кэйа тащил на себе особо крупную тушу черного волка. Беннет, проходивший мимо ворот, застыл в изумлении, а после подбежал к истекающему кровью капитану.       — Тебе бы следовало осторожнее относится к себе, — юноша внимательно осмотрел тело человека и перехватил часть туши. — Куда она?       — Нам, — ему тяжело говорить, слабость почти придавливает к земле, но держится, пока еще, не показывая истинных ощущений, ведет свой отряд вперед. — И те тоже.       — Разберешься значит? — Дилюк появился внезапно для них.       Мужчина стоял рядом с повозкой, где часом ранее находились бочки вина. Не ожидал он здесь встретить Кэйю, не ожидал увидеть его самостоятельность решений. Но замечая бывшую мощь зверя, в мыслях поблагодарил отряд за выполненную работу.       — За вас потом все это убирать, — Дилюк усмехается, кивает на повозку и осматривает на наличие ран.       — Спасибо, — Кэйа наваливается на деревянную поверхность и тянется за сумкой, выпить хотелось жутко.       Его отряд скинул пятерых волков на ту же повозку и попрощался с капитаном. Им надо в казармы, ему отчитываться. Надо встать. Дилюк удерживает его на повозке и смотрит с осуждением.       — Отдохни, тебе явно больше досталось.       — Беннет, сбегаешь до комнаты? — Кэйа не хочет ничего сейчас обсуждать, удобнее располагаясь у тел волков. — Закинь вот это, — он достает из сумки бумагу и перо, аккуратным почерком выводя короткие строки, — в почтовый ящик.       Юноша убегает сразу же, скользя по льду на дорогах, пытаясь не упасть, сталкивается с прохожими и извиняется.       — Хочу кое-что тебе показать. — Дилюк смотрит, как расслабляется лицо Кэйи, когда он закрывает глаз, когда откидывается на замёрзшие туши волков.       — Это обязательно делать сейчас? — капитан не готов ни к чему. Хочется лишь упасть в бадью с горячей водой и смыть с себя всю эту налипшую кровь, лед и снег.       — Отдыхай пока.       Единственный плюс во всей этой ситуации, что кони в поместье Дилюка водились всегда. А потому Кэйа лишь усмехнулся, когда повозка начала свое движение и рядом он почувствовал запрыгнувшего внутрь мужчину. Тепло человека расслабляет: Кэйа медленно засыпал, стараясь сильно не уходить из реальности, но не заметил окончания поездки. Толчком его разбудил Дилюк.       Вот только они приехали не к дому капитана, не к поместью Дилюка. Это было какое-то незнакомое здание, не уступающее по размерам дому главы винокурни. Хорошее, новое строение, очищенное от снежного покрова, с аккуратными дорожками. Рядом стояли домики поменьше. Кэйа не понимал, откуда вблизи города взялся этот комплекс.       — Приводи ребят, — Дилюк с удовольствием наблюдал эмоции на лице Кэйи, спрыгивая с повозки. Конь рядом рыхлил снег, нервно переступая.       — Зачем? — он смотрит внимательно, пытаясь понять, не шутит ли он на этот раз, не будет ли обвинять в том, что они не в силах поменять.       — Обещание, Кэйа.       Мужчина тянет его вниз, придерживая под плечи, видя состояние тела и засохших ранений. Они заходят внутрь, встречаемые дворецким и главной служанкой.       — Доброго вечера, мастер Дилюк, сэр Кэйа. — люди кивают им обоим.       В голове все перемешивается, тянет внутри, накатывают воспоминания о прошлых днях, когда Дилюк затаскивал в поместье Кэйю, когда тот еще болел, выхаживаемый прошлой главой. Вот только потом его выкинули обратно. Взрослые Мондштата не знали пощады к детям улиц. На лице его слезы, вот только вытереть ему не дают его позор. Кэйа осторожно ступает вперед, ведомый Дилюком куда-то в другое место. Ванная комната огромная, рассчитанная на человек двадцать с разделениями. Рядом ощущается жар он затопленных печей. Кажется, где-то здесь он готов умереть. Осталось лишь привести сюда ребят, дать им кров.       — Я верю, что вас еще можно спасти, — Дилюк садится рядом с Кэйей, тянется к его щеке, ведя по замерзшей коже, собирая пролитые слезы.       — Это какой-то ответ? — он звучит смешно, шмыгает носом и смеется, видя искренность в алом пламени.       — Что-то вроде, — Дилюк смущенно отводит взгляд в сторону, прогоняя плохие воспоминания. — Помощь требуется? — он внимательно осматривает раны на теле человека, ведет по следам когтей и хмурится.       — Заживет, — шепчет Кэйа и вздрагивает от накатывающего жара. — Как и все остальное, — он стягивает повязку, рубашку и усмехается, видя непонимание и какую-то злость внутри этого пляшущего пламени.       — Когда? — пальцы неуверенно касаются старого шрама и проводят вдоль правой стороны лица.       — В ту ночь, — безэмоционально, как факт случившегося. — Не переживай. Я не виню, — Кэйа взлохмачивает чуть влажноватые от тепла помещения волосы Дилюка и улыбается. — Сам виноват, бежал куда-то, — в его смехе нет напряжения, нет грусти.       — Прости, — он тянется убрать ладонь, но ее перехватывает смуглая кисть и льнется покорёженная жизнью сторона лица, следами пылкими остаются на бледной коже холодные колючие поцелуи: губы у него потрескавшиеся.       — Давно, — Кэйа улыбается, чуть корчится от болезненных ощущений, медленно расползающихся по всему телу, и выдыхает — он справился.

***

      Дети не верили, осторожно входили в теплый дом, осматривали с напряжением большие комнаты и просили Кэйю объяснить. Он показал, помог, направил. Вот только нужно сказать огромное спасибо Дилюку.       — Наш покровитель, ребята, мастер Дилюк, известный как владелец «Доли Ангелов».       Кто-то воодушевленно начал перешептываться, кто-то смущенно поглядывал на вышедшего к ним мужчину в богатых одеждах.       — С этого дня это наш новый дом.       — Прошу всех внимания, — Дилюк поднимает ладонь, останавливая возгласы детей. — Здесь и сейчас хочу спросить вас, хотите ли вы стать в будущем носителями имени рода Альберих? — это было обговорено вчера, когда Кэйа узнавал методику оформления всех ребят под свое крыло, теперь уже официально, после обработки ран и теплых умываний.       Беннет смотрел на серьезного Дилюка и ухмыляющегося Кэйю, зная, что и чье имя рода предлагает им владелец таверны. Юноша видел уверенность в глазе Кэйи и кивнул ему. Не многие из них знали, что их бывший глава принадлежал к знатному уничтоженному клану. Двое, если быть точнее. А потому на лицах было недоумение. Зачем кому-то брать их в род?       — Ох, — Кэйа осознал все внезапно, перехватывая руку Дилюка и смотря на него с неким сожалением и смехом, — я забыл. Я забыл, Дилюк, что они не знают.       В гробовой тишине шепот капитана был слышен отчетливо и старшие все осознали. На лицах детей начала появляться улыбка. Их берет в род глава.       — Хорошо, отложим этот процесс. — мужчина усмехается и уходит в сторону, оставляя Кэйю с детьми.       Его друг, его семья наконец обрели крышу над головой, наконец отринули статус беспризорников, пусть и Кэйа давно им не является. Сжигать их? Очищать улицы города? Уничтожать крыс? Дилюк злобно сверкает глазами, наконец осознавая диалог отца и наставника. Нет. они не заслуживают такой участи. Их нужно привести в порядок, одеть и наделить той уверенностью в себе, чтобы те, кто был повинен в таком состоянии, знали о мощи. Дилюк внимательно наблюдал за растущей уверенностью в себе и в будущем Кэйю, за сиянием глаз ребятишек и отчетливо понимал правильность своих действий. Где-то здесь начнется их новая история.