Беспризорник

      — Подъем! Подъем, ребята, сегодня важный день, — Беннет поднимал с мягких кроватей людей, живших уже три года приюте, созданного от рода Альберих, и улыбался.       Многие выросли, выпустились, получив знания от учителей, которых пригласил к ним мастер Дилюк. Сам же Беннет решил остаться, помогать детям расти и набираться опыта. Летом он уходил в путешествия, оставляя за главного подросших ребят, а помощниками тех тройняшек, что когда-то давно выжили на улице под крылом Кэйи. Смотря на недовольные ранним подъемом лица, парень тихо смеялся, вспоминая все то прошлое, что они когда-то пережили. Сейчас им не надо выживать, сейчас они могут учиться и выходить в люди, создавая собственными руками дороги жизни.       Кэйа Альберих помогал им долго, вот только будущее зависело уже от самих выпускников приюта. Беря имя рода, юноши и девушки обещали с особой трепетностью относится к нему и не порочить на своем пути. За прошлый год выпустилось пятеро, еще трое нашлись на дорогах между городами и в самом городе.       Не смотря на все потуги, отношение к выброшенным детям не улучшилось сильно, но и нейтралитет стал хорошим подарком. Сам Кэйа появлялся здесь не так часто, проверяя раз в месяц успехи детей и появляясь в моменты выпуска и находок новых жителей «улиц». Беннет перенимал управление постепенно, наблюдая за действиями старшей горничной и дворецкого, наблюдая за учителями и прося их помощи, когда становилось непонятно. За ним стремились и остальные. Им были памятны сырые улицы и удушающий кашель, им были страшны ночи с грозой и метели. А потому все старались, как только могли.       Мастер Дилюк заходил чаще, обсуждая с отличившимися подростками и детьми что-то свое. Беннет не вмешивался, знал, что некоторых детей он самолично примет в свой род. Но таким пока был лишь один случай. И вот этого блондинистого парня Беннет награждал особым знаком, расправляющего свои крылья феникса, отлитого как раз для таких ситуаций.

***

      — Не грустно? — Дилюк видел эту улыбку раньше, когда выпускались из приюта первые птенцы.       — Нет, — Кэйа качает головой и довольно устраивается в объятиях подросшего Дилюка, все же сам он был старшим. — Я рад, что под твое крыло вошел способный юноша.       — Действительно, — Дилюк довольно щурится, наблюдая, как награждают отличившегося парня.       Огненный феникс его рода продолжит расправлять крылья так же, как и выпустившиеся звезды рода Кэйи. Ночное небо сверкает от обилия звезд, ночное небо медленно расцветает алыми красками огненной взлетающей высоко птицы. Его детище создано лишь из-за знакомства с лучшим человеком, льнущим к нему всем телом, сжимающим его ладони так крепко, будто бы боясь потерять. Этот проект возник от несправедливости мира, от осознания важности простых дел, от вида сражающегося с людской апатичностью и ненавистью человека.       Дилюк сильнее сжимает в объятиях Кэйю, целует синюю макушку и фырчит на ухо, пытаясь развеселить любимого человека.       Этот выпуск еще один. И пока все движется успешно. Пока дети остаются под крышей, пока стороной обходят болезненные холода и сырость улиц, все будет у этой маленькой семьи хорошо. Кэйа осматривает в последний раз собравшихся учеников из-за угла верхнего этажа и выходит к ним, начиная поздравительную речь. Чуть позже к нему выходит и Дилюк. Ни для кого из приюта не являются тайной отношения их покровителей, но новички, видящие их парные броши и браслеты впервые, усмехаются, понимая, что все это труд двух людей. Все это уже стало традицией. Все это стало тем проектом, на который благосклонно смотрели храмовники, обычные жители и на который все еще находились недовольные и презрительные взгляды, но который точно был нужен в это время и был создан ради спокойствия и будущего детей.

***

      Дилюк вновь гуляя по зимнему лесу пересекается с подросшей девочкой, рассказывающей о своих наработках и новых открытиях одетому в памятную черную меховую накидку Кэйе. На боку у нее болтается Додоко, смешной зверек с пушистым хвостом. Блондинистые волосы водопадом струились по спине, мороз красным касанием ложился на щеки и нос. Девочка действительно выросла за эти года.       — Братец Дилюк! — Кли непоседлива, активна и любознательна. А еще она является младшей сестрой не по крови, но по духу Кэйе и Альбедо.       — Доброго вечера, Кли, Кэйа.       Дилюк перехватывает руку мужчины, тянет на себя и, заключая в объятия, целует коротко, ощущая все те же потрескавшиеся губы с отчетливым вкусом морозной свежести и вина с его погребов. Девушка визжит тихо, почти возмущенно. Кэйа, отстраняясь, смеется в пальто Дилюка с тем же мехом черного волка. Парная одежда сохраняется даже в таких мелочах.       — Не при детях же, — шепчет Кэйа и толкает его в бок.       — Альбедо ждет тебя, — говорит он Кли, и та убегает, поднимая снег во все стороны, смеясь с выходки взрослых и со своих, когда один из проектных Додоко поднимается вверх и короткой вспышкой взрывается, срывая с ветвей елей снег.       Кэйа вновь зарывается носом в грудь Дилюка, ощущая его особенный запах и тихо посмеивается, греясь в таких родных объятиях. Дом. Наконец-то он может ощутить дом таким, каким он должен быть, полноценным. Объятия любимого человека согревают, дарят опору и веру в себя. Дилюк — очаг их дома. Кэйа — стены, что выдержат любую напасть. И в снежном лесу, под падающие мягкие хлопья кружатся в неторопливом танце двое, обогревая сердца друг друга, делясь теплом с родными.