Пожиратель смерти, которого я любила

Кабинет Трансфигурации, Хогвартс, октябрь 1970 года. Рабастан и Андромеда сидели за одной из задних парт, и активно перешептывались, прикрывшись учебником. — А потом, он сказал, что хочет тренировать драконов, — усмехнулся Рабастан. — Тише, Басти… — Андромеда еле сдерживала хохот. — Представь, придурка Яксли в боевой мантии… — Напротив хвосторога, с собранными в пучок волосами и воинственным лицом! Оба слизеринца рассмеялись во весь голос, привлекая внимание класса. — Мисс Блэк, мистер Лестрейндж, вам чем-то помочь? — профессор Макгонагалл, преподавательница трансфигурации, отвлеклась от выписывания заклинания на доске и обернулась. — У вас Ж.А.Б.А. на носу, если не помните. — Простите, профессор, — покраснев, сказала Андромеда. — Извините, — вторил ей Рабастан, сдерживая улыбку на своей лице. Хоть и никто из них бы не признался в этом друг другу, после той недели в Хогсмиде Андромеда и Рабастан сильно сблизились. Энди стала видеть в Басти больше, чем самоуверенного лентяя, а он перестал раздражаться, когда средняя Блэк паясничала. Они заметно потеплели друг к другу и их постоянные обсуждения по завоеванию сердца Сандры уже стали не навешенным обязательством, а приятным времяпровождением. Прозвенел звонок. Семикурсники повставали со своих мест, торопливо собираясь на следующую пару. Андромеда и Рабастан пошли в сторону двери, как их остановила Сандра. — Андромеда, привет! Не против, я поговорю с Басти? — взяв Лестрейнджа за локоть, нарочито улыбнулась девушка. — Конечно, Сандра. Я как раз собиралась уходить, — улыбнувшись в ответ, Меда присоединилась к группе девушек из Рейвенкло, с которыми у них шла Трансфигурация. Андромеда случайно обернулась на воркующих Алиссандру и Рабастана и поморщилась: какое все-таки это притворство, светские ухаживания. Хотя какое ей было до этого дело? В конце концов, Андромеда была очень рада, что все шло по ее плану. Алиссандра таяла после каждого свидания, и уже была почти готова к официальному предложению руки и сердца. Меда была уверена в том, что лорд Лестрейндж не откажется от союза с Гринграссами, а она убедит отца и мать, что ей не страшно оставаться в девах еще пару лет — в конце концов, она же Блэк. Но действительно ли ее все устраивало? К своему раздражению, Энди Блэк вдруг стала замечать, что она начинает напрягаться, когда к Рабастану подходила Алиссандра. Она ведь так наигранно любезничает, пытаясь ухватиться за выгодную партию, думала Андромеда. Сандра вежливо улыбалась, и Рабастан улыбался ей в ответ, делал комплименты. Но это был не настоящий Рабастан — ведь с Алиссандрой он не смеялся над пижонами с высшего общества, ей он не рассказывал о своей матери и не обсуждал проблемы чистокровных семей. Вопреки всему, чему она себя убеждала, Андромеду стало раздражать постоянное нахождение Сандры возле Рабастана. Но почему? Неважно, что она там себе надумала, они с ним ведь даже не были друзьями. Рабастан Лестрейндж был ей чужим человеком, который тем более скоро станет женихом этой Алиссандры, келпи бы ее побрал. Андромеда отмахнула навязчивые мысли, пытаясь вслушаться в разговор студенток о пробных тестах. Но из ее головы не выходил Рабастан Лестрейндж, сколько бы девушка не старалась. — Думаешь, мы сможем пойти в Хогсмид на этих выходных? — кокетливо накручивая локон на палец, спросила Алиссандра. — Извини, Сандра, но я обещал, хмм… Амикусу помочь подготовиться к С.О.В, зельям на этих выходных. Он просто так разволновался, вот я ему и пообещал… как можно скорее обучить некоторым зельям. Знаешь же этих пятикурсников, впервые серьёзные экзамены сдают, — Рабастан издал нервный смешок. — Но я думаю, что в следующие выходные мы сможем погулять вокруг Большого Озера. — Хорошо, — расстроилась Алиссандра, — ну… пойдём тогда на Защиту от Темных Искусств? Рабастан протянул ей руку. — Разумеется. На самом деле Амикус Кэрроу даже не знал о никакой подготовке к Зельям. Эти выходные Басти и Меда планировали провести время вместе — по делу, разумеется. Причина его невинного обмана была в том, что Рабастан знал, что Алиссандра уже слишком часто видела их вместе, и не мог допустить лишних подозрений, которые, тем более, еще и были беспочвенными. Они должны были продумать план по тому, как подготовиться к предложению руки и сердца для Алиссандры, и как объяснить всю ситуацию лордам Блэку и Лестрейнджу — расторжение любой помолвки, хоть и не официально объявленной, дело трудное. Ну и, Рабастан был не прочь просто пообщаться с Андромедой Блэк, хоть и уверял себя в обратном. Так проходили школьные дни, все похожие друг на друга. Но кое-что все же поменялось для Лестрейнджа: Рабастан начал заставать себя за невольным любованием Андромедой. За ее статной походкой, непослушными каштановыми локонами и уголками губ, когда они очередной раз расплывались в лукавой улыбке. Он начинал смущаться от нечаянных касаний во время прогулок, перекручивал в своей голове все их разговоры перед сном и запоминал все мелочи, связанные с Андромедой. Когда она была рядом, Рабастан перестал использовать слово «грязнокровка», помня ее разочарованные глаза в Хогсмиде. Рабастан закатывал глаза каждый раз, когда она любезничала с Тедом Тонксом. Он уверял себя, что дело в том, что он был магглорожденным, и ему не нравилось, когда чистокровные волшебники с ними водятся. Но все же понимал, что ему не нравилось, как пылко влюблённый Тонкс пытается стать ближе к девушке — как будто Рабастан не хотел делить ее с кем-то. Ее изображение не выходило из его головы, а день, в который он должен был сделать предложение Сандре, неминуемо приближался. Что с ним происходило?

***

Андромеда сидела в спальне для семикурсниц Слизерина, когда услышала, что в их окно активно стучится большая чёрная сипуха. — Ипполита! Девушка открыла окно, впуская сову, принадлежащую Беллатрикс, Ипполиту. К ее ногам был привязан конверт, запечатанный гербом Лестрейнджей: открыв его, Андромеда присела на кровать. «Дорогая Меда, У меня очень радостная новость.»