Пожиратель смерти, которого я любила

Те, кто говорили, что сестры Блэк были первыми красавицами Магической Британии, определенно не лукавили. Младшая дочь Сигнуса и Друэллы Нарцисса была олицетворением аристократического изящества: ни от чьего внимания не ускользали её кукольные голубые глаза, тонкий прямой нос и платиновые локоны, идеально ниспадавшие на бледную шею. Старшая Беллатрикс имела более яркую внешность, свойственную Блэкам: кудри иссиня-чёрного цвета, фарфоровая кожа и чёрные, как смоль глаза с тяжелыми веками и безумным огоньком внутри. Средняя Андромеда, в свою очередь, была очень похожа на Беллу, и если бы не ее светло-каштановые кудри, розовый румянец и более мягкий взгляд, их нельзя было бы отличить. Рабастан всегда считал Андромеду самой привлекательной из сестёр — было ли это из-за ее очаровательной улыбки и точеной фигурки или недоступности остальных (все-таки Белла была обещана Руди с незапамятных времён, а Цисси всегда оставалась для него малышкой) он не понимал, но все же значительно негодовал по этому поводу, ведь друг друга Басти и Энди откровенно презирали. Их неприязнь была настолько необоснованной для окружающих, насколько стала естественной для членов обоих семей. Блэки и Лестрейнджи, как одни из самых уважаемых семей высшего общества, были очень близки, и почти все каникулы, праздники и мероприятия их отпрыски проводили вместе. Но Андромеда и Рабастан просто не могли поладить, и как Рудольфус, так и Беллатрикс уже давно прекратили всевозможные попытки их помирить и просто смирились с их «врожденной неприязнью». Поместье Лестрейнджей, май 1958 года. В большой детской восточного крыла поместья, окруженные всевозможными зачарованными безделушками, увлеченно играли два сына Рейнхарда Лестрейнджа — Рудольфус, семилетний наследник рода, и его пятилетний младший брат Рабастан. Их незатейливую игру в дракона и колдуна прервал стук в дверь — в комнату зашла пожилая няня, миссис Фэй, с двумя девочками в пышных юбках и с завитыми прическами. Черноволосая старшая, Беллатрикс, сразу же игриво подбежала к Рудольфусу, а средняя шатенка, Андромеда, оценивающим взглядом смотрела на двух мальчиков. «Юные господины, познакомьтесь с младшей сестрой мисс Беллатрикс, мисс Андромедой. Мисс почтили нас своим присутствием, сопровождая лорда и леди Блэк на сегодняшний прием в нашем поместье», сказала няня. — Мисс Андромеда, это будущий лорд Лестрейндж Рудольфус и его младший брат, Рабастан, — повернувшись уже к девочкам, представила Лестрейнджей няня. — Рад встрече, мисс Андромеда, — поклонился Руди. — Рад встрече, — последовал примеру своего брата Басти. — Привет, Рудольфус. Привет, Рабастан. Во что вы играете? — сделав небрежный книксен, девочка подошла к Лестрейнджам. — Руди — колдун, а я — дракон, который его преследует, — Рабастан с гордостью показал на изумрудные тканевые крылья на своей спине, сооруженные простой магией, по всей видимости, их няни. Прищуриваясь, чтобы разглядеть костюм Басти, Андромеда прыснула со смеху. — Какой же ты дракон? Вид у тебя нелепый, да и крылья больше похожи на те, что у пикси. — Как будто ты видела настоящих драконов, — обиженно ответил Рабастан, вскидывая подбородок и скрещивая руки на груди. — А я видела! У моего дяди Ориона есть резиденция драконов в Шотландии. — А у моего отца есть собственная резиденция драконов! — Вот врунишка! Рабастан подался вперед, выхватывая самодельную волшебную палочку из рук Руди. Андромеда, не испугавшись, начала пытаться вырвать крылья со спины Рабастана. Разволновавшаяся миссис Фэй вскочила со своего стула, разнимая детей. — А ну-ка прекратите! — вмешался и Рудольфус, вставая между братом и гостьей, — Рабастан, прояви вежливость к Андромеде, она же юная леди. — А мы, Меда, — не могла не вставить своё слово Беллатрикс, одарившая Андромеду строгим взглядом, — вежливы с хозяевами дома. Несмотря на то, что он смутно ее помнит, Рабастан всегда считал, что именно их первая встреча послужила началом их нескончаемых разногласий. «Несносная сестра Беллы» было первым, что пришло ему в голову (что очень иронично, учитывая характер самой Беллы). Потом в этот список добавилась «Зануда», «Зазнайка», «Грязелюбка» и огромное количество ярлыков. Перед собой он оправдывался тем, что Андромеда почти всегда сама лезла на рожон со своими колкостями и упреками, а он лишь отвечал ей взамен тем же. Но оправдывался он все же не часто, искренне считая, что с такой занудой, еще и проявляющий терпимость к магглам, он имел права не любезничать. Но их последние «приключения» в Хогсмиде заставили слизеринца взглянуть на объект своего раздражения под другим углом — несмотря на их историю оскорблять и не соглашаться друг с другом, Андромеда переборола себя и поддержала его в момент слабости. Зачем она это сделала? Чтобы продолжить сотрудничество? Поскорее избавиться от их помолвки? Но самое удивительное было в том, что ему действительно полегчало от ее слов. Он поверил Андромеде. Поверил, что важен отцу так же, как и Руди. Поверил в то, что покойная мать не держит на него зла. Даже поверил в то, что чистокровные волшебники перебарщивали с ненавистью к магглорожденным. Рабастан впервые подумал, что ее снисходительность к таким, как Тонкс, была не признаком слабости, а признаком ее внутренней доброты. Той доброты, с которой она успокаивала его в Хогсмиде, взяв его за руку. Той доброты, с которой она защищала свои принципы, несмотря на устои своей семьи. И вот уже имя «Андромеда Блэк» не вызывало никакого раздражения. Только приятную теплоту на душе.

***

Поместье Блэков, апрель 1963 года. — Опять эти Лестрейнджи наносят визит! — меря шагами комнату, рассерженно приговаривала Андромеда, — Руди ещё сносен, но вот его младший брат, Басти, уже довёл мое терпение до предела. На прошлой неделе он отправил мне совой конфеты, которые взорвались чернилами, когда я открыла коробку! Рядом сидевшая Беллатрикс, расчесывающая волосы малышке Нарциссе, лишь отвечала: — Он всего лишь дурачится, Меда. Если помнишь, и ты всегда была не очень вежлива. — Я не обязана быть вежлива с ним! Он не джентльмен, а болван настоящий! — Но он ведь Лестрейндж — значит джентльмен, — возразила семилетняя Цисси, задумчиво поправляя складки на муслиновой юбке. Андромеда проигнорировала свою сестру, пуще прежнего разражаясь претензиями в сторону Рабастана. Нет, она не обязана уважать его лишь из-за фамилии и достатка, которые он ничем не заслужил. Десятилетняя Меда подошла к Беллатрикс, садясь напротив нее с Цисси: — Даже не думай выходить за Руди, Белла. Никогда бы не хотела породниться с его нелепым младшим братом. Если бы у Андромеды Блэк спросили бы, за что она так невзлюбила Рабастана Лестрейнджа, она бы сразу выпалила: «за его упрямство, раздолбайство и высокомерие». И хоть это были вполне себе весомые причины, она понимала, что большая половина всего ее окружения обладало такими же качествами. Ее в значительной степени раздражало, когда Рабастан называл кого-то грязнокровками, но на постоянные клятвы уничтожить всю грязь, произнесённые ее родной старшей сестрой, она уже не обращала внимание. Когда Амикус Кэрроу начал флиртовать с дебютантками, Андромеда назвала его попытки милыми, а когда Рабастан хвастался тем, скольких девушек в Хогвартсе он смог очаровать, она назвала его снобом, не уважающим женщин. В глубине души средняя дочь Сигнуса Блэка знала, что главной причиной ее неприязни к Рабастану было как раз то, что в отличии от других, эти его качества сочетались и с другими. Младший Лестрейндж был лентяем, но очень одаренным волшебником, который без особых усилий мог освоить любое заклинание. Он был тем ещё повесой, но привлекательность и харизма не обделили его. Даже Андромеда не могла отрицать, что будучи раздолбаем, он умудрялся очаровать любого своей улыбкой. Рабастан не любил магглорожденных, но при этом был миролюбивым и никогда не стремился стать Пожирателем, как его сверстники. Все это ее больше всего и раздражало — несмотря на все его выходки, объективно его невозможно было назвать придурком или негодяем — Рабастан Лестрейндж был всеобщим любимцем и всегда крал все лавры, чтобы получить которые Андромеда всегда прилагала намного больше усилий. Но их последние разговоры заставили ее задуматься — неужели это все было обоснованно? Она никогда не серьезно задумывалась о том, что Рабастан никогда не знал матери, все время жил под строгим надзором отца, который всегда явно выделял лишь старшего брата. Она никогда не задумывалась, что его проделки и выкидоны были лишь попыткой привлечь внимание со стороны близких ему людей. Ей вдруг показалось, что он действительно понимал какого ей — несмотря на любовь общества к нему, Рабастан, как и Андромеда, был серой лошадкой для своей собственной семьи, выросшей под тенью блистательного старшего родственника. Более того, Рабастан поддержал ее, когда она рискованно рассказала ему о своих убеждениях. Может быть он не стал слепо ее поддерживать, но он постарался выслушать Андромеду и уважительно отнесся к ее взглядом — чего очень редко можно было получить от чистокровных волшебников. Девушка наконец-то призналась себе: она не таила никакой обиды на Басти, ее, вопреки всему, тянуло к нему. В конце концов, после той недели в Хогсмиде не был он ей никаким врагом — может ему получится стать ее другом?