Попался

Владлен топтался в ожидании у входа в университет, подальше от курящей компашки, и время от времени прощался со знакомыми идущими с пар домой. Одна курчавая девчонка со стоматологического, которую звали то ли Ната, то-ли Надя задержала на нем взгляд и воскликнула обернувшись: - Ничего себе, Влад, классная шляпа! Он улыбнулся и отсалютовав шляпой, раскланялся как мушкетёр. - Благодарю мадемуазель. Ната или Надя с подругой рассмеялись и помахав ему руками в щегольских перчатках, ушли, а он остался ждать, морщась от иногда всё таки долетающего от курильщиков дыма, и пытаясь придумать с какого предложения начать новый рассказ. Мысли то и дело сворачивали куда-то не туда. Например к тому что одногрупницы в меде были такие симпатичные... Умные, и амбициозные, и такие обаятельные, милые или надменные, но все так или иначе признавали что у него есть и ум и чувство юмора... И многие из них были такие аккуратные, ухоженные, не то что его Арина... Арина с её гулькой на затылке, Арина вечно пахнущая скипидаром и керосином, в заляпаных копотью и опилками джинсах, в его старом халате насмерть изгаженом пятнами краски. Арина пьющая больше кофе чем способно выдержать сердце, и рисующая до глубокой ночи, составляющая ему компанию в полуночных бдениях над учебником по анатомии. Пожалуй единственное чем студентка мухи была похожа на медичку - это заспанностью и темной тенью под глазами. Влад не мог смотреть без содрогания на её руки. Даже начисто отмытые, они хранили на себе следы красок. Оставалось только вздохнуть думая о маникюре Маши Медведевой, таком акуратном и изысканом... Уж точно приятнее представлять, что тебе делает хорошо мягкая ручка с белым лаком на ноготках, а не мозолистая от наждака и глины лапа со следами "умбры жженой" под ногтями. Именно поэтому он старался всячески переключить внимание своей девушки с этого вида предварительных ласк, когда они были наедине... Но с другой стороны - ведь он кажется любит её, ведь так? Никто ведь не смеётся над его шутками так, как она, и никто не слушает так как она, когда он читает вслух свои рассказы на "вдохновении"... И разве кто-то из одногрупниц так нежно, так страстно целуется? Кто ещё так улыбается, ясно, светло и весело, кто хохочет так заразительно, рассказывая бородатые анекдоты, кто ещё никогда не теряет оптимизма? За всё это он любил её. А ещё за то, что её можно было стиснуть в объятиях сняв с неё халат и заляпаные джинсы, за то, что можно было зарыться в её волосы носом, дыша смолистой скипидарной хвоей, за то, что она делала с ним, сидя верхом в тот час между возвращением из университета и приходом его отца с работы... Вот и сейчас он с нетерпением ждал её стряхивая с "федоры" первые снежинки. Наконец он её увидел, Арина шустро перебирала ногами и выглядела абсолютно несолидно. Не удивительно, что она опаздывала - на плече у неё была большущая папка, и с такой повышенной парусностью её так и норовило снести метелью. Но вот уже она рядом, и бросается ему на шею, едва не повалив, обдав вихрем снежинок с шарфа и помпона на шапке. Он увернулся от непристойного поцелуя в губы, и в итоге тот впечатался в его щеку. Она взяла его за руку, закружила и будто мало того - схватив в охапку слегка приподняла. - Ай, Арина, не позорь меня! Ты что творишь, увидят же! - заозирался он поправляя сьехавшую набекрень шляпу. Курящая компашка ухмылялась. - Ну надо же какой серьёзный важный птиц наш Владлен Вареньевич, обронил свою репутацию пока его обнимали. - она смеялась без капли раскаяния в глазах. - Вот я те шас! - он схватил горсть снега и погнался за взвизгнувшей девушкой. Ха, с этой папкой далеко не убежишь, сквернавка! С визгом и хохотом, бросая друг в друга снегом, как дети, они добежали до остановки. С ней Влад иногда начисто забывал что должен вести себя прилично. В маршрутке Арина рассказывала о том, что в мухе изучали на паре по композиции. Они ехали живо обсуждая авангардное искусство и пренебрегая косыми взглядами пассажиров. Он вовсе не разделял Аринин восторг от Маяковского, которого в "12 стульях" высмеяли под именем Ляписа, она - уговаривает его сходить на спектакль сочиненый на основе коллекции авангарда в городском музее. В прошлый раз ему в этом театре живописи не очень понравилось, но не из-за постановки, а из-за сквозившей христианской религиозной тематики, которую он на дух не переносил. Да и вообще, он согласился пойти только потому, что Арина интересовалась иконописью - что то притягательное находила она в этих жутких скорбных лицах с огромными темными глазами и угольными нахмуреными бровями. Когда он спрашивал, она отшучивалась, что ей просто нравятся чернявые смуглые парни, и Иисус визанитийской школы, написанный Феофаном Греком как раз "лучшая девочка в этом анимэ" (цитата). Многого в ней Влад не понимал. Но когда брал за руку, даже если сквозь варежку - чувствовал тепло доходящее до сердца. Он открыл перед ней дверь подъезда, выиграв в короткой, но яростной схватке за сегодняшний титул джентльмена, и уже не стал прятаться от её горячих губ, сам притянул её к себе, упоенно целуя в полумраке парадной с разбитой лампочкой. Она бегом взбежала по лестнице, резво и громко топоча, хитро улыбаясь. - Арина стой! Снег! - Ай, точно. - она вернулась, и потопталась на коврике выбивая всю дурь из шарфа и помпона на шапке. Он едва успел отскочить от летящих во все стороны брызг. Вместе, они поднялись по лестнице, и звякнув ключами он открыл перед ней дверь и она уже не дурачась по-феминистски зашла, стараясь не задеть ничего в прихожей папкой с рисунками. Он прикрыл дверь и тихо повесил куртку и шляпу на вешалку, в то время как она шумно пыхтела, уронив папку задевшую отцовские тапочки, задевшие калоши матушки... Он стиснул Арину за грудь прижимая к себе, губами забираясь под шерстяной ворот свитера. Четырехногим смеющимся и целующимся чудоюдом они прошли в комнату, и рухнули на диван. Свитер, уже снятый, полетел на пол и он ткнулся ещё холодными после улицы щеками в её голую грудь. Она ахнула, захохотала, и рухнув на него повалила на спину. Он снял с неё штаны... Скоро они уже были почти нагишом, но не чувствовали холода. Он целовал её, пальцами наглаживая под хлопковыми трусиками с узором из кошачьих лапок, сдвигая их в сторону и... - Я руки не помыл. - смутился он, вскакивая - я сейчас. - Да забей. Я мелочь в маршрутке держал. - Ну хорошо. - фыркнула она - надеюсь на мне нет краски как в прошлый раз. Влад только хмыкнул. Он вернулся, когда она лежала на животе, выпятив попку и смотрела перед собой, болтая в воздухе ногами и обнял её со спины ложась сверху, и чистыми руками наконец касаясь её вульвы, засовывая пальцы глубже, и чувствуя как вокруг них всё тут же туго и крепко сжалось. От этого его член стал ещё твёрже, и он позволил себе лечь сверху целуя её в шею. - А знаешь как называется первый шейный позвонок? - хихикнула она - А знаю. Атлант. А ты знаешь как называется второй шейный позвонок? - спросил Влад не прекращая нацеловывать тёплую кожу. - А это тоже знаю. Эпистофей. Так что не подловил. - она хихикнула, ерзая под его прикосновениями, пытаясь рукой схватить его за детородный орган. Он поскорее пресек эти поползновения стараясь вжать её в диван, так что его член оказался между её пышных бедер. От желания кружилась голова... Арина тихонько стонала, и выгнулась перед ним, самым развратным, непристойным образом, но он заставил себя вернуться с небес на землю. - Арин, где презервативы? Твоя очередь покупать. - Ой! Я забыла. Он закатил глаза. Опять, о боже, за что ему всё это? - Да ладно, давай так. - махнула она рукой, - я все равно пью таблетки. Он приподнял брови, думая припомнить ли вслух прошлый раз когда у неё случилась задержка и они дрожалли от ужаса что станут звездами шоу "беременна в 16", но промолчал вжимаясь в неё сильнее, наполняя собой. И всё остальное перестало существовать, была только она, её жаркое дыхание, её стоны, и сладкое чувство обладания, полного, безраздельного... Сегодня она была такая нежная, такая послушная... И он наслаждался каждым мгновением единения с ней, пока удовольствие не достигло пика, и он не выплеснулся в жадно сокращающееся влагалище. Он лег рядом, тяжело дыша, и тут же оказался в её объятиях. Теперь его как никогда клонило в сон, усталость от бессонных ночей и зубрежки навалилась на него разом. Влад потянулся за поцелуем, и получив его кажется всё-таки задремал, потому что когда проснулся, Арина сидела на краю дивана голая и рисовала его. Набросок был уже почти готов, и она чертыхнулась, когда он пошевелился и открыл глаза. - Я тебя подловила. - Она с усмешкой показала ему блокнот с наброском. - Таков был твой коварный замысел? Ты соблазнила меня чтобы нарисовать? - Ага! - кивнула она смеясь и он сгреб её в охапку заваливая рядом с собой и целуя в висок. Он уже привык, что в любую свободную минуту она что-то черкает, и что рисовать его она любит больше, чем что угодно другое. А значит - он был счастлив держать её за руку, даже когда та была измазана в угле и масле, а ногти были черными от въевшихся, чернил.