Часть 9
30 апреля 2023 г., 15:36
Чонгук медленно занес Тэхена в квартиру, прикрыв дверь ногой. В головах у обоих было пусто: детектив еще не отошел от происшествия, а Ким просто был не здесь, он пока еще мысленно летел с крыши. Чон поставил художника на пол и посмотрел тому в глаза, что-то ища, но наткнулся лишь на пустоту и безразличие — перед ним сейчас был не его Тэ-Тэ, а его жалкое бездушное подобие. Чонгук прикрыл на секунду веки, чтобы собраться с мыслями и что-то сделать.
— Тэ, — медленно протянул детектив, поглаживая парня руками по плечам от нервов, — давай ты сейчас разденешься и ляжешь спать. Ты же хочешь спать? — тихо уточнил Чонгук, вообще не понимая, что он сейчас должен делать. По хорошему, нужно ехать в клинику и звонить психиатру, но записи от врачей в личном деле парня Чон видел, как-то не помогли до сих пор, нужно будет что-то самим придумать.
— Думаю, что я смогу уснуть, — спокойно отозвался Ким, пожимая плечами, но детектив воспринял это как протест к своим поглаживаниям, поэтому отдернул резко руки и отошел на шаг.
— Я рад, это хорошо, да, — все, что смог ответить ему Гук, давая пройти в спальню.
Тэхен просто скинул одежду, наплевав на детектива у двери, но оставил трусы и залез под свое теплое пуховое одеяло.
— Ты пойдешь спать? — вдруг спросил художник, привстав на локтях. — Можешь лечь со мной, если хочешь, — слишком неожиданно предложил Ким, выбивая Чонгука из реальности на несколько секунд.
— Нет, я не смогу уснуть, у меня проблемы со сном, — Чон правда не смог бы уснуть, но уж точно не от кошмаров во снах, скорее от ужаса в реальной жизни.
Тэ пожал плечами, мол, «как хочешь». Парень просто лег на спину и прикрыл глаза, надеясь уснуть как можно быстрее. Было темно и тихо. Холодно, но далеко не снаружи.
— Гуки, я правда устал бороться, — вдруг тихо начал Ким, не открывая глаз. Он хотел объясниться, почему-то чувствовал вину, когда смотрел в чужие глаза. — Я уже достаточно давно на лечении, но меня хватает только на прием препаратов, терапию не могу осилить, врачи вечно не подходили, а искать тяжело, не справился. Пишу картины вместо этого, все время стараюсь забивать ими, чтобы не думать, но… как видишь, не всегда выходит, — вдруг слишком горько ухмыльнулся художник, а Чонгук, который все это время стоял на пороге его спальни с прикрытыми глазами, вздрогнул. — Мне на самом деле так больно, но так пусто, не знаю. Просто больно, но так давно, что это будто уже просто часть меня. Я же не помню десять лет своей жизни, настоящих родителей, во мне так мало всего, — голос парня сорвался, стало ясно, что это тяжелая для него тема. — Я будто сгусток проблем и негатива, кроме этого ничем и не заполнен. Даже ты меня нашел из-за кошмаров. Тише, дай договорить, — прервал запротестовавшего было детектива Тэхен. — Я так давно не живу, а просто существую. Я так не хочу, чтобы ты ко мне привязался и все это проживал со мной. Это ужасно, я иногда такой недееспособный, почти инвалид, — голос Кима дрожал, но он не плакал, словно слез попросту уже больше не было. — Я будто ребенок: мне надо напоминать есть, готовить, помогать выходить на улицу, учить отходить от панических атак. Это страшно и тяжело, я так не хочу, чтобы ты видел весь этот ужас, тебе станет мерзко, ты отвернешься от меня, я не хочу снова быть один, я… не выдержу, — Тэхен свернулся в позу эмбриона, отвернувшись от двери. Он показал себя беззащитным, открыл и так явную Чону истину.
Чонгук молчал. Он не понимал, что должен сейчас сделать, а потом просто решил интуитивно действовать: обозначить свою позицию, объяснить свои намерения.
— Я видел столько смертей, ужаса и боли, Тэхен-а, это, и правда, тяжело, — аккуратно начал Гук, садясь на краешек чужой кровати. Художник замер и будто не дышал, но слушал. — Я не буду убеждать тебя, что не брошу тебя, я буду доказывать свои слова. Мне страшно только потерять тебя, я же тоже ужасно одинок и несчастен, хоть у меня и есть близкие. Мне тяжело понять тебя, но все мое естество просто хочет быть рядом. Даже если это неправильно, даже если это зависимость, какая разница, если это нам обоим поможет? Если мы будем счастливы?
— Счастливы? — Тэхен вдруг резко повернулся и сел, в его глазах была горечь, а на лице улыбка, но такая пугающая. — Знаешь, что самое страшное? Осознавать, что мир не так уж и плох, что в нем так много хорошего и прекрасного, я бы даже сказал — волшебного, просто все это хорошее и светлое обходит меня стороной. Я боюсь, что даже будь у меня все, от богатства до любимого человека, меня это не спасет, не излечит. Мои мысли никуда не уйдут. Мне так не хочется, чтобы это было навсегда. Чтобы я заставлял себя жить, есть, думать, рисовать. Всю жизнь пить таблетки, лечиться, губить людей вокруг себя. Я утяну тебя в пучину несчастья, вот и все, — резко закончил художник, опуская горящий взгляд, будто ставя точку в их ситуации.
— Боже, ты иногда так пессимистичен, — тягостно выдохнул детектив. Ему чертовски знакомо такое поведение, общение с Юнги его многому научило. — Может быть, я стану твоим якорем? Мы же всегда можем попробовать? Умереть никогда не поздно, наоборот, бывает слишком рано. Будем вместе искать мелочи, за которые ты будешь цепляться, ради которых сможешь жить. Не будешь хотеть убить себя, — с надеждой закончил Чон, пытаясь поймать чужой взгляд.
— Я не хочу умирать, Чонгук, — вдруг сказал Тэхен, посмотрев прямо в чужие глаза.
— Что? — детектив был в ступоре, он не понимал ровным счетом ничего. Самое странное, что он верил — Тэ не врал.
— Я просто не хочу жить. Я чувствую, будто уже мертв, словно нет больше ни в чем смысла. Во мне его нет, — пожав плечами, просто бросил Ким, но детектива это почему-то вывело из себя. Весь стресс сегодняшнего дня вдруг начал прорываться изнутри.
— Какого, к черту, смысла? — сорвался Гук, вскочив с постели и уставившись на Кима; он был на грани, ему было так больно и страшно. За себя, за своего Тэ-Тэ, он чувствовал такое бессилие. — Нет всемирного заговора, нет лекарства от всех болезней, у человека есть только человек и он сам, Тэ! Все! Больше ни черта. Никто никогда не находил этот чертов смысл, просто находили кого-то. Или что-то. Любимое хобби, спорт, страну. Человека! — Чонгук просто кричал, он подошел к кровати и резко сел на нее, ближе смотря на художника, который тоже вдруг стал показывать эмоции. На фоне стресса проснулись негативные чувства: Тэхен сейчас был максимально честен, но при этом жутко уязвим.
— Ты видел счастливых самоубийц? Ты знаешь хоть, о чем говоришь?! — художник тоже был зол, поэтому позволил себе повысить голос, почти впервые в жизни.
— Да, — вдруг гораздо тише ответил Гук, остужая Кима. К сожалению, да, он знает, по крайней мере, одного такого.
— Ты… этот человек близок тебе? — осторожно спросил Тэ, вдруг растеряв весь свой защитный панцирь, почувствовав чужую старую непреходящую боль. Его Гуки уже сломан, что-то такое он видел, что не дает ему просто оставить Тэхена, но дает надежду, такую непонятную для художника. Проснулось неожиданное любопытство и сочувствие.
— Чертовски. Так давно. Черт, он мне отца заменил, я не справился бы со всем без него, — Чонгук откашлялся. Он даже на регулярных ежемесячных сеансах с психологом — штатским — этого не обсуждал, никому не рассказывал про этот ужас, просто держал в голове и помнил, что дорожить стоит именно живыми людьми. — Юнги-хен у нас главный криминалист, он в браке с Чимин-хеном уже десять лет почти, знакомы мы чертовски давно, но я никогда не встречал такой любящей пары, они очень приторные, но безумно счастливые, — Чон непроизвольно улыбнулся, эта парочка пробуждала в нем ехидство и огромную любовь, они были для него лучшим примером борьбы с жизнью, со всеми ее трудностями. — Я познакомился с ними еще в универе, они стали мне добрыми хенами, заботились о рано осиротевшем мальчишке, я был чертовски целеустремленный, пытался всегда быть первым во всем, а они меня дразнили, но поддерживали, — детектив рассмеялся, вспоминая издевки Юнги, за которые тот получал от своего нынешнего мужа. — В первый год работы Юнги в нашем отделе им обоим было тяжело, потому что Чимин был на практике, далеко безумно. Представляешь, как это больно и трудно? — Чон получил отрицательный кивок, на что просто печально улыбнулся. — Я это видел, чувствовал даже. И осенью к Юнги неожиданно заявился отец. Это было безумно неожиданно, потому что Чимин буквально выпнул его с их порога три года назад, угрожая полицией. Этот псих все детство издевался над своим сыном, последней каплей для хена была попытка изнасилования. Он сбежал, смог выкарабкаться, подпустил к себе Чимина, он буквально пережил ад, поэтому когда сам дьявол его жизни оказался перед ним, он не понимал, что делать, — Чонгук поморщился и сжал переносицу пальцами, пытаясь сдержать слезы, чтобы потом хрипло произнести: — Его изнасиловали прямо в их квартире, на их кровати. Я никогда не перестану восхищаться силой хена, хоть он и попытался себя убить от боли и отвращения, — детектив поднял взгляд к потолку, надеясь, что слезы вернутся опять в глаза, но те просто бесконтрольно катились по щекам, он никогда не мог об этом думать со спокойной душой, всегда чувствовал себя на грани истерики, поэтому даже не представлял, как Юнги это смог пережить и побороть. — Меня вызвали на адрес квартиры хенов соседи, я сразу подорвался, потому что, не дай бог что, интуиция опять орала мартовской кошкой, что произошло что-то ужасное. Слава богу, дверь была открыта. Я нашел хена с перерезанной бедренной артерией на полу в ванной, — Чонгук резко выдохнул, прогоняя эту картину из головы.
Тэхен сидел рядом, замерев в ужасе. Он даже не мог представить, как этот Юнги пережил подобное, как просто не сдался, когда его откачали.
— Он хотел умереть медленно, иначе перерезал бы сонную артерию, он сам потом рассказал, — Чон помнил тот взгляд хена, когда тот, до приезда Чимина, смотрел в стену и говорил все свои мысли, потому что был в тяжелом состоянии, не хотел видеть своего парня, боялся посмотреть тому в глаза. Было жутко, хотелось закрыть уши и ничего не слышать, но тело было будто парализовано, слова отпечатались на подкорке: «Я не могу с этим жить, не могу. Зачем ты меня спас, блядь?» Это никогда не сотрется из его памяти. — Скорая уже была вызвана, оставалось только ждать, но я все равно наложил повязку, пытаясь остановить кровь. Слишком качественно и хорошо Юнги разрезал себе ногу, знал, что делал, но я успел, он еле выжил, донорской крови хватило, мы его спасли. Чимин так кричал мне в трубку, он просто скатился в такую истерику, ему было так больно, Тэхен, очень больно, — Чонгук попытался опять посмотреть в глаза художнику, чтобы показать, что ему тоже ужасно сейчас, но тот отвернулся, он не желал запоминать такой взгляд Чона, он и так чувствовал вину огромного масштаба. — Я боялся, что он не справится. Они не справятся. Но он смог. Его муж был на реабилитации в частной клинике почти полгода, но он приезжал туда, разговаривал с ним, продолжал любить, помогал в лечении, бывал на семейных сеансах психотерапии. Чимин-хен сделал все, чтобы спасти своего мужа, и он справился. Я даже представить боюсь, как они наладили сексуальную жизнь, но даже из такой ситуации можно выбраться. Не до конца, но можно, особенно вместе, — закончил свою историю Гук, откинувшись на спинку кровати. Даже рассказ об этом выбивал из колеи, а сама ситуация просто убивала. — Поэтому я более оптимистичен, мы сможем, — подвел итог детектив, показывая, к чему были все эти слова.
— Того… ублюдка наказали? — все, что смог спросить Ким. В голове было пусто, как и в душе.
— Я его застрелил при попытке к бегству из города через два дня, — холодно ответил Чонгук, в его словах не было жалости, только привкус отмщения, он ни о чем не сожалел.
— Понятно, — Тэ не чувствовал страха, не видел в Гуке угрозы, хоть тот и убивал. Он делал это честно, умер от его рук конченый псих, который чуть морально не убил минимум двоих. Поэтому какой, к черту, страх, только восхищение моральной силой детектива.
— Эй, я это рассказал в качестве примера, что все может быть иначе. Ты мне веришь? — Чон опять попытался посмотреть в чужие глаза, и на этот раз смог поймать чужой взгляд. Полный сочувствия и какого-то озарения. Надежды.
— Да, Гуки. Да. Может, ты и прав, — тихо отозвался Тэхен, понимая, что, возможно, чисто теоретически, у них есть шанс. Один бы он не смог, но что если вдвоем? Может, стоит хотя бы попробовать?
Чонгук прав. Умереть никогда не поздно.
***
Детектив не спал всю ночь, а Тэхен на удивление заснул буквально через пару минут после их разговора. Чон был перепуган, взволнован, ему было так чертовски страшно, что он еле контролировал свое дыхание. Периодически ему нужно было касаться Тэ, чтобы убедить себя, что это реальность, его мальчик перед ним, живой. Чонгук написал Боре, что им нужно встретиться, она крутится в этой сфере, может порекомендовать специалиста проверенного, Юнги тоже написал с похожей просьбой. С подругой он хотел встретиться, чтобы просто поговорить, ему нужна была ее поддержка, он был в такой растерянности, что его трясло. Через шесть часов он смог отойти от Тэхена и пошел готовить завтрак. Заказал доставку, ему привезли много всего, от специй до обычной муки. У Кима на кухне было шаром покати, ничего для кулинарии. Детектив в прострации приготовил бананы в кляре, свои любимые, на этот раз даже шоколад заказал и поставил его на водяную баню на медленный огонь, чтобы залить блюдо, когда Тэ встанет. Чон полазал по шкафчикам и нашел таблетки и рецепты на них, погуглил все это, изучил дозировки и силу тяжести проблем Тэхена. Все было херово, но излечимо, это главное. Гук спокойно составил себе с помощью специального приложения режим напоминалок для принятия таблеток, изучил, как выбирать врача, какие виды терапии бывают, как помочь близким с подобными проблемами, просмотрел половину ютуба на эту тему, пока Ким наконец-то не проснулся. В десять утра тот выполз на кухню босой, с закрытыми глазами, на ощупь достал свои таблетки, которые Гук вернул на место, налил стакан воды и выпил их. Чонгук читал, что их стоит принимать после еды, но не стал дергать парня, ему было еще страшно. Он кашлянул, чтобы аккуратно привлечь чужое внимание, но Тэ все равно дернулся и отпрыгнул от него на метр, врезавшись в стол. Слава богу, ничего не разбил. — Доброе утро, я нам завтрак приготовил, — неловко поздоровался детектив. — Доброе, — прохрипел в ответ Ким и посмотрел на стол, где уже стояли тарелки, а на плите была сковородка с их завтраком и шоколад почти расплавленный. Есть не хотелось, но надо. — Спасибо, выглядит вкусно. Они молча ели, но Чонгук с аппетитом (от стресса есть хотелось ужасно), а Тэхен незаинтересованно, но было вкусно, о чем он тихо и сказал, а Чон несмело улыбнулся. Атмосфера между ними была нейтральная, но настроение на хорошее или даже нормальное не тянуло. Оба ждали нужных слов, знака судьбы, чтобы начать обсуждать их главную проблему. Было тяжело, но они молча жевали и избегали взглядов друг друга. — Ты не поехал на работу, — тихо сказал Тэ, вкладывая в это предложение вопрос, который Гук понял и, тихо выдохнув, ответил. — Да, сегодня взял отгул, потому что мне безумно страшно, — честно поделился детектив, не поднимая глаз от своей, уже пустой тарелки. — Гуки, — на свое прозвище Чонгук таки вскинул взгляд, ловя обеспокоенные и серьезные глаза напротив. — Я решил, что попробую. Тем более что я теперь не один с этим. Я не наврежу себе, клянусь, ты можешь быть спокоен. Я скажу, если мне станет хуже, ладно? — тихо сказал Ким, доверительно разглядывая чужие мальчишеские глаза, в которых был такой сильный страх потери, что это делало безумно больно и вызывало вину вселенского масштаба, но сделанного не воротить, поэтому Тэхен учился жить с этими чувствами. — Хорошо, — пробормотал сейчас не взрослый и сильный мужчина, а потерянный мальчик, опустив глаза опять на тарелку. — Я могу найти тебе специалиста? У меня подруга из этой сферы, и Юнги шарит хорошо, помогут с этим, — аккуратно предложил Чон, поднимаясь из-за стола, чтобы отнести посуду в раковину и налить себе воды. — Можешь. Я попробую, но только онлайн, мне так легче. Я пока только на это способен, — пояснил Тэхен, погружая Чонгука глубоко в себя. — Я могу пожить с тобой? — детектив обернулся и наткнулся на чужой недоуменный взгляд. — Во-первых, мне так будет спокойнее, гораздо. Во-вторых, я буду тебе готовить и следить, чтобы ты не забывал есть. Сам сказал, что с тобой придется нянчиться иногда, я готов, не в первый раз буду через подобное проходить. — Это… не слишком? — аккуратно спросил художник, опустив взгляд. — В каком смысле? — хмуро уточнил Чон, боясь, что его не хотят тут так часто видеть. — У тебя есть своя жизнь, друзья, привычки и комфорт, а ты собираешься спонтанно сорваться помогать немощному человеку, — пояснил Тэхен, помахав неопределенно рукой в воздухе. — Тэ-Тэ, — Чонгук вдруг повернул чужой стул, чтобы видеть чужое лицо и присел перед парнем на корточки, ловя чужой взгляд. — Я взрослый самостоятельный человек, который сам решает все в своей жизни. Я знаю, что мы справимся, знаю, что мне комфортнее рядом с тобой, не только потому, что хочу тебе помогать, но и потому, что это ты. Меня тянет к тебе ужасно, если ты до сих пор не заметил, — нежно сказал мужчина, взяв чужие ладони в свои. — С детства задавался вопросом, почему ты выбрал меня из всех. Я был просто тихим, это не повод, — смущенно ответил парень, пряча глаза. — Так сложилось. А познакомившись с тобой, я совсем пропал. И сейчас, встретив тебя, изучив твою жизнь и новые привычки и детали поведения, я до сих пор счастлив тонуть во всем этом. Мне просто безумно хорошо с тобой, — с улыбкой отозвался мужчина, поднимаясь в полный рост. Тэхен ничего на это не ответил, просто продолжил запихивать в себя еду. Половину порции он смог осилить, а потом откинулся на стул с тяжелым вздохом и устало пробормотал: — Не могу больше, — почти прохныкал художник. — И не надо, ты и так молодец, — спокойно сказал Чон, убирая тарелку с остатками в холодильник. Да, ему было тревожно, что Тэ мало съел, но он все понимал. — Я пойду спать, хорошо? Чувствую себя… разбитым? — больше вопросительно произнес Ким, вставая из-за стола. — У твоего организма стресс, это нормальная реакция. Спи спокойно, я буду здесь, — с улыбкой ответил Чонгук, помахав ему на прощание перед сном. Тэхен с усталым стоном упал в кровать и завернулся в кокон из одеяла. Он чертовски был вымотан чем-то, но сейчас ему нужно просто поспать. Чонгук же помыл посуду, прибрался, прикинул, что приготовить на обед и сел за стол, понимая, что не знает, что ему делать. Его просто сковывала по рукам и ногам тревога, он боялся выйти из этой квартиры, периодически ему важно проверять Тэ, знать, что тот здесь. Чертовски ужасное состояние, поэтому он решился позвонить подруге. — Привет, трудоголик. Чего тебя на работе нет? Что за встреча тебе нужна? — бодро ответила Бора. В ее голосе была слышна улыбка, а Чону будто стало чуточку легче дышать. Как же он рад ее слышать. — Можешь приехать ко мне сейчас, пожалуйста? — тихо попросил детектив, зная, что девушка поймет. Чон редко о таком просил, только в крайних ситуациях, Ким знала, что тот со многим в себе борется, поэтому всегда с готовностью давала ему необходимую поддержку. — Ты дома? — взволнованно спросила подруга, даже не уточняя причины. — Нет. Я скину тебе адрес. Напиши, как подъедешь, я тебя встречу, — почти шепотом ответил детектив и отключился. Мужчина отправил адрес Боре и заварил себе чай. Он пытался успокоиться самостоятельно, но в итоге просто выключил звук на телефоне и пошел в спальню художника. Там он устроился на полу недалеко от кровати и просто ждал эсэмэски от подруги. Вид спящего Тэ-Тэ успокаивал все тревоги, но как только тот ускользал из поля зрения детектива, Чонгук терялся и начинал паниковать. — Привет, — тихо выдохнул Чонгук, когда подруга сжала его в крепких объятиях. Она быстро приехала, детектив спустился открыть ей дверь парадной, поэтому объятия его застали прямо в дверном проеме. — Давай отойдем с прохода, тут люди как бы ходят, — все, что смог выдавить из себя мужчина, пытаясь вразумить Бору. Она знала, что Чону необходим тактильный контакт в состоянии тревоги и паники, ему нужно что-то осязаемое, чтобы убеждать себя, что он в реальности. Девушка за руку завела его в дом и пошла к лифтам. Они поднялись на нужный этаж и вышли на общий балкон, Чонгук чувствовал себя спокойнее рядом с квартирой Тэ, но считал, что слишком неприлично заводить подругу туда без разрешения, это казалось неправильным. — Я… давно уже должен был это обсудить, по крайней мере, с тобой точно, — неловко начал детектив, сев прямо на бетон в позу лотоса. Ему не до чистых штанов сейчас. Бора была в рабочем официальном костюме, поэтому Чонгук автоматически снял с себя куртку и положил рядом с собой, чтобы подруга спокойно села. — Пока была вся эта круговерть с этим токсином долбаным, потом с Джином, я не мог подобрать момент, но сейчас уже предел, потому что мне безумно, мать его, страшно, — хрипло выдавил из себя последнее детектив, а девушка села и молча его обняла одной рукой, давая выговориться. — Мой… близкий человек? — запнулся Чонгук, не зная, кем ему приходится Тэ-Тэ, — я, наверное, влюблен в него, давно, — признался наконец-то сам себе мужчина. Он постоянно обходил эту мысль у себя внутри, но ему с детства была очевидна эта истина. Бора же рядом с ним подавилась воздухом, но смогла заглушить кашель, чтобы еще больше не выдать свое удивление. Чон, черт возьми, Чонгук влюблен? Еще и давно? — Он вчера чуть не покончил с собой, — тихо прошептал мужчина, еще ближе прижимаясь к подруге, а девушка взяла его за руку и поцеловала в костяшки. Их доверительный жест. Она знала, через что пришлось пройти другу, понимала, как сейчас ему тяжело. Теперь ясно, зачем она здесь. — У него тяжелая жизнь, посттравматическое расстройство, ужасное детство, травма на травме, он не может заботиться о себе, не верит в хороший исход. А я, блядь, безбожно влюблен… — обреченно выдал Гук, а потом надломленным голосом почти прорыдал: — Мне так, блядь, страшно его потерять, я только нашел его, а он… И детектива наконец-то прорвало. Весь стресс, страх и ужас вчерашнего дня начал медленно выходить из него в этом полуплаче-полукрике. Он выл в плечо подруги, шепча в промежутках, как ему больно, как он устал быть один, как он не хочет терять своего Тэ. — Не хочу, чтобы он уходил, я не… не хочу, — выл Чонгук, сжимая руку подруги до боли. — Только не он, я больше не выдержу такого, я… я, — детектив задыхался в слезах и просто давал боли выйти из него. — Он слишком нужен мне, я не… не смогу… Мужчина тихо бормотал, что ему с ним хорошо, какой тот милый, что Тэхен бы точно сдружился с ней и Чимином. А потом просто заикался в слезах, пытаясь привести дыхание в норму, но его снова и снова накрывало паникой, он не контролировал тело, размахивал руками, пытаясь передать эмоции, а вскоре схватился за колени и попытался сжаться в комок — спрятаться ото всех своих чувств. Бора крепко его обнимала двумя руками и покачивала, будто вводя в транс. Ей самой бы тоже не помешало успокоиться, она слезы Гука видела второй раз в жизни, ее выбивало подобное из реальности. Каким же беззащитным казался взрослый напуганный мужчина в ее руках. Многие посчитали бы это жалким зрелищем, но для девушки Чонгук один из самых эмоционально сильных людей. Он научился не держать всё в себе, понимать свои чувства, открываться, несмотря на особенности профессии. Детектив прошел длинный путь, чтобы сейчас открыто плакать на ее груди, учитывая их общество. Оба не понимали, сколько прошло времени, но вскоре Чон немного устал и успокоился, перестал подвывать, просто плакал, позволяя слезам течь свободно по щекам. — Ты уже бывал в такой ситуации, но все равно в замешательстве, поэтому я советую поговорить с Чимином, сейчас ты почти на его месте, — тихо начала Бора, вспоминая Пака в тот жуткий период. — Он тогда уже много лет был с Юнги, больше знал и понимал, поэтому я могу тебе только дать некоторые рекомендации, — предложила девушка, а Чонгук на ее плече рвано кивнул, подтверждая, что хочет послушать. — Основное ты знаешь: быть терпеливым к нему и себе, общение с психотерапевтом, соблюдение режима дня, постоянные разговоры о чувствах, которые не можешь понять в себе. Это базовое, но я знаю, что ему ты помочь в состоянии, а вот себе, — подруга устало погладила его по спине, понимая, что детектива это все ломает. У Чона давно уже нет родителей, он чуть не лишился своего любимого хена, а теперь его единственная влюбленность… черт возьми, повезло парню. — Тебе нельзя опять начинать пить и курить, — строго сказала Бора, вспоминая их общее печальное прошлое — тяжелый запой Чонгука, который она еле вынесла, полгода вычищая его квартиру раз в две недели. — Старайся чаще видеться с нами. Да, этому парню нужна помощь, но ты тоже человек, ты тоже чувствуешь, тебе необходима поддержка близких, они нужны тебе, а ты им. Ты нужен мне, хорошо, мелкий? — почти в шутку спросила девушка, но Чонгук кивнул, потому что понимал серьезность Боры, она под смехом передавала ему важную информацию. — Возможно, твой избранник не готов к новым знакомствам, это естественно, так бывает, но не забывай о себе, ладно? Я рядом, твои хены тоже. Мы справимся, окей? Чон просто опять молча кивнул, прижимаясь ближе к подруге. Она замолчала и просто крепко держала его в своих руках, давая побыть слабым и уязвимым, тому это было необходимо. Чонгуку точно надо поговорить с Чимином, тот лучше сможет передать все, что тот испытывает и еще испытает. — Я дам тебе номера нескольких врачей. Два для тебя и парочку для этого парня. Там есть врач Юнги и их общий с Чимином. Выберите себе специалистов, вам помогут. — Чон вскинул свой вопросительный взгляд на нее. — Да, дорогой, тебе тоже нужен врач. Пара сеансов. Давно пора, но сейчас, чтобы лучше помочь ему, тебе следует самому быть на плаву, окей? Парень опять ей понимающе кивнул и снова замолчал. Так они и просидели еще чуть больше часа, а потом Гук решил, что пора готовить обед, кормить Тэхена и начинать заниматься их лечением. Он готов работать с мозгоправом, если это облегчит жизнь ему и Тэ-Тэ. Как он рад, что у него есть Бора. Что бы он без нее делал? Не в первый раз она вытаскивает его из пучины боли и отчаяния. И он всегда старался ей дать в ответ хотя бы столько же поддержки. Проводив подругу до такси, он поднялся в квартиру Кима и начал готовить обед. У него в планах была говядина по-сычуаньски с салатом и лапшой соба, одно из любимых блюд Чимина, тот еще на третьем курсе учил детектива готовить его. Тогда еще постоянно прогонял Юнги от плиты, чтобы тот не тырил соус, который криминалист мог просто ложками есть. Еще Чон созвонился с Намджуном и взял отпуск на две недели за свой счет (такого в его практике ещё не было, но надо же когда-то начинать?). М-да. С дебютом. За медитативным процессом готовки он не замечал времени, а когда обратил внимание, то понял, что как раз время обеда. Даже если Тэ не собирается вставать, тому надо поесть, а потом можно опять ему дать завалиться в кровать. С этими мыслями детектив направился в чужую спальню. Не до конца проснувшийся Тэхен — самое милое, что есть на планете Земля. Парень с полузакрытыми глазами поглощал обед, мыча периодически, что «вкусно безбожно», а потом просто заснул лицом почти в тарелке. Ким осилил больше половины, поэтому Чонгук со спокойной совестью отнес его обратно в кровать и засел в гостиной, чтобы договориться с двумя врачами, которых порекомендовала лично Бора. Один смог ответить сразу и предложил пробный бесплатный созвон на минут двадцать, детектив конечно же согласился. Личная терапия оказалась сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Рассказывать о своей жизни и проблемах незнакомцам кому-то проще, но Чонгук не такой, поэтому эти двадцать минут растянулись на все сорок, но с Чэн Ынхвой было приятно общаться, женщина пятидесяти лет знала свое дело, они смогли найти общий язык, поэтому Чон решил, что ему не следует даже созваниваться с другим психотерапевтом — эта кандидатка его полностью устроила. Они договорились о следующем созвоне, и Чонгук со спокойной совестью решил пойти мыться. Тэхен, вроде, не против, чтобы Гук жил здесь, поэтому надо озаботиться вещами. В ванной, на стиральной машинке, в одних трусах он написал Боре список всего, что стоит собрать у него в квартире и привезти сюда, чтобы с комфортом обустроиться на новом месте. К шести вечера он уже сделал все, что планировал для дальнейшей жизни с Тэхеном, заняться было нечем. Больше в голову ничего не приходило, поэтому пришлось извернуться и приготовить что-то интересное на ужин, чтобы занять время, концентрации для чтения не хватало, а сидеть в телефоне не хотелось. Выбор пал на лазанью с лососем в сливочном соусе, как в одном любимом итальянском ресторане хенов. Процесс не быстрый, но расслабляющий, поэтому два часа возни на кухне пролетели незаметно. Тэхен дрых весь день, но Чон понимал, что это может и три дня длиться, поэтому не напрягался по этому поводу, у него и так причин для волнения тьма. Бора написала, что завтра все привезет, как раз тогда, когда лазанья была готова, и Гук собрался идти будить Тэхена, чтобы тот принял таблетки и поужинал. Чонгук поблагодарил ее и пошел в чужую спальню. Он заметил, что после истерики ему стало спокойнее, он больше не бегал проверять художника каждые двадцать минут. — Тэхен-а, пора вставать, — тихо сказал детектив, тряся парня за плечо, но тот просто промычал что-то в ответ и попытался завернуться еще больше в одеяло, но Чон не дал. — Ужин готов, тебе еще таблетки надо принять. — Еще слишком рано, солнце даже не взошло, какой ужин? — пробормотал Ким в полудреме, а детектив ухмыльнулся, потирая красные и опухшие после слез глаза, даже душ не помог избавиться от следов его слабости. — Уже вечер, оно успело сесть, а тебе пора вставать, — безжалостно продолжил его будить Чонгук, стягивая одеяло. — Я будто в детдом вернулся, когда меня воспитатели будили после тихого часа, — пробурчал Тэхен, садясь на постели, мило дуя губы. — Давай, ребенок, режим — полезная вещь, вылезай. Жду на кухне, — ответил Гук, идя к выходу из комнаты, но заметил, что Тэ опять упал на кровать с закрытыми глазами. — Я вылью на тебя стакан воды, если ты не придешь через две минуты ужинать, — предупредил мужчина, ухмыляясь от того, как парень резко сел и стал потирать глаза. — Неблагодарный гость, — проворчал художник, медленно сползая с кровати, чтобы принять вертикальное положение. Их ждет интересное соседство. Эта мысль промелькнула в головах обоих.***
Утром Бора написала, что у нее много дел, поэтому все вещи Чонгука в машине хенов около их отдела, она привезла их на такси перед работой и закинула туда. Чон понял, что забирать придется самому, поэтому быстро собрался и недоуменно замер у двери спальни, где спал Тэхен. Неожиданно промелькнула мысль, что он не спал уже два дня, только иногда вырубался за кухонным столом — просто боялся лечь, вдруг Тэ проснется, а он ничем не сможет помочь. Если сейчас он уедет на час, ничего же страшного не должно произойти? Чонгук выдохнул, надел обувь и задумчиво посмотрел на дверь. Та закрывалась поворотом ручки снаружи, это хорошо, потому что рыться в вещах художника в поисках ключей казалось слишком сильным нарушением границ. Через час детектив опять стоял перед этой же, уже родной дверью, с сумками на плечах. Одна спортивная, с которой он ходил в зал иногда, вся забитая одеждой, а вторая рабочая, с ноутбуком, планшетом и проводами-зарядками. Оказывается, ему нужно не так много вещей для жизни. Чем же забита его квартира? Точно — книгами, Бора постоянно жаловалась, что даже ящики в комоде заполнены литературой, да и еще не вразнобой, а по годам и авторам. Есть у Гука такой бзик, правда, из-за работы свое увлечение он немного забросил, но во времена студенчества последние крохи стипендии вбухивал в «бесполезную макулатуру», по словам подруги, а хёны ценили его увлечение и всегда дарили на праздники серии книг или коллекционные сборники. Всю свою библиотеку Чон сюда не перевезет, конечно, но две Бора положила — «Норвежский лес» и «Возлюби ближнего своего». Обе книги были будто вне времени, ненавязчивые. Можно открыть с любой главы и будет интересно читать, нет нужды вникать особо в сюжет и взаимодействие героев, просто проникаешься их мыслями, анализируешь действия. Поэтому и прекращать читать удобно, нет желания «заглотить» книгу полностью. Именно поэтому обе эти книги всегда приятно просто за завтраком почитать, ни к чему не обязывающее действие, хоть он уже и знал их почти наизусть. Чонгуку было страшно стучать в дверь. Его не было чуть больше часа, пришлось почти душу шефу выворачивать, ибо тот ужасно распереживался, когда сам детектив Чон Чонгук попросил отгул на две недели. Потому что это настораживало, даже пугало, последний подобный раз был из-за Юнги, Намджун был в курсе всей той ситуации, сам дежурил иногда в больнице, подменял Чимина, пока тот спал на диванчиках у палаты. Но Гук смог убедить его, что все не так плохо, ему просто нужно позаботиться о важном для него человеке. Даже подробности в итоге не пришлось вываливать, шеф знал, что детектив не любил разбрасываться своей личной жизнью и своими планами и мыслями. Было волнительно стучать, потому что, черт его знает, что будет за этой дверью. Он уже ничего не брался предполагать, но в его профессии страх неуместен, поэтому Чонгук с силой постучал три раза, чтобы если вдруг Тэхен спит — разбудить его. На лестничной клетке было безумно тихо. Сердце стучало от волнения быстрее нормы раза в два, после недавних событий тяжело оставаться спокойным, одна мысль о том, что приди он чуть позже… то потерял бы своего напуганного и уставшего Тэ-Тэ. «Айщ, эти бестолковые мысли», — Чон вытер вновь выступившие слезы большим и указательным пальцами, а потом потер переносицу, стараясь отогнать все плохое, ведь мозг любит шутить над ним жестоко, воссоздавая момент, когда Тэхен, пошатываясь, стоял на краю, вгоняя детектива в апатию и утапливая его в вине. Сложно принять, что теперь все в относительном порядке, а за этой дверью находиться его родной и, главное, живой Тэхен, потому что он слышит его шаркающие, точно сонные, шаги. Совсем недолго ожидая, он услышал вялый голос: — Кто там? — художник точно зевнул сразу после этой фразы. — Это я, Тэ-Тэ, — мягко произнёс детектив, удобнее перехватывая спортивную сумку на плече. Раздался характерный щелчок открывающейся двери, а потом ее приоткрыли, давая увидеть парня, который стоял в черном худи и широких трикотажных штанах того же цвета, на ногах закрытые и даже на вид удобные тапочки. Чон зашёл внутрь, когда художник освободил проход, мельком заметив, что чужая одежда была испачкана красками, а в глаза это не бросалось, потому что оттенки были такими же темными, как и одежда. Детектив заметил, что Тэхен надел на себя черный, сильно запачканный фартук, вероятно, тот особо не помогал, зато удобно подходил для огромного количества кисточек, мастихина и других странных приспособлений искусства. Руки Кима также были в темных пятнах, ведь, как парень рассказывал, масло сложно отмывалось, скорее всего, Тэхен спешил открыть ему дверь, раз так небрежно оттер краску. Чонгука не было какой-то жалкий час, а его Тэ уже успел с головой уйти в работу. Даже сейчас художник лишь рассеянно кивнул ему в приветствие и скрылся в гостиной. Детектив небрежно кинул сумки в прихожей, разделся и пошел вслед за мужчиной. Обнаружил он Тэ около мольберта, который неприметно стоял в углу комнаты, но сейчас вокруг того был еще непривычный Чонгуку небольшой творческий беспорядок. Рядом стоял высокий стол на колесиках с палитрой, на нижних полках которого валялись тюбики краски, бутылка специального растворителя и тряпки для протирания кистей, уже непригодные для работы. Тэхен же доделывал последние штрихи, а вскоре вообще быстро поставил свою неизменную «V», небрежно взял холст и прислонил к стене. Художник прытко снял фартук и привычно повесил на мольберт, а все чистые инструменты из него положил на свободные полки столика на колесах, который было удобно передвигать по комнате. Когда Ким не рисовал, то он находился в углу за мольбертом, дабы не мешаться, все-таки габариты квартиры не позволяли ему иметь отдельную комнату для его хобби, которое стало всей жизнью мужчины. Пока Ким пошел отмывать все кисти в ванную, взгляд детектива упал на одну из многочисленных картин в гостиной. На ней был изображен силуэт бегущего человека, в будто бы бесконечном тоннеле. Вся атмосфера работы была пропитана тревожностью и окутана одиночеством и… безнадежностью. Мрачные оттенки вызывали тоску и сопереживание, чувства сдавливали грудь, а воздух перестал поступать нормально в организм, появилось то ужасающее ощущение истерики, когда хочется просто исчезнуть. Все в Чонгуке стремилось протянуть руку помощи, помочь человеку, спасти его, хоть на секунду подарить ощущение безопасности. Детектив мрачно хмыкнул, осознавая, что эта картина как ничто другое прекрасно передавала их новый опыт, именно так и можно было его изобразить. Горькая ирония заставляла погрузиться в не самые приятные воспоминания, но понимание, что они преодолели это и решили бороться, успокаивало. Немного, но все же. Как говорит Чимин: «всяко больше, чем ноль». Чонгук на какое-то время окунулся в свое воображение, выпадая из реальности, темные краски затягивали, пуская мурашки по телу и ощущение холода, но потом детектива резко вернуло в реальность. Тэхен стоял рядом, Чон смотрел на него и видел, как тот пытался, очень пытался убежать от суровой реальности мира, но жизнь распорядилась его судьбой иначе, и теперь он был обречен на вечную тьму в одиночестве. Но художник только думал так, передавая свои чувства в работе, детектив же здесь для того, чтобы всеми силами это исправить и облегчить его печаль, которая вжилась в его Тэ-Тэ, в его лицо; за ней так редко можно было видеть теплую и лучезарную улыбку. Чонгук все сделает, чтобы у его медвежонка сошла с лица тень печали, а осталась лишь нежная и до боли любимая квадратная улыбка. Все это время Чонгук тепло смотрел в глаза Тэхена, а тот позволял ему это, не отводя свой взгляд. Это продлилось несколько минут, оба будто выпали из реальности, погружаясь в свои мысли. Но вскоре детектив отмер и снова повернулся к картине, а потом решил наконец-то внимательнее рассмотреть их все, как и обещал недавно. Чон медленно ходил вдоль расставленных возле стен картин, останавливался рядом с каждой из них, рассматривал, вглядываясь в каждый мазок, осторожно прикасался к ним, проводя пальцами по шершавой поверхности бумаги или холста, и тихо восхищался всей работой в целом. Их слишком много, чтобы запомнить все сразу, но Чонгук старался каждую уложить в голове и проанализировать, он сейчас впитывал всю атмосферу вокруг. Для детектива это все заняло минут десять, а на деле прошло полтора часа, за которые художник успел переместиться на диван и начать читать какой-то огромный том. — Это всё… ты сделал? — прошептал мужчина, погладив по волосам нарисованную девушку в светло-серых тонах, ее лицо было размазано в нескольких местах и будто расплывалось, на плечах было много-много капель, сверкающих белым светом, а из ключиц росли нежные белые фиалки, разрывая кожу. Тэхен вскинул голову и посмотрел на Чонгука, который в упор уставился на него. Он недолго изучал его эмоции, а потом скромно улыбнулся. Он редко слышал такие приятные для слуха слова, но все же спокойно кивнул и вернулся к чтению. Чонгук же прошел дальше и через пару минут зацепился взглядом за ещё одну картину, которая заставила его резко впасть в ступор. Она вызвала такие странные чувства, сердце будто на миг ошпарили кипятком, а потом сразу кинули в лед. Всё внутри совершило кульбит и с громким стуком упало. Черт возьми. На ней было изображено чье-то нечеткое лицо, но детектив понял, кто это. Эти еле заметные черты губ, линия носа, ещё менее заметный контур лица были посвящены Чонгуку. Нижняя часть лица была в большей степени зачеркнута резкими штрихами, создавая ощущение, что Киму было тяжело думать о Чоне. Детектив заметил только сейчас, что на всех картинах не было четко видно лиц, лишь смазанные абрисы, будто художник хотел, чтобы они были лишь в его памяти, для него, не желал делиться своим взглядом на них полностью. — Тэ-Тэ, это я? — Чон повернулся всем корпусом к художнику, на его лице сверкала улыбка, а в глазах виднелась такая нежность, что Тэхен не смог не кивнуть, несмотря на дикое смущение. Ким поднял свои глаза и посмотрел на тележку, где стояли электронные часы, чтобы художник хоть иногда понимал, сколько сейчас времени и вообще какое число. Увидев, что цифры перевалили за полдень, в мыслях Тэхена появился один вопрос, который он решил озвучить: — Гуки, а почему ты у меня, а не на работе? — Тэ-Тэ, как это? — детектив подошел ближе, смотря на Кима словно на наивного ребенка, — ты забыл, что я тебе обещал тогда? Я всегда буду с тобой, рядом, — Чон поднес палец к его лицу, где был мазок краски, он хотел её стереть, но не особо вышло, краска просто размазалась. На что Тэхен удивленно посмотрел на его действия. — Извини, просто ты немного испачкался, а, если честно, на работе я взял отгул на две недели, — мило рассмеялся Чон, пытаясь стереть и у себя теперь краску с пальца. Но масло так просто не убрать. — Думаю, это знак, что мне нужно принять душ, а то не помню, когда в последний раз мылся, — помахав перед своим лицом на словах о краске, заметил Тэ, а на его лице проскользнула грустная ухмылка. Чонгук опять попытался заглушить в себе стон от боли. Такие слова, даже брошенные вскользь, отбирали возможность дышать, напоминая, в каком состоянии был и до сих пор находился его Тэ-Тэ. Но детектив постарался затолкнуть все эти чувства поглубже, поэтому ответил с хитрой ухмылкой: — Потереть тебе спинку? — Спасибо, руки пока на месте и сил хватает, — не сразу отозвался художник, замерев от такой наглости ненадолго. — Поторопись, тебя пора кормить, я уверен, что ты не поел еще, — со смешком отозвался Чон, рассматривая чужие грязные пальцы, тоже в краске. Тэхен лишь кинул на него извиняющийся взгляд и быстрым шагом ретировался в ванную.
