Часть 11
24 июля 2023 г., 12:35
Чонгук с тоской посмотрел на уже ставший привычным многоквартирный дом и нашел взглядом знакомые окна. Тэхен не провожал его, потому что прощание — отвратительная вещь, да и Чон должен уехать максимум на три дня, но все равно приехал к дому художника.
С мыслями о любимом детектив закинул спортивную сумку на заднее сиденье машины и сам сел на водительское место. Бора скинула адреса, которые ей дал Чимин: отдел полиции Тэгу, дом нужного следователя и место пожара, Пак попросил собрать там немного материала для исследования, ему интересно, насколько токсично вещество по истечению времени, а в том, что там оно осталось, судмедэксперт не сомневался.
Три с половиной часа в машине Чонгук решил скрасить аудиокнигой, да, он настолько любит литературу. Если бы не юридический и Академия полиции, то он ушел бы на филологический, ему безумно нравилась вся классика всех стран, он погружался в культуру, в мысли людей того времени. Послушать Бредбери всегда приятно, поэтому время под «Лето, прощай!» прошло незаметно. «Вино из одуванчиков» не было любимым произведением Чона, но он хорошо относился к авторам-фантастам, поэтому с удовольствием погрузился в атмосферу продолжения знаменитого романа Бредбери.
Приятный контраст при въезде в Тэгу действовал на детектива умиротворяюще, небольшие города имели свою неповторимую атмосферу уюта и ностальгии, в этом всегда было что-то прекрасное. Низкие дома, небольшие магазины и лавки, горы вдалеке — потрясающий пейзаж. Так как выехал Чонгук где-то в семь, чтобы хотя бы немного избежать пробки при выезде из города, то прибыл к местному отделу полиции он уже к одиннадцати. Как раз почти начало рабочего дня, все уже проснулись, но еще не устали.
Детектив проверил наличие документов, значка и оружия в карманах, только после этого выползая из машины. Но вовремя вспомнил про телефон и кошелек. Истинный трудоголик.
Полицейские участки в одной стране редко чем-то отличаются, поэтому здесь тоже была своя атмосфера суматохи и неразберихи. Привычная среда, поэтому Чонгук спокойно в нее влился, быстро находя глазами нужный кабинет с главой отдела. Пробраться к ней удалось спокойно, никто ему путь не преграждал, поэтому, вежливо постучавшись и выждав десять секунд по этикету, Чон вошел в кабинет.
За столом в центре комнаты сидел хмурый худой мужчина в узких очках и черной форме. Он читал что-то в документах перед собой на столе и сжимал зубы так, что ходили желваки. Достаточно грозный мужчина этот Бен Чаель, но от полковника другого и не стоит ждать. Не то чтобы известный в их кругах, но уважаемый человек, Намджун говорил, что честный и справедливый, сменил прошлого главу пять лет назад, успешно со всем справляется, преступность даже снизилась в городе.
Чонгук откашлялся и дождался, пока на него посмотрят, после чего поклонился и представился:
— Здравия желаю. Чон Чонгук, детектив из сеульского центрального отделения, приехал за нужной информацией для закрытия одного дела, — отрапортовал детектив, смотря прямо в глаза Чаелю.
— Здравствуйте, детектив, — холодно поприветствовал мужчина, нечитаемым взглядом окидывая его с ног до головы, но тем не менее спокойно продолжил дальше: — Поможем, чем сможем. В чем дело?
Не ожидал Чон, что это будет так просто, странные ощущения, но это все ему на руку. Возможно, работает как раз репутация шефа, тот в хороших отношениях со многими главами отделений, а Чонгук на хорошем счету у Намджуна, что удачно.
— Мне нужно побеседовать с двумя людьми об одном очень старом деле, — достаточно издалека начал детектив. Бен понимающе кивнул, после чего Чон продолжил: — с Пак Соченом и Бон Хваном, — и вот на этих именах Чаель замер и уже более внимательно осмотрел Чонгука, что-то прикидывая в голове.
— То дело с пожаром? — понимающе хмыкнул полковник и покачал головой. — Тоже покоя не дает? Я еще со студенчества здесь пытался докопаться до истины, что ж, могу пожелать удачи. Нужны адреса Пака и Бона? — спокойно уточнил Бен, поражая Чонгука все больше и больше. Крутой в Тэгу глава, гораздо лучше генерала Ли.
Детектив смог просто пораженно кивнуть. Чаель ему впервые еле-еле улыбнулся, чем-то напоминая Юнги, а потом просто взял телефон и набрал чей-то номер:
— Хан, к тебе сейчас зайдет детектив Чон Чонгук, предъявит документы, он из Сеула. Отрой адреса судмедэксперта Бона и Пак Сочена, а потом скажи их детективу, понял? Да, спасибо, — мужчина положил трубку и перевел взгляд на Чона, — четырнадцатый кабинет, офицер Хан тебе поможет.
Чонгук просто скромно улыбнулся и низко поклонился, выражая безмерное уважение, а потом с легкой душой покинул кабинет, краем глаза заметив, как полковник снова кому-то звонил, нахмурив брови, но его это уже не касалось.
Получив адреса, Чон проверил на карте, до какого ближе. Дом следователя находился на окраине города, а вот дача судмедэксперта была за его пределами, поэтому сначала детектив решил направиться к Сочену.
Тэгу разительно отличался от Сеула и Пусана. Здания ниже, растительности больше, люди медленнее. Чонгуку нравилось это, но было слишком непривычно, Пусан гораздо активнее и живее, но здесь было все равно приятно.
Дом следователя Пака находился в конце улицы в спальном райончике среднего достатка. Небольшое здание в светлых тонах с оранжево-красной крышей. Вокруг дома было немного цветочных кустов, пахло здесь не городом, а самой природой. Возможно, детектив бы хотел провести пенсию в подобном тихом месте.
Быстро выбравшись из машины, Чонгук со всеми документами направился к крыльцу дома. Домофон оказался сломан, поэтому Чону пришлось громко стучать. Кто-то что-то крикнул, поэтому детектив перестал насиловать дверь, а вскоре ту открыла милая пожилая дама в синем домашнем платье с бежевым фартуком сверху. От нее прямо исходили приятные душе уют и тепло.
— Здравствуйте, — сразу же поклонился Чонгук.
— Здравствуйте, а вы к кому? — миролюбиво, нежным голосом, спросила женщина.
— К господину Паку, это по поводу его старого дела, мне очень нужна его помощь, — сразу же признался детектив, врать не хотелось, да и он особо не скрывался.
— Оу, неожиданно, — удивленно протянула, видимо, жена Пака, а потом шире открыла дверь. — Проходите, я Пак Соен, у нас как раз время чая, можете присоединиться.
— Чон Чонгук, с удовольствием, — отозвался мужчина и спокойно зашел за хозяйкой дома.
Так детектив оказался сидящим напротив Пак Сечена в его доме. Они завели спокойный непринужденный разговор, но когда чашки были пусты, бывший следователь неожиданно сказал:
— Я знаю, что ты приехал не языком со стариком чесать. Можешь задавать вопросы — помогу, чем смогу, — по-доброму предложил мужчина, взглядом прося жену выйти из комнаты, а та понимающе ушла на второй этаж.
— Я приехал узнать больше о пожаре, который произошел восемнадцать лет назад, — тихо начал Чонгук, а потом стал все объяснять и рассказывать Паку, показывая результаты экспертизы, свои предположения и все данные, которые у него были.
Чем больше Пак будет знать, тем проще ему будет все пояснить.
— Не просто так я после того дела сразу же ушел на пенсию, думаю, что ты понимаешь, — размеренно начал следователь, обдумав что-то для себя. — Дело было поганым, нам не дали ничего нормально изучить, поговорить с мальчишкой, который, оказывается, выжил. Я в итоге его даже нашел, но никто не стал проверять ребенка, его объявили мертвым, а в детдоме дали новое имя, — с печалью рассказывал мужчина, изучая бумаги перед собой. — Меня заткнули, вежливо прося уйти на пенсию, я не стал перечить, просто оставил это все, слишком большие риски, а у меня своя семья, дети, а сейчас и внуки. Мне было тяжело все это время, но я могу только сказать, что мальчик был в порядке, пока жил здесь. Никому не рассказал, но он оказался в местном детдоме, правда, тот ничего не помнил, поэтому им было легче его туда упечь и замять дело. Но я думаю, что месть — хороший мотив, тот мальчишка вполне способен на это, но первое убийство точно не его, я даже не могу предположить, как это все взаимосвязано, — с досадой ответил следователь, посмотрев на Чонгука.
— Мне достаточно того, что вы нашли мальчика, это уже хоть какая-то зацепка, спасибо, — Чон в знак признательности низко поклонился. — Помните его имя?
— Только фамилию — Ким, — с сожалением признался Пак.
Детектив еще немного времени провел в доме следователя, пообщался с милой пожилой парой и ушел восвояси. Теперь у него было еще одно место, куда надо будет заехать, но уже завтра — местный детдом.
По дороге на дачу судмедэксперта Чонгук написал Тэхену, напоминая поесть, кратко рассказал, что у него все хорошо и проблем нет. Тэ-Тэ пока не ответил, но детектив старался себя больше не накручивать, и так нервы ни к черту, надо поберечь и себя, Бора правильно говорила: чтобы помогать другим, надо и самому быть в порядке. Но тревога все равно затапливала сознание вдали от Кима.
За чертой города начались частные дома и участки, пышные и сочные сады, красивые огороды. И когда Чонгук подъехал к нужной улице, то увидел самый красивый и яркий сад в этом районе, который выделялся огромным кустом жасмина. На одной дорожке около забора того участка на коленях сидел пожилой мужчина, пропалывая сорняки в лилиях. Его лицо было сосредоточенным и серьезным, он будто статью писал или опыты ставил, а не в земле рылся.
— Извините, здравствуйте, — окликнул его Чонгук, — Вы — господин Чхве?
Мужчина поднял голову и показательно закатил глаза, поднимаясь с земли.
— Так, юноша, — начал бывший судмедэксперт, устало вздыхая, — по тебе за километр видно, что ты легавый, а я на пенсии уже пять лет, не втягивай меня, а!
— Я… — начал Чонгук, но его перебили.
— Нет, я сказал! — рявкнул мужчина и пошел в сторону дома, чтобы запереться в нем и не видеть детектива.
— Меня к вам послал Пак Чимин, — сделал последнюю попытку Чон, чтобы хоть как-то разговорить мужчину.
Бон остановился и недоверчиво обернулся, подумал немного, а потом подошел к Чонгуку обратно.
— Что этот мальчишка опять натворил? — смиряясь, спросил Чхве, открывая калитку рядом, чтобы пропустить детектива внутрь.
— Нужна ваша помощь в анализе некоторых данных и информация по делу о пожаре, который произошёл восемнадцать лет назад. Есть одно предположение, которое хотелось бы подтвердить, — быстро протараторил Чонгук, боясь, что за неправильный ответ его не пустят.
И мужчина сжалился над детективом, поэтому они до вечера разбирались с документами, судмедэксперт что-то писал, прорабатывал реакции, пытался построить гипотезы, в итоге к чему-то пришел и постарался все втолковать бедному Чонгуку.
— Чимин прав, его теория вполне вероятна — это одно и то же изобретение, но более усовершенствованное, с каждым делом состав улучшался. Вряд ли выживший мальчишка смог бы все это совершить, дела связаны, оно и понятно, но мотив кристально ясный — месть, — Чхве в итоге обвел нужные места в цепочках, которые он написал, — отправь фото или сканы этого всего Паку, пусть он свежим взглядом проверит, но думаю, что он согласится с моим выводом. На этом все, голубчик?
Судмедэксперт оказался той еще язвой, поэтому Чонгук старался ему не перечить, но с этим мужчиной было необъяснимо комфортно, сразу понятно, за что его любил Чимин, хен многое от него перенял.
— Да, спасибо огромное, это прекрасные новости для расследования, — детектив встал и низко поклонился, а потом засобирался, складывая все бумаги в папку.
У калитки господин Чхве его окликнул:
— Это же не ваше дело, я правильно понял? — интонация судмедэксперта показывала, что в ответе он не нуждается.
— Не могу сказать, — с улыбкой ответил Чон и помахал на прощание, а потом направился к своему автомобилю.
Детектив спокойно заселился в забронированный отель и предложил Тэхену созвониться по видео, но тот отказался, потому что еще стеснялся, но они все равно немного поболтали по телефону перед сном. Потом Чонгук отослал фото всей писанины старшего судмедэксперта Чимину и пожелал спокойной ночи ему и его мужу. Завтра он надеялся успеть заскочить на место пожара, поболтать с работниками детдома, а потом домой к Тэ, он уже чертовски соскучился. Влюбленность — это тяжело. С этими мыслями Чонгук и уснул.
Утро было… обычным, но непривычным, опять же, рядом никто не сопел, да и кровать была узкой и не самой удобной. Детектив не расстроился, просто принял душ, почистил зубы, переоделся в чистую одежду и покинул отель, отдав ключи от номера на ресепшене. В животе было пусто, потому что Тэ он напоминал поесть и заказать доставку, а о себе не заботился. Поэтому сначала Чон поехал в небольшой супермаркет и купил себе питьевых йогуртов и кимпаб, на день ему хватит. И уже после этого вбил в навигатор адрес пожара — место он узнал из новостных архивов еще в Сеуле, дело было достаточно громким для Тэгу, поэтому отчеты были отправлены в центральный отдел, в котором как раз работал Чонгук.
Нужный участок находился прямо у самых гор, на окраине города. Найти его удалось не сразу, все заросло травой и слилось с полем, которое, будто линия, разделяло дома и горные массивы. Красивое место, живописное, но нужный участок детектив определил по руинам, заросшим травой. Сгнившее, сожженное когда-то дерево, никто так и не купил это место, но может, это и хорошо, если, как Чимин думает, здесь есть остатки того вещества — оно опасное. Чон знал, что ему нужно в специальный, уже подписанный Паком пакетик, набрать специальной ложечкой земли около дома, в другой — земли с окраины участка, в третий — образец сохранившихся частей здания. Все эти процедуры вместе с дорогой заняли полтора часа, что обрадовало Чонгука, ведь теперь остался только детдом, и он спокойно сможет уехать отсюда.
Адрес детдома пришлось гуглить, потому что как-то спросить его детектив ни у кого не додумался, но это не страшно, в Тэгу тот был один. Чон помнил детдом в Пусане, он как-то гулял в детстве мимо него с мамой, спросил, что это за место, потому что там была площадка и играло много детей, а рядом в беседке сидели подростки и рубились в карты. Тогда мама объяснила концепцию приютов, что от детей отказываются и те попадают сюда. Чонгука это напугало, он даже представить не мог, что этих ребят просто бросили, оставили одних, их было так жаль. И знакомство с Тэхеном укрепило нелюбовь к таким местам, тот мало рассказывал про детдом, но той информации было достаточно, чтобы такие места вызывали отвращение автоматически. Над Тэ не то чтобы издевались, но дискриминация чувствовалась, и никто не заботился о его особенности — дальтонизме, не помогали учить цвета, различать их. Мальчику было сложно и дети не особо к нему тянулись из-за мрачных рисунков и молчаливости, а воспитатели там были строгие и иногда поднимали руку на детей. В общем, детектив ехал к нужному месту не с самым радужным настроением.
Снаружи здание выглядело как небольшая обшарпанная общага университета в небольшом городе Кореи. Много окон, нет балконов, бежевые стены с облупившейся краской. Игровая площадка рядом была неплохая, будто новая, недавно сделанная. Вполне симпатичная, много качелей, высокая горка, несколько песочниц, а рядом была небольшая аллея с деревьями и кустами каких-то цветов. Не так мрачно, как Чонгук представлял, достаточно сносно. Детектив припарковал машину недалеко от входа и направился к парадной двери. Она оказалась открыта, поэтому он спокойно вошел внутрь.
Внутри его встретил небольшой холл со стойкой, за которой сидела молодая девушка, скорее девочка-подросток, с телефоном и в наушниках, может, подрабатывала здесь, а может, она отсюда и ее попросили присмотреть за постом. Чонгук бесшумно подошел к ней и аккуратно оперся на стойку, а потом помахал перед ее лицом ладонью, привлекая внимание. Девочка от испуга вскрикнула и чуть не свалилась со стула, но взяла себя в руки и сняла наушники.
— Здравствуйте, — прям сама собранность и уверенность, что достаточно забавно выглядело, потому что хмурые бровки смотрелись на ее лице неуместно.
— Здравствуйте, — Чон вежливо поклонился, — мне нужно поговорить с главным здесь, я из полиции Сеула, приехал узнать кое-какую информацию.
— Из полиции? — неверяще спросила девчушка, а потом прищурилась недоверчиво. — А документы покажете?
— Хорошо, — удивился детектив, но все же был в какой-то степени горд, что она не поверила ему на слово.
— Ладно, сейчас позвоню ей, я Чон Со, Чонгук-щи, — ответила девочка, проверив ксиву и внимательно ее прочитав.
Чонгук просто кивнул и принялся ждать, пока она взяла телефон с рабочего стола и быстро набрала похоже выученный наизусть номер.
— Аджума, тут детектив из Сеула хочет с вами поговорить, провести его к вам? — пока Со слушала ответ, видимо, от директрисы этого места, Чон решил рассмотреть фотографии детей, которые висели за стойкой. Их было просто огромное количество. — Детектив Чон, — обратилась к нему девочка, когда завершила звонок, — пойдёмте, я вам покажу кабинет Генхи, Ян Генхи — самая главная здесь. Вам повезло, что тихий час и нет оравы детей, а то не пробились бы через них.
Чонгук не стал возражать и молча пошел за Со. Она ему понравилась — бойкая и упертая, чем-то напоминала его самого в подростковом возрасте. Нужный кабинет находился на третьем этаже, поэтому около двери с именем директрисы на табличке они оказались быстро.
— Проходите, она вас ждет, — Со поторопила застопорившегося детектива.
Чонгук кивнул ей в благодарность за то, что проводила, и уверенно зашел в кабинет.
Комната была небольшая, в центре, у зашторенного окна, стоял стол серого цвета с компьютером, какими-то стопками папок и бумагами. Стиль кабинета был минималистичный: темные обои, черный шкаф справа сбоку, забитый разными папками с ярлыками, видимо, дела детей, пара грамот на стене, натюрморт над серым диваном слева и ковер под ногами. Место не резало глаза и не выглядело пугающе, каким себе его вообразил Чон. Реальность оказалась приятнее. За столом сидела женщина, которая сразу при виде Чонгука поднялась из-за стола и поклонилась, на что детектив ответил тем же. Генхи была молодой, даже слишком для главы детдома. Ей на вид было лет сорок, у нее был острый разрез глаз, волосы, заплетенные в тугую длинную косу, покоящуюся на плече, черная блузка и темно-синие брюки. На лице ни тени макияжа, выглядела она величественно и строго, но не злой, скорее, справедливой. Она так же внимательно осмотрела привычный наряд детектива и кивнула на диван, приглашая присесть.
— Здравствуйте, рад знакомству, я Чон Чонгук, детектив из Сеула, у меня к вам пара вопросов, — начал издалека Чон, прикидывая, с чего начать.
— Здравствуйте, а я не очень рада. Полиция в детдоме — не к добру, — отозвалась женщина, но все же улыбнулась слегка, показывая, что иронизирует.
— Претензий к вашим воспитанникам нет, я скорее хочу узнать об одном конкретном ребенке, который воспитывался тут восемнадцать лет назад, — Генхи кивнула, показывая, что внимательно слушает. — Думаю, что вы слышали о пожаре в то время, — женщина утвердительно покачала головой, — так вот, тогда не нашли ребенка. Точнее, его отвезли в больницу, а потом он куда-то пропал. Один следователь вскоре выяснил, что мальчик потерял память, поэтому его отправили в детдом, то есть сюда, — закончил свой краткий рассказ Чонгук, внимательно следя за мимикой женщины.
— Ну, очевидно, что тогда на моем месте был прошлый директор, поэтому имя ребенка я точно не знаю, — задумчиво ответила Генхи, а потом встала и подошла к тому самому шкафу. — Мне нужен примерный период и имя, тогда смогу попробовать найти.
— Хорошо, но имени его я не знаю, только фамилию — Ким, это был мальчик, — ответил детектив, а потом стал высчитывать примерное время, в которое мальчик мог попасть сюда и назвал свои догадки аджуме.
Она достала какую-то папку, на которой был написан год пожара, видимо, дела детей были распределены по годам, в которые они тут оказались.
— Так, в течение трех недель после пожара сюда поступили только два мальчика — Чхве Сан и Ким Тэхен, — начала Генхи, а Чонгука будто током шибануло от знакомого имени. — В деле Тэхена как раз написано, что у него была амнезия, поэтому имя получил здесь, такое случается. Мальчика забрали через два года, его родителями стали Пак Енхи и Пак Чонин, — женщина внимательно посмотрела на побледневшего детектива, а потом протянула ему папку. — Тут есть фотографии мальчика при поступлении и с новыми родителями, можете посмотреть.
Чон дрожащими пальцами взял дело и неверяще уставился на фотографии внутри. На них был Тэхен, это был точно его Тэ-Тэ, как раз вскоре после последней фотографии они познакомились. Это что-то за гранью фантастики. То есть тот мальчик из пожара оказался его первой любовью? Звучит как бред, поэтому детектив решил прочитать все его дело и медкарту. Черт, дальтонизм был. Вряд ли в Тэгу оказалось два полностью одинаковых мальчика, которые не помнили своего детства и у них были монохромазия и одинаковый возраст. Но это нереально воспринять и усвоить, слишком сюрреалистично и похоже на сон, очень пугающий и отталкивающий кошмар. Боже, глаза Чона расширились, когда он стал читать дальше: сорок пять процентов кожи ребенка были покрыты ожогами, ставшими вскоре шрамами. Тэхен никогда не переодевался при нем, только в темноте после случая на крыше, рассмотреть тогда Чонгук его не успел. И в открытой одежде тот не ходит. Слишком много информации для одного детектива.
Чон сфотографировал дело с разрешения директрисы и спешно вышел из ее кабинета, быстро попрощавшись. Ему нужно выпить. Или подышать, потому что алкоголь нельзя, ему за руль, если он хочет попасть сегодня к Тэхену. В голове была куча вопросов и ни одного ответа.
Рассказывать ли об этом Тэхену?
Как-то привязывать Тэ-Тэ к делу?
Настоящее имя Тэ — Со Чэн?
Все это разрывало мозги детективу в клочья, он просто в ступоре сидел на корточках, схватившись за голову, перед кабинетом Ян Генхи и пытался перестроить картинку мира в своей голове заново. Это было чертовски трудно, поэтому он постарался отложить все мысли на потом и просто поехать к своему чуду, чтобы отдохнуть и уже потом все решать. Он приехал в Тэгу за информацией — он ее получил, пора домой.
На выходе из детдома Чонгук все же решил подойти к Со и попрощаться. Она внимательно на него смотрела, но не произнесла ни слова, словно ожидая чего-то.
— Просто хотел сказать «спасибо» и похвалить тебя. Ты молодец, что проверила документы у меня, — Чон улыбнулся ей, показывая, что он не шутит, а глаза девочки округлились в удивлении. — Работаешь здесь?
— Живу, — отозвалась Со, разглядывая его снова, будто внимательнее. — Выглядите потрепанным, но аджума, вроде, добрая, бить бы вас не стала. Что-то случилось? — в глазах ребенка сверкнули огоньки любопытства.
— Да, я узнал то, что изменило мою жизнь, а не дело, которое я расследую. Мне пора, я очень хочу домой, меня там ждут, — Чонгук устало покачал головой и кивнул ей на прощание, а потом направился к выходу.
— Удачи, надеюсь, что вам больше не понадобится ездить сюда, — саркастично бросила в спину детективу девочка, а тот просто улыбнулся и обернулся к ней, помахав обеими ладошками. Вредная колючка, такие точно выживут в нашем жестоком мире, Чон по себе знает.
Детектив окинул детдом взглядом на прощание, выйдя из него, и поспешил к машине. Он едет домой, наконец-то. Он едет к своему Тэ-Тэ, остальное подождет.
***
Детектив тихо постукивал по рулю в нетерпении от безумно желанной встречи, о которой думал все дни, пока был в Тэгу. Он не мог поверить, что сейчас заедет на нужную улицу, завернет во двор, припаркует машину и войдет в ту самую парадную. Все новости он старался запихнуть подальше в своем мозгу, чтобы не портить себе настроение. Он потом разберется, важно ли это знать Тэ или нет, может, у психотерапевта спросит, как лучше поступить, все-таки Чон не уверен, как тот отреагирует на подобное. Чонгук медленно поднимался по лестнице с черной спортивной сумкой, думая, что произнести первым делом, когда увидит своего Тэхена. Мысли вертелись в голове, и вот он уже стоял перед полюбившейся дверью темного оттенка, около которой так и не было звонка. Чон прочистил горло, поднял кисть руки и посмотрел на электронные часы. Поздно, он очень надеется, что Ким еще не спит, но если вдруг, то все равно придется разбудить, ключей у него нет, как и мыслей поехать к себе в квартиру. Детектив потянулся к двери и тихо постучал. Спустя три минуты послышался звук щелчков замка, что говорило о том, что Тэ все-таки не спал. Скорее всего. — Привет… — дверь распахнулась, и взору предстал парень в пижаме, лицо сонное, волосы лохматые и пушистые. Чон не смог сдержаться, кинул сумку на пороге и крепко прижал к себе Тэхена. Сзади послышался тихий хлопок двери, которая сама закрылась от сквозняка, но им обоим не было до этого дела. — Я так соскучился, мой хороший, — пробормотал Чон, поглаживая свое счастье по голове. Тэхен хотел сказать что-то, но, видимо, передумал, решив просто молча обнять Чонгука в ответ. Он резко выдохнул и повернул голову на чужом плече, чтобы удобнее устроиться, но нечаянно задел губами щеку детектива. Чон опешил и решился проверить, специально ли Тэ сделал это, но случайно коснулся чужих мягких губ. Со стороны, наверное, выглядело до ужаса смешно, но они оба были погружены в особую атмосферу, в которой это даже выглядело приемлемым. Ким глядел на него все ещё сонно, на его лице промелькнуло лишь секундное недоумение, но оба мужчины даже не думали отстраниться друг от друга. Чонгук осознал ситуацию не сразу, а когда понял, что именно сделал, то попытался отстраниться и начал бездумно бормотать: — Прости, пожалуйста, я случайно… — невнятную тираду прервали чужие тонкие и тёплые губы. Тэ целовал его сам, без напора, нежно и ласково, и в этом мгновении захотелось просто утонуть без шанса на спасение. Это был их первый поцелуй, и Тэ сам его совершил. Это безумно грело душу детективу. — Чонгуки, я ждал тебя, потому что отчаянно скучал. Не мог сконцентрироваться даже на своих картинах, все время думал и думал о тебе, о своих чувствах к тебе. Я честно ждал твоего возвращения, но случайно прикрыл глаза, сидя на кухне, а проснулся от твоего стука в дверь, — начал шептать Тэхен, оторвавшись от поцелуя. Он томно и тепло глядел в темно-карие глаза напротив, которые смотрели на него с такой любовью, и казалось, что вот ответ на все вопросы. Этот безумно любящий взгляд, который заставлял смотреть так же в ответ. Это все вдруг стало так просто и легко. Он просто любит того самого любопытного мальчика, который наблюдал за ним с другого ряда в школе. Тэхен понял, что он больше не сможет прожить без этих темных омутов, в которых всегда был неподдельный интерес к нему. — Тэхен-а, айщ, я уже думал, что схожу с ума, постоянно думая о тебе, а оказалось, что нас таких двое, — Чон широко улыбался, мягко поглаживая медовую кожу щеки парня. — Я счастлив, что ты явился в мой сон, милый, — голос детектива звучал так взволнованно, но при этом уверенно и радостно. Он давно хотел сказать это. Чонгук быстро разулся, разглядев в глазах парня сонливость, взял ладонь Кима в свою и повел его в спальню. Чон сам дико был измотан долгой поездкой и в данный момент мечтал крепко обнять свое чудо и заснуть. Детектив быстро переоделся в домашнюю одежду, даже не включив свет, забрался в постель, где уже лежал Тэхен, и залез к нему под одеяло, а потом прошептал: — Извини, что все-таки разбудил тебя, — Чонгук убрал волосы с глаз Тэ, чтобы внимательно посмотреть в них, хоть комнату и освещала только луна, бледный свет которой просачивался сквозь шторы. Но даже в этой темноте он мог видеть эти самые неземные глаза, в которых по уши утонул так давно. — Все в порядке, — Тэхен потянулся рукой к волосам Чона и попытался немного их причесать, а потом просто решил их перебирать пальцами. Детектив чуть не застонал от удовольствия. — Пора спать, любимый, — ласково сказал Чонгук, убирая руку того со своей шевелюры, чтобы прижать чужое худое тело вплотную к себе, как мечтал две ночи, проведенные без Тэ. Чон уже почти заснул, когда Тэхен немного поерзал и освободил свои руки, чтобы обхватить лицо детектива двумя ладонями и притянуть к себе, касаясь кончиками носов. — Я тоже счастлив, что ты пришел ко мне, а не просто забыл о том сне, — он шептал свое откровение, прикрыв глаза. — Ты стал моим новым холстом, ты дал мне понять и увидеть белый свет в моей жизни, ты дал мне почувствовать любовь. А потом Тэхен подался чуть вперед и соединил их губы в медленном ласковом поцелуе, они просто соприкасались губами, но это чувствовалось так интимно и откровенно, что сердца обоих замирали. Оба не стали придавать значение учащенному пульсу, а просто удобнее устроились в объятиях друг друга. Чонгук уложил голову Тэ себе на грудь, поцеловал его в висок и задрал одеяло повыше, накрывая их получше. Он гладил спину своей первой и последней любви, постепенно засыпая. Сейчас он был самым счастливым человеком на всем чертовом свете.***
Тэхен так и не смог уснуть. Он аккуратно выбрался из крепких объятий Чонгука и вылез из-под одеяла. Художник странно себя чувствовал. Недавно он почти признался в любви своему Гуки. Детектив точно любит его, Тэ прекрасно это видел, Чон буквально тянулся к нему и оплетал заботой, учил принимать себя и свои проблемы, слушать свое тело и спорить в голове с плохими разрушающими мыслями. Но сейчас они победили. Ким зашел в ванную и, раздевшись до трусов, принялся разглядывать свое искалеченное тело в зеркале над раковиной. Глаза сразу начало щипать от увиденного, слезы сами стали наворачиваться. Почти половина его тела покрыта шрамами от ожогов. Иногда художник занимался мазохизмом и рассматривал их в зеркале, как сейчас. Они были на плечах, груди, спине и правом бедре. Вид своего тела возвращал Тэхена в свои кошмары, которые, возможно, как раз отражали сцены из прошлого, в котором он и получил свои шрамы. В голове сразу появились туманные образы, будто задымленные. Крики, огонь и фигура женщины, слезы на глазах, кашель, а потом полет с высоты и темнота. Тэ облокотился на раковину и сильно сжал ее края, до побелевших костяшек пальцев. Ему почему-то до сих пор так чертовски больно от этих снов, будто он что-то потерял, упустил тогда. И с тех пор эта ужасная пустота в груди, неизвестность, которая вызывает слезы. Чонгук резко подскочил на кровати, услышав странные звуки, у него профдеформационный чуткий сон. Детектив оглядел кровать, потом пошарил по ней руками, но свое любимое чудо так и не нашел в постели. В груди стало подниматься волнение, но интуиция не кричала о чем-то ужасном, поэтому Чон отставил панику и решил сначала понять, сколько времени и что это за звуки. Часы на тумбочке показывали полчетвертого утра. Чонгук выбрался из кровати и направился искать источник странных звуков, который находился, скорее всего, в ванной. Были слышны тихие-тихие всхлипы, но из-за гробовой тишины даже они гулко отражались от стен. Чон аккуратно открыл дверь ванной комнаты и увидел сгорбившуюся над раковиной фигуру художника. Тэ, опустив голову, еле слышно издавал утробные звуки рыдания, его тело вздрагивало от каждого всхлипа, который он пытался сдерживать. Эта картина ломала что-то в сердце детектива, потому он не мог просто стоять в стороне: — Душа моя, тише… — на грани слышимости проговорил Чонгук, слегка касаясь голой спины Тэхена. Ким вздрогнул от испуга, но сразу почувствовал родной запах и узнал нежные прикосновения, без которых он уже не представлял свою жизнь. Чонгук подошел еще ближе и прижался к голой спине Тэ, обхватывая его руками за талию и сцепляя ладони спереди в «замок» на чужом худом животе. Подбородок детектив умостил на чужом плече, чувствуя всем телом дрожь любви всей своей жизни от новых волн слез. — Родной, пожалуйста, не плачь, — Чонгук рассматривал их отражение в зеркале, пытаясь поймать взгляд художника, но тот так и не поднял головы, поэтому детектив начал легонько касаться плеча губами, чувствуя нежнейшую неровную кожу из-за шрамов. — Нет, прекрати, не делай, — дрожащий голос Тэ звучал надломленно и едва слышно, — это же противно… — Тшш, — Чон продолжал выцеловывать чужие плечи, переходя на лопатки, а потом на шею, — душа моя, ты знаешь, насколько ты прекрасен? Я никого красивее не видел, а твои шрамы — просто часть жизни, которая отражается на теле, как я могу вообще испытывать отвращение хоть к чему-то на тебе? — Чонгук аккуратно и томно гладил хрупкие плечи, шепча нежности прямо возле уха Тэхена. Потом медленно переместился на висок, оставил там след от своих губ и отстранился немного, чтобы повернуть Тэ к себе лицом, положить ладони на чужие щеки и сказать самое важное в глаза: — Я же люблю тебя, дорогой, ты самый красивый и чудесный на всем белом свете для меня. Где-то в глубине бездонных тёмных глаз напротив Чон увидел что-то похожее на облегчение, а на лице Тэхена появилась нервная, но искренняя улыбка. Его мальчик верил ему. Детектив приблизился к чужому лицу еще ближе, не убирая ладоней со щек, глядел в эти глаза, в которых плескалось полное доверие. Между ними оставались миллиметры. Чонгук нежно поглаживал скулы художника, выводил кончиками пальцев узоры на них, а потом скользнул одной рукой чуть ниже и большим пальцем коснулся мягких, обкусанных, слегка розоватых губ. Чон неосознанно облизал свои, не отводя взгляд от чужих. В глазах напротив детектив искал разрешение на следующий шаг. Тэхен смотрел в чужие омуты, в которых уже давно захлебнулся и ни о чем не жалел. Он чувствовал все действия Чонгука, наслаждался всеми прикосновениями, тонул в этих ощущениях. Он полностью доверял мужчине напротив, которому отдал свое сердце без оглядки, и был готов зайти именно с ним дальше, поэтому обвил чужую шею руками, показывая, что готов. Чон улыбнулся открыто и так счастливо, по-детски, как умел только он, а потом поцеловал художника в кончик носа, где была до боли любимая родинка, которая придавала некий шарм его Тэ-Тэ. Детектив даже не думал останавливаться на этом, поэтому плавно перешел на скулы, спустив ладони к чужой талии, потом его губы соскользнули на крепкую шею, а язык нежно обвел кадык, отчего тот дернулся. Кожу обоих мужчин покрывали мурашки от долгожданной, но неожиданной нежной близости. Поцелуи плавно перетекали обратно наверх, доходя до обожаемых губ. Сначала Чонгук коснулся только уголка, но тут уже не выдержал Тэхен и за шею подтянул мужчину ближе к себе, чтобы ответить уже на ласку и сделать поцелуй ощутимее. Это взбудоражило детектива, инициативы Тэ всегда делали его слабым, поэтому, томно вздохнув, Чон принялся с охотой отвечать на сладкий поцелуй, сминая губы любимого по очереди: то аккуратно верхнюю, то чуть сильнее нижнюю. Ким плавился под прикосновениями и наслаждался лаской, от которой содрогались колени. Оба будто тонули в чувствах без всякого желания вынырнуть. — Тэхен-а, могу я дальше зайти? — томно прошептал Чонгук, обдавая чужие губы теплом. — Да, да, пожалуйста, — Ким потянулся рукой выше, чтобы зарыться в темные волосы своего мужчины, вызывая этим действием приятные мурашки у детектива. — В любой момент останови меня, если захочешь, — предупреждающе прошептал Чон и, только получив в ответ кивок, наклонился и снова коснулся чужих губ. Чонгук медленно выводил восьмерки на чужой худой талии, потом его руки поднялись наверх и аккуратно прикоснулись к острым ключицам, о которые можно было порезаться — настолько Тэхен был худым. Тэхен чувствовал прикосновения, хоть поцелуй и отвлекал, но желание прикрыться было неимоверным, он все еще боялся давать видеть и трогать себя, он не нравился себе, поэтому ему было трудно поверить так быстро, что его просто любят, несмотря ни на что. Его руки дернулись вниз, но детектив уловил это и снова немного отстранился от чужих губ: — Медвежонок мой, ты прекрасен, не стесняйся себя, пожалуйста, — детектив перехватил чужие руки, возвращая их обратно себе на шею, но сначала нежно коснулся губами каждой кисти. Тэхен застенчиво смотрел на это, а Чонгук специально перевел свой взгляд ему в глаза, чтобы тот увидел, что Чон любит его всего, каждый пальчик, ему нужен весь Тэ целиком. Внезапно Ким резко вырвал свои руки из чужих и вплел пальцы в темные волосы детектива, а потом сам набросился на уже порядком зацелованные влажные губы напротив. Чонгук слегка опешил от решительности и резкости парня, но быстро подхватил, а потом и перенял инициативу на себя. Напряжение Тэхена чуть спало, давая выйти страсти наружу. Оба возбуждены, оба хотят друг друга, но детектив не хотел доходить до пенетрации в ванной и после таких эмоциональных качелей, поэтому немного отдалился от Кима, медленно повернул того обратно к зеркалу, а потом обвил чужую талию руками, чтобы водить пальцами по животу, который поджимался от каждого прикосновения. — Тэ-Тэ, — шепнул прямо в ухо парня; стоя впритык, Чон не удержался и укусил за мочку, а потом дождался, когда их взгляды в зеркале пересекутся, — я люблю тебя таким, какой ты есть, — одной рукой детектив опустился ниже, приятно поглаживая внешнюю часть бедра — с губ Тэхена сорвался шумный вздох. Чонгук другой рукой аккуратно обвел пупок, после чего почувствовал, как дыхание Тэхена стало глубже. В отражении Ким облизал нижнюю губу, в его глазах разум был где-то потерян, скрыт пеленой. — Хочу, чтобы ты видел, какой ты красивый, — Чон, с нежностью в глазах, проводил кончиками пальцев по телу, словно нарисовав невидимые узоры на его коже. Затем повел вверх к груди, обводя темную ареолу и чуть сжимая пальцами затвердевший сосок. Действия продолжились, не прерывая зрительный контакт. Чонгук сильнее прижался грудью к чужой спине, давая почувствовать свое возбуждение. Детектив исступленно покрывал шею художника поцелуями, мягкими, шелковистыми, вызывая у того незабываемые ощущения. Чон повел ладонью, которая гладила бедро, выше и немного залез пальцами в чужое нижнее белье сбоку, а потом остановился: — Всё хорошо? Мне продолжать? — соблазнительно спросил Чонгук, оставляя поцелуй за ухом Тэхёна, а потом опять прижался губами к шее и посмотрел в чужие распахнутые глаза. — Мгм, — на грани слышимости, промычал парень. — Все хорошо, не останавливайся, — Тэ лишь выдал тихий хныкающий стон и погладил руку детектива, а потом взял его ладонь и сам направил ее себе в трусы к своей эрекции. Чон издал хрипящий звук, понимая намек парня, и носом повел по шее, вдохнул запах чужой кожи и мягко укусил, после ласково зализывая. Чонгук, рукой нежно сжимал член Тэхена, чуть массируя пальцами, надавливая и чувствуя, как тот затвердевал. Детектив пристально следил за отражением Кима в зеркале — его покрасневшее лицо, глаза, губы сводили с ума, мозг не верил в реальность такой картины. Разве могло существовать что-то настолько прекрасное и неземное? И все это в руках Чона. Тэхен был уже опьянен чувствами, которые дарил с каждым прикосновением Чонгук. Ким неловко глядел на такого раскрепощенного и страстного себя в отражении, а потом перевел взгляд на чужие томные и такие же возбужденные глаза. — Милый, можно я зайду ещё дальше? Не бойся остановить меня, — цепляя резинку боксеров, прошептал в ухо детектив. Тэхён кивнул, он уже не здесь, разум затуманился, будто он выпил бутылку соджу. Сейчас он хотел все, что сможет дать ему Чонгук — Возьмись, пожалуйста, за край раковины и немного наклонись, — попросил Чон и немного отстранился, давая пространство для таких маневров. Когда художник изящно, но немного неловко прогнулся, Чонгук стал бархатными поцелуями спускаться ниже, становясь на колени. Сверху все чаще доносились волнительные вздохи, чужая грудная клетка поднималась и опускалась быстрее от нарастающего возбуждения. Детектив наклонился и продолжил расцеловывать медную кожу. Такую смуглую и нежную, что хотелось съесть. Медленные поцелуи пробирались ближе к внутренней стороне бедра. Чон отстранился и зацепился за резинку трусов, а потом аккуратно стянул их, давая привыкнуть Тэ к такой открытости, выпуская чужой возбужденный орган из плена ткани. Положив боксеры на пол, Чонгук поднял взгляд и любовался покрасневшими ушами и щеками своего невинного чуда. Он сжал несильно ягодицы, но от стен все равно отразился тихий стон. Хоть Чон и был сам возбужден до предела, но сейчас ему важно было принести удовольствие именно художнику, а не себе. Он снова коснулся задней части бедра, а потом поставил чужие ноги пошире, потянул чужой таз на себя и нежно раздвинул ягодицы ладонями, открывая вид на красноватый анус. Детектив не сдержался и резко поцеловал именно туда, сорвав вскрик неожиданности от Тэ, но тот не попытался отстраниться, только поджал пальчики на ногах от удовольствия. Чонгук высунул горячий язык и провел круговыми движениями по внутренней части отверстия, даря немного щекочущие, но такие приятные ощущения Тэхену, отчего его стоны становились все выше и выше, у того даже сил не было, чтобы прикрыть рот, потому что все тело давило на руки, которые стали единственной опорой, чтобы просто не упасть лицом в раковину. Чон же все глубже проникал языком, обвел сфинктер и протолкнулся глубже, удерживая дрожащие ноги Кима. Тот изо всех сил старался держаться за раковину, прогибаясь сильнее в спине, и непрерывно издавал постанывающие звуки. Возбуждённое лицо художника стало абсолютно красным, потные пряди волос прилипли к его влажной коже, а бисеринки пота скатывались по вискам и шее вниз. Тэ громко стонал и шептал что-то нечленораздельное, отрывисто мычал, когда язык Чона оказывался достаточно глубоко, оглаживая чувствительные стенки круговыми движениями. Руки детектива тоже вошли в танец вместе с языком, поглаживали яички и мошонку, переходя на член. Чонгук делал поступательные движения одновременно языком и рукой по члену в одном ритме, ускоряясь постепенно так, что спустя несколько минут Тэхен излился, пачкая раковину, свой живот и немного руку детектива. Рваные вздохи доносились сверху и отскакивали эхом от стен ванной комнаты, колени Чона давно изнывали от твердости плитки, как и его возбуждение требовало внимания, но сейчас он был счастлив, что довел до оргазма своего любимого человека. Чонгук аккуратно встал, колени издали неодобрительный хруст, на что мужчина облегченно вздохнул и посмотрел на их отражение, поражаясь развратному и затраханному виду Тэхена. — Гуки, а ты? — устало прошептал Ким, понимая, что детектив не дошел до разрядки. Чонгук не успел ответить, как Тэ набрался смелости и, стоя полубоком, приспустил чужие спальные штаны, взял чужой член и аккуратно направил себе между бедер, предварительно набрав немного своей спермы из раковины, чтобы использовать ее как смазку. Сзади прямо над ухом послышалось сдавленное шипение от долгожданного трения и небольшой сухости. Чон крепче взялся за чужую талию и начал резко вбиваться в щель между худых бедер, а Тэхен постарался сжать их как можно крепче, чтобы принести еще больше удовольствия. Чонгук громко стонал от удовольствия, зажмурив глаза. Сознание детектива находилось вне этой ванной комнаты, он был слишком возбужден пониманием того, что творит его вроде бы невинный медвежонок. Взяв размеренный, но четкий темп, Чон начал водить тазом вперед и назад, в упор глядя, как кожа Тэхена натиралась и краснела. Осознание всего произошедшего довело Чонгука до оргазма очень быстро, он еле успел отстраниться и с громким гортанным стоном излился на чужие мягкие ягодицы. Тэхен почувствовал горячую сперму на себе и охнул от контраста температур, а детектив устало уткнулся ему в загривок, тяжело дыша. Все-таки давно он не ублажал себя.
