Пепел

      Звонкий щебет птиц резко коснулся слуха, пробуждая ото сна. Вслед за голосами неугомонных птиц на лицо упал яркий лучик солнца, не оставляя и шанса досмотреть сон.       Гарри слегка шевельнул головой, как шею и ноги свело от неудобной позы для сна. Немного затекли и руки, оставив красочный след от складки одеяла на щеке, как успел отметить в отражении мальчик. Слабый сквозняк, идущий с окна, все же перевесил желание еще немного подремать на подоконнике, и он направился в сторону постели. За пару сделанных шагов сонливость успела отступить, а мысль о праздном валянии на кровати после пробуждения вызвало непонятное отторжение, тут же растворившееся в сонном сознании. Взлохматив рукой волосы, все же решил пойти умыться.       Вначале ему показалось пробуждение ранним, но уже на выходе из ванной он слышал бодрые голоса своей семьи. Каждый звук их голосов задевал что-то в его сознании, так и оставаясь невнятным ощущением. Может, с ним что-то случилось? Вдруг он приболел.       Скрип ступеней под его ногами вовсе не казался чуждым, а вот цвет лестницы всю дорогу мерещился белым, вовсе не древесным. Спустившись вниз, Гарри встряхнул головой, будто надеясь выкинуть странные мысли, без конца посещающие его, и двинулся вперед.       Когда тарелки за завтраком опустели, отец обратился к Гарри:       - Сколько еще дней у тебя будут длиться каникулы?       Какое-то время мальчик не отвечал, повторяя про себя его вопрос, будто пытаясь попробовать его на вкус.       Ответ прозвучал неожиданно даже для него самого, его же голосом:       - Пять.       "Пять? Откуда я взял эту цифру?" - кратковременное удивление вновь не осталось с ним надолго, будто кто-то притушил мысли в очередной раз.       - Вот как, в этот раз совсем мало вам дали отдохнуть. Но понять их можно, седьмой курс, как-никак. Постарайся быть предельно внимательным на лекциях в семестре, выпускные экзамены еще никому не давались легко. - с серьезным лицом заверил его отец, что совсем не сочеталось с тем нелепым видом, что он сейчас имел. На его буйной шевелюре красовалось множество разноцветных ленточек, неуклюже повязанных Герти в процессе игры, а на пальцах левой руки было по плюшевому напальчнику-игрушке, которыми он развлекал малышку в данный момент. В правой же он держал уже закрытый трактат Вернера "Чудеса артефактологии", иногда кидая на него тоскливый взгляд, но все же прилежно следя за непоседливым ребенком.       - Кроме меня. - внезапно послышался голос матери, заходившей в комнату с полотенцем в руках. До Гарри донесся цветочный аромат мыла, которое девушка любила варить для дома сама, нередко добавляя соцветия для приятного запаха.       - Да, дорогая, кроме тебя. - все с тем же серьезным выражением серьезно кивнул Джеймс. И с легкой ехидной улыбочкой все же добавил - И вовсе не ты последние три недели до экзаменов ночевала в библиотеке так, что тебя приходилось выносить под сонным заклинанием, чтобы ты хотя бы раз в четыре дня спала в своей комнате, и подкармливать с руки... Ай! - свист полотенца, взмывшего в воздухе, резко оборвал давние воспоминания.       "Да, Герми мы тоже так с Роном перед экзаменами вытаскивали из библиотеки" - тихо посмеивался про себя Гарри, смотря на дурачащихся родителей. - "Думали, на седьмом курсе она будет так же сидеть, пока... Пока?" - некоторое оцепенение вновь окутало его, но долго в нем прибывать ему не дали.       - Кстати, Гарри, ты так и не сказал, подошел ли тебе подарок. - с яркой улыбкой отвлекла его от размышлений Лили.       "И правда, я его так и не открыл вчера, а сегодня забыл." - стало немного неловко.       - Я не успел его открыть, сегодня посмотрю. Спасибо вам. - благодарность к родителям отразилась теплом в районе сердца. - Пойду, схожу в комнату. - решил он, тут же направившись в сторону лестницы.       "Жаль. Если бы мог, еще бы подержал его не открытым." - с легкой грустью улыбнулся Гарри.       Пройдя в комнату, на секунду замер напротив зеркала на стене у входа в душ, виднеющегося сквозь незапертую дверь. Немного помедлив, подошел ближе. Второй день его что-то тянуло к собственному отражению. Так и не найдя в зеркальном близнеце ничего необычного, кроме странно-непривычно ярких радужек, все же отправился за подарком. Коробочка обнаружилась там же, где он ее и оставил. На подоконнике одиноко лежала яркая упаковка с все тем же повязанным красным бантом. Но в этот раз в свете солнца он уже не казался таким красивым, скорее пугающе красным, вызывая странное нежелание к нему прикасаться.       Переборов возникшее на пустом месте волнение, Гарри взял подарок в руки. И в очередной раз его вес показался странным.       "И правда, что такое легкое они туда положили." - лениво размышления вяло текли на границе сознания.       Немного наигранно приободрившись, мальчик все же скинул с себя это состояние оцепенения, преследующего его почти на каждом шагу последние пару дней, и медленно потянул за ленту бантика.       Бережно стянув бант, аккуратно разворачивая праздничную обертку, он изо всех сил старался не оставить на упаковке ни следа, не порвать. Ведь ему это подарили родители. Счастье, казалось, переливалось за край в эти недолгие минуты.       Даже если бы его было бы, кому спросить, сколько он простоял неподвижно, глядя во вскрытую коробку, он не смог бы ответить. Казалось, еще секунду назад за окном светило солнце, и счастье переполняло его. Сейчас же он стоял в сумерках, стискивая до боли зубы и из последних сил сдерживая горькие слезы, все так же бережно прижимая к груди коробку, на дне которой ничего не было.       Он вспомнил. Вспомнил все.

***

      Все тот же уютный дом, что и утром, в эту минуту казался ему чуждым, незнакомым. И правда, он ведь никогда в нем не жил. Все эти фотографии в комнате и в коридоре... этого никогда не было. Даже голос малышки Герти, что доносился этажом ниже. Интересно, ее имя он тоже выдумал? Ведь так, да? Столь похоже на имя из статьи в журнале про Квиддич, что читал на шестом курсе Рон. Герти Кеддл. В ней цитировали дневник этой волшебницы, рьяно ненавидящей "дурацкие игры на метлах", часть из ее выражений очень напоминали ему слова Гермионы об их хобби. Она тоже не сильно любила его.       - Гарри? - голос отца поднял новую волну эмоций в его душе. Добрый взгляд и мягкая улыбка лица, что он даже не знал до поступления в Хогвартс, были обращены к нему с начала лестницы. - Будешь пить чай? Герти только уснула, мы с Лили подумывали выйти после чая прогуляться до рынка. Побудешь дома?       - ... - лишь беззвучно приоткрыл он рот, когда его горло сковал болезненный спазм, не позволяя ответить на столь простой вопрос.       Склонив голову в кивке, Гарри спустился с лестницы, надеясь, что отец не заметит горькое выражение, что сейчас на его лице.       - Гарри. - нежный голос его матери сделал лишь больнее, будто ударили во вскрытую рану. - Садись, чай очень вкусный, с лавандой. Недавно Молли заходила, принесла мед к нему. Хорошо, что они запаслись им к зиме, я ведь о таком даже не подумала. А мед и Герти можно будет в кашки добавлять. - обычный повседневный разговор больше не дарил ему спокойствия, нагнетая грусть. Когда отец сел за стол к матери, Гарри остался стоять на входе. Он все думал, как подобрать слова. Ведь они и раньше ему особо не давались. Когда его охватывала слабость, становилось плохо, с ним всегда были Рон и Гермиона, готовые подставить свое плечо и поддержать его. Сейчас же он был один. Молча стоял, отчаянно вглядываясь в родные лица. В лучащиеся жизнью и любовью глаза его родителей, обращенных друг на друга. Слушал их голоса, будто пытаясь сложить эти воспоминания в копилку.       - М-мама. Папа... - с трудом вытолкнул из себя тихие слова, ножом режущие по сердцу. Ведь ему впервые приходится произносить их. Так непривычно. И так больно. - Вы...       Дружелюбные лица его родителей обратились в его сторону.       - Я... - постепенно из в спокойных глазах его матери начало появляться волнение при виде его лица, а отец свел брови, незаметно подобравшись, будто готовый в любой момент что-то предпринять ради семьи. - Я... - сделал глубокий вздох, собираясь развеять мираж, что окружил его... - Я.. я хотел бы н-написать Герми и Рону, д-дадите сову? - и не смог, выдав первое пришедшее в голову и пытаясь сделать лицо более спокойным. Еще секунду его родители внимательно вглядывались в его глаза, прежде чем расслабиться. Лили все еще молча о чем-то размышляла, а Джеймс слегка недоуменно спросил:       - А почему не позовешь Хедвиг? - еще один удар, стеревший натянутую улыбку с его лица. Имя еще одного миража, что не может быть здесь. Резкий кивок. И уже в развороте в сторону лестницы добавил:       - Забыл, так и сделаю.       Дойдя спокойным шагом до лестницы, Гарри вскочил по ней и направился в сторону комнаты, закрывая за собой дверь. И опустился на пол по ней, вцепляясь в волосы. Еще глубокий вздох. Еще усилие. Поднимая взгляд, он уже знал, что увидит. На одном из окон, что утром были пусты, появилась клетка с белоснежной совой, мирно спящей после охоты.       Живая. Живая после смерти. Как и все они.