Лучшие саги

Сам воздух Форкса разочаровал его, место было унылым, его окружал мрак, похожий на туман, люди, которых он наблюдал, были простыми и удобными в той простоте, в которой они жили, и от одного этого у Гарри чесалась кожа. С какой стати Карлайлу подчинять себя такому месту, когда он когда-то жил как король в доме Гарри в Риме, а потом как принц в залах Вольтерры. Форкс по сравнению с ним был похож на канализацию, которую Карлайл когда-то занимал, как крыса, и губы Гарри не могли не скривиться в еще большем отвращении от запаха мокрой собаки или, более конкретно, оборотней-волков. Это не была ненависть, основанная на дискриминации, потому что Гарри прожил достаточно долго, чтобы знать, где стираются границы между вампирами и оборотнями, он знал об истоках их давней вражды и знал, что она, возможно, никогда не закончится из-за чистого упрямства и потребности в причине, чтобы чувствовать себя живым. Нет, его ненависть к оборотням-волкам проистекала из их склонности к размножению с людьми и тому, чтобы люди оставались смертными. Возможно, он просто был слишком традиционен в старых способах принятия укуса, независимо от того, откуда он исходил. Он не винил их за то, что они завели детей и обеспечили продолжение их рода, но иметь среди них человека, слабое существо, которое легко ломается, было все равно что поместить игрушечную собачку в вольер с волками и не просить, чтобы ее ранили. Город был необычным, в нем царила мирная безмятежность, и, возможно, именно по этой причине Карлайл выбрал его в качестве места для поселения. Закатив свои красные глаза за солнцезащитными очками, Гарри задавался вопросом, изменит ли этот человек когда-нибудь такое детское представление, его сострадание безгранично как к людям, так и к вампирам, в отличие от Гарри, который находил всех, кроме немногих избранных, раздражающими. Он прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как возникают и рушатся империи, народы растворяются в войнах, а пышные поля превращаются в могилы для павших, которых так и не доставили домой. Гарри даже присутствовал на некоторых собраниях, на которых решались вопросы геноцида для других, лаборатории, создающие вирусы для уничтожения и сокращения населения, люди в целом были ужасными существами, подпитываемыми жадностью и цепляющимися за понятие превосходства. Связь звенела сильнее, чем больше он шел, пока она практически не завибрировала в глубинах его души, серебристая нить, соединяющая его с Карлайлом, светилась, как чистейший мифрил. Ноги привели его к трехэтажному дому, построенному в основном из стеклянных окон, расположенному в лесу вдали от любопытных глаз людей. Так близко он мог чувствовать запах Карлайла, этот чудесный насыщенный аромат, от которого у него всегда текли слюнки и просачивался яд, остальные шесть ароматов смешивались вокруг одного и переплетались. Именно сострадание Карлайла привело их к тому, что они были частью так долго. Желание исследовать и испытать жизнь глазами нежити, или какую-то чушь, которую его возлюбленный изрек однажды ночью после того, как Гарри получил несколько оргазмов от молодого вампира, прежде чем достичь своего собственного. Нажав на дверной звонок рукой в перчатке, Гарри услышал, как трижды прозвучал перезвон, единственный человек в доме приближался с человеческой скоростью, но нить светилась ярче, чем когда-либо, и если бы у Гарри было бьющееся сердце, то его сердце наверняка билось бы от волнения. Дверь открылась, и звуки леса стихли, а глаза Гарри загорелись ярче, тусклый красный цвет усилился до кровавого оттенка. Сняв очки, он позволил им упасть на пол ступеньки, его тело было вынуждено сделать два шага назад, когда Карлайл столкнулся с ним. - О, моя возлюбленный. Как я скучал по тебе. - пробормотал он в золотистые волосы, и Карлайл прижался к нему крепче, тело дрожало в объятиях Гарри, вырывались неразборчивые слова. - Ты уже сыт по горло исследованиями? Ты удовлетворен? Патриарх Калленов отступил на шаг, его золотые глаза светились эмоциями, а бледная кожа горела там, где Гарри провел по ней большим пальцем, и только тогда Гарри заметил, во что был одет блондин. Его халат, прозрачный до такой степени, что Гарри мог видеть его соски сквозь материал, уже задрался, и оба они были украшены тонкой золотой цепочкой, такой тонкой, что легкий рывок мог порвать ее. Равнины живота Карлайла были такими, какими Гарри их помнил, кремовая бледность придавала ему определенную структуру, а на животе, чуть ниже пупка, лежал нарисованный символ, который Гарри построил почти 200 лет назад. В ночь перед отъездом Карлайла Гарри вложил флакон со своей кровью в ладонь другого, прикрепленную к цепочке, один этот акт говорил о его доверии к молодому вампиру. Бессчетное количество ночей Гарри задавался вопросом, были ли его действия правильными, не следовало ли ему просто убедить другого остаться или, возможно, даже заставить его. Его кровь была одним из самых ценных материалов на земле, и попадание в чужие руки означало, что Гарри придется покинуть свои владения, чтобы уничтожить нескольких насекомых, а затем совершить немыслимое, если это произойдет. - Ты непослушный ребенок. - пробормотал он, красные глаза все еще были прикованы к символу, нарисованному его кровью. Вампиры были мертвы во всех смыслах этого слова. Не было сердцебиения, чтобы перекачивать кровь по всей системе, и поэтому они были немногим больше, чем ходячие трупы, и поэтому зачатие должно было быть так же невозможно, как слон, обретший способность летать. - Я почувствовал, что ты приближаешься.- Карлайл ахнул, колени подогнулись, а золотистые глаза закрылись, когда Гарри провел пальцем в перчатке вверх и вдоль жесткой линии в белых коротких шортах. -Я так долго ждал тебя - ммм!- Карлайл прильнул к Гарри, когда старший вампир осторожно спустил материал его нижнего белья, отбросил перчатку, как и очки, и прохладная рука обхватила его возбужденный член. -Да? - Нараспев произнес Гарри, побуждая мужчину продолжить. -Я... я чувствовал себя таким опустошенным... Таким холодным, Гарри, пожалуйста, не здесь, в дверях, я не могу... Его слова были прерваны поцелуем, и он растворился в нем, человеческий язык Гарри трансформировался дольше, пока Карлайл не подавился мышцей, и он сглотнул в тот момент, когда почувствовал, что яд, смешанный с кровью, начинает течь по его языку. Эффект был почти мгновенным. Его тело потеплело, кожу покалывало, кровь прилила к щекам, а через несколько секунд из члена брызнула сперма. Оргазм был настолько внезапным, что он мог только цепляться за Гарри, беззвучно крича и широко раскрыв глаза от шока и блаженства, Гарри облизывал его рот, как будто пробуя его на вкус, прежде чем старший вампир вышел, и Карлайл почувствовал, как его дырочка сжалась. Эти знакомые красные глаза были такими же теплыми, какими он их помнил, его прикосновения такими же возбуждающими, и Карлайл мило улыбнулся человеку, который обещал ему все. Взяв другого за руку, он сделал шаг назад за порог дверного проема, от которого им еще предстояло отойти, сперма Карлайла капала на пол внизу между их переплетенных ладоней. - Добро пожаловать домой, муж мой. В ту секунду, когда слова слетели с его губ, старший Каллен издал ликующий крик, когда его подняли с пола, и Гарри вошел внутрь, дверь захлопнулась за ним, и они опустились на самую мягкую поверхность. Сбросив с себя черный костюм, Карлайл потянул вниз молнию, так что эрегированная длина его члена высвободилась, и вот так близко друг к другу, он почувствовал запах возбуждения, исходящий от его кожи, подобно собаке, почуявшей жару на суке. Трехдюймовый черный коготь вырос над его человеческими ногтями и откинул голову Карлайла назад, прежде чем разрезать его запястье, и, как голодный человек, старший Каллен вцепился в его запястье, лениво высасывая красную кровь. Раздвинув бледные бедра, Карлайл легко раздвинул бедра там, где он лежал на белом диване, подмигивая морщинками, и едва заметный признак того, что что-то влажное блестит над морщинистой складкой, блеск превращается в капельку, а затем в подтекание. Прижав большой палец к отверстию, Гарри наблюдал, как его палец был проглочен в одно мгновение, мягкие внутренности были скользкими от влаги Карлайла, а стенки - железными. Большой палец сменился двумя пальцами, и белокурый вампир громко ахнул, когда Гарри погрузил оба пальца в костяшку, быстро добавив третий палец. Поднеся запястье ко рту, Гарри облизывал порез, пока он не закрылся, оставив только пятно крови. Четвертый палец протолкнулся сквозь узкий ободок, вставляясь рядом с остальными, каждый палец извивался вокруг влажной дырочки, чтобы расслабить блондина, но Гарри знал, что, учитывая временные рамки, все равно будет немного больно. Карлайл тяжело дышал под ним, его лицо раскраснелось, а губы были вишнево-красными от крови, а его член снова стал твердым, он стоял, едва касаясь нижней части живота, и уже выглядел таким разбитым и развратным, что Гарри усмехнулся и с радостью подчинился движениям, когда Карлайл потащил его вперед для еще одного поцелуя. Вампир замычал от явного удовлетворения, когда его мальчик вытащил скользкие пальцы из него и вместо этого взял тяжелый член и направил его вниз к своей влажности. Гарри не был свидетелем чудес своей крови с тех пор, как Карлайл покинул свой дом в 1808 году, или, возможно, ему не следовало говорить ничего столь приятного. Только Карлайл отреагировал так, тело превратилось в совершенство, превосходящее возможности человеческого мужчины, и Гарри наблюдал, как его член медленно втягивался, выпуклая головка зацепилась за край, прежде чем с небольшим усилием скользнуть внутрь. -Ах... ааа... Гарри смахнул конденсат со лба своего мальчика: -Это слишком много? Должны ли мы подготовить тебя еще больше? Карлайл покачал головой, несмотря на то, что черты его лица говорили Гарри, что ему больно, а слишком плотные стенки содрогнулись вокруг толстого обхвата, прежде чем неохотно раздвинуться, чтобы впустить больше. Поджав губы, Гарри позволил Карлайлу делать все, что ему заблагорассудится, как он делал всегда с момента первой встречи с недавно обращенным мальчиком, который питался крысами, как какой-то ненормальный зверь. Карлайл был единственным человеком, которому Гарри позволял свободу действий, которого он позволял контролировать. Это было медленно, даже несмотря на то, насколько влажным он был внутри, расщелиной, которой не пользовались почти 200 лет, и он слушал, как светловолосые вампиры шипели проклятия, только для того, чтобы застонать, когда Гарри, наконец, заполнил его по самую рукоятку. Тяжело дыша, он посмотрел на старшего вампира сквозь бледные ресницы, дыра расширилась впервые с тех пор, как он оставил Гарри с тяжелым сердцем, но решимостью увидеть мир, прежде чем он остепенится. Он мог чувствовать подергивание члена своей пары в нем, и он знал, что другому, должно быть, было неудобно оставаться неподвижным, но Гарри никогда не делал ничего, чего он не хотел, никогда намеренно не причинял ему боли и никогда не будет. Если бы его жизнь до сих пор была неопределенной с каждым пополнением в его псевдосемье, то Гарри всегда был бы единственным постоянным существом, на которое он мог положиться, чтобы никогда не меняться. Он хотел задать так много вопросов, сидеть и слушать спокойный голос, когда Гарри подробно описывал каждую мелочь, которую он делал за последние 200 лет без Карлайла рядом с ним, чтобы убедиться, что он отдохнул и поел, чтобы убедиться, что он счастлив. Наклонившись к прохладной ладони, он вернул медленный поцелуй, ленивое скольжение человеческого языка по его собственному, затем более медленное отступление длины, прежде чем он снова проник внутрь, и он застонал, сжимая руками широкое плечо и короткие волосы на затылке Гарри. Прикусив язык, вампир позволил своей жизненной сущности течь в рот блондина, слово "мат" звучало в его черепе, как звон колокола, Карлайл пил его без оговорок. О, как долго он ждал этого момента. Для прекрасного мужчины под ним, который кричал, пока его голос не заполнил пустой дом и не просочился сквозь дерево, стены и стекло. Его дырочка была такой влажной, что каждый толчок назад вызывал хлюпанье и брызги сока на девственно белую подушку, и Гарри получал личное удовлетворение, разрушая белый диван, тупые ногти Карлайла впивались в мягкое покрывало, пока губка не вывалилась. -Гарри! Гарри! Карлайл взвизгнул, ноги на мгновение сомкнулись, прежде чем раздвинуться дальше, и его нетронутый член дернулся один раз, прежде чем он снова кончил, разрядка приземлилась на его приоткрытые губы и щеку, которые Гарри с удовольствием очистил языком, бедра не останавливались, а только ускорялись. -Ты такой красивый, такой идеальный для меня, Карлайл.- Гарри что-то пробормотал в его губы и был вознагражден сжатием вокруг его члена. -Я бы хотел, чтобы ты могл видеть себя таким”, - продолжил он, проведя рукой вверх по бледным бокам, чтобы ущипнуть сосок. Громко постанывая, он позволил каждому звуку, каждому всхлипу и выдоху наполнить его, взгляд переместился на знак плодородия, выгравированный кровью, высохшая краска теперь имела более влажный блеск, и Гарри изменил позу, повернув их так, чтобы он тоже мог забраться на диван. Двигаясь вперед, Карлайл кричал, ногти впивались в кожу спины и шеи Гарри, но это была незначительная незначительная боль перед лицом огромного удовольствия, пульсирующего в его сердцевине. Его имя выкрикивали, как гимн поклонения. Карлайл впервые за долгое время почувствовал жжение соленых слез, когда его простата безжалостно сжималась, и он почувствовал еще один прилив освобождения, яйца поднялись, и на этот раз он закричал сквозь слезы. Кровь сигила снова была свежей и слегка блестела, и Гарри сосал один из заостренных камешков, лежащих на бледной груди его пары, единственного человека за всю его жизнь, о котором он чувствовал себя обязанным заботиться и ради которого он рискнул бы всем. В глубине своего сознания он чувствовал приближение шести существ вместе с ревом двигателя, и если бы Карлайл не был так далеко в бреду эйфории, он мог бы узнать и свою семью, возвращающуюся. - Чего ты хочешь, любовь моя, скажи мне точно, чего ты хочешь, - прошептал он на ухо блондину, прикусив зубами мочку. Гарри тоже быстро достигал своего пика, но ему нужно было кое-что доказать приближающимся вампирам, которые, без сомнения, могли слышать происходящее изнутри. Карлайл захныкал, когда длина Гарри слегка увеличилась, кончик достиг глубины его живота, где магия работала над созданием дома для их будущего. Именно тогда, когда Гарри снова двинул бедрами вперед, он почувствовал, как что-то, чего раньше не было, уступило, как будто порвалась тонкая мембрана, затем возникло давление, и Карлайл вскрикнул от боли. Медленно вырываясь, Гарри прижал руку к животу Карлайла, и мужчина скорчился. “Возможно, я только что проник в твою шейку матки”. он пытался не казаться самодовольным по поводу этого испытания, но новое дополнение только что сказало им обоим, что оно завершено, и глаза Карлайла расширились, руки пытались коснуться нижней части его живота, и, несмотря на то, что их пальцы касались метки, она не смазалась. -Мы можем это сделать?- Прошептал Карлайл, как будто боясь спросить. Вопрос был задан осторожно, и Гарри улыбнулся единственному человеку, которого он любил за тысячи и тысячи лет жизни, его время в раннем бронзовом веке, пока он не встретил Карлайла, было пустым и одиноким, гнев подпитывал его желание жить, пока даже это не превратилось в холодное оцепенение. -Мы так и сделаем.- он был вознагражден ослепительной улыбкой, и когда он снова прижался к зияющей дыре, они оба застонали в унисон. Подтолкнув сильные бедра Карлайла вперед, он удержал его там в брачном прессе, и когда он позволил своему члену проникнуть в новое место, шейку матки, такую совершенно новую и уже изнасилованную им, Гарри зарычал и толкнулся вперед, глаза Карлайла закатились. - Скажи мне, чего ты хочешь, Карлайл. Скажи мне.- приказал он, и младший блондин зарыдал под ним, пуская слюни, и, без сомнения, он снова был близок. - Скажи мне! Дверь открылась, и Гарри поднял голову, его глаза горели красным, а вместо человеческих клыков торчали клыки, и уставился на шестерых человек, столпившихся сразу за дверью. Каждый побледнел и обнажил типичную внешность тех, кто был обращен, женщина на переднем плане смотрела на Карлайла так, словно увидела привидение. - Я хочу твою сперму! Восклицание вернуло внимание Гарри к мужчине, который вцепился в него достаточно крепко, чтобы пустить кровь, и Гарри свирепо ухмыльнулся и вырвал крик удовольствия у Карлайла, мужчина плакал, но умолял о большем с каждым вздохом. - Я хочу, чтобы ты оплодотворил меня, Гарри, пожалуйста, пожалуйста! Гарри слизывал пот со лба и шеи своей пары, щедро покрывая языком розовые губы влажными поцелуями. - Я хочу ребенка, Мастер, я хочу ребенка от тебя, так что, пожалуйста ...-он захлебнулся рыданием, захрипел секундой позже, и Гарри застонал низко, как медведь, урчащий из глубин пещеры, член набух еще немного, и он откинул голову Карлайла назад за золотые пряди, так что его шея был обнажен. -Educ tecum, mihi placet! Гарри! - взмолился он. Промах латыни был тем, что неожиданно подтолкнуло Гарри к краю, и он снова толкнул бедра вперед, чтобы похоронить мясистые 12 дюймов в мягком отверстии, член прошел мимо шейки матки, чтобы отдохнуть в недавно построенной матке, прежде чем его семя излилось мощным белым потоком, чтобы насытить Карлайла изнутри. Его зубы погрузились в податливую, похожую на человеческую кожу, и Карлайл содрогнулся всем телом, когда он излил свое семя между ними, не более чем рывком, а затем струйкой. Сделав два глотка крови, он поднял голову, чтобы посмотреть на ошеломленную семью, все потрясенно молчали и боялись, зловоние добычи боролось с ароматом секса. Облизнув губы, Гарри отпустил их, чтобы поцеловать Карлайла, его прекрасный солнечный лучик, самое драгоценное существо на земле в глазах Гарри. Знак постепенно опускался под кожу, пока не остался безупречный живот, и Гарри вытащил его только тогда, когда он обмяк, а Карлайл потерял сознание под ним. Без сомнения, были бы взгляды за то, что он сделал такую непристойную вещь, пока группа людей смотрела, но Гарри был бы таким же непримиримым, каким он был после убийства деревни Карлайла, полной идиотов. Подняв его, Гарри поднялся по лестнице в комнату, в которой больше всего пахло блондином-вампиром, и он усмехнулся, когда запах женщины смешался с запахом его пары. Спустившись обратно в гостиную, Гарри взял белое покрывало с дивана и вытер свой член от спермы и влаги Карлайла, бросив его на пол, прежде чем снова одеться без жилета и пиджака. Никто из Калленов не пошевелился, и дверь оставалась открытой, чтобы обеспечить реальный выход, и когда Гарри медленно повернулся к ним лицом, его глаза были кроваво-красными, а одежда полностью черной, он ухмыльнулся, обнажив клыки. - Я полагаю, что представление в порядке вещей, прежде чем Карлайл проснется”. он растягивал слова, поворачивая шею, а затем хрустя. - Меня зовут Харрисон Поттер-Блэк.- он закатал манжеты рубашки чуть ниже локтей.- Я муж Карлайла и, полагаю, новый Хозяин его прекрасного дома. Подняв указательный палец, он остановил любые вопросы или отрицания, выровняв их жестким взглядом, его красные глаза скользнули по красивой девушке к неуклюжему мужчине, который частично заслонил ее от его взгляда. К мальчику, черты лица которого выражали безразличие, но его спина была прямой, к невысокой девушке с короткой стрижкой, мимо женщины, которая все еще выглядела шокированной, и, наконец, взгляд остановился на кислом мальчике сзади. -Как новый Хозяин этого дома, я даю тебе шанс, мальчик, объяснить, почему ты пахнешь как человек.