Лучшие саги

Воспоминания о его детстве были размыты смутными впечатлениями от природы и ветра, потрескивания открытого огня и встревоженного кудахтанья цыплят. Как бы глупо это ни было, он помнил кур и петушков лучше, чем лица своих родителей. В отличие от своих воспоминаний о природе и реках, протекавших вдоль деревни, о жаре от костра и запахе куриного помета он не мог вспомнить, как выглядели его родители. Их лица уже давно стали несущественными. Два других бессмысленных человека вместе со многими другими его братьями и сестрами, чьи кости были навсегда потеряны во времени и которых Гарри никогда не находил времени признать. Он сделал много вещей, о которых, возможно, мог бы сказать, что они противоречат нормам морали. Экспериментировал как на себе, так и на людях, чтобы понять, что заставляло его тикать в отличие от более хрупких собратьев. Его первый и последний успех в превращении человека в вампира закончился тем, что он снял голову с плеч новорожденного, когда она стерла с лица земли всю деревню и заразила половину жителей. Именно тогда он решил, что, если их не контролировать, новорожденные сами по себе не опасны, а откровенно раздражают маленьких вредителей. Ему не нужен был компаньон, которого он должен был дрессировать, когда он мог легко завести собаку. В течение тысяч лет Гарри жил своей жизнью в изоляции. Случайный партнер вампира или оборотня в постели, чтобы сохранить его рассудок, но его эксперименты со своей кровью, с тем, что делало его таким особенным, занимали большую часть его времени, пока он не узнал каждую мелочь о себе. О его крови, зубах, молекулах, атомах, генеалогических кодах, о том, почему он обладал такими человеческими качествами, в то время как новая порода вампиров была такой ужасной ошибкой. Подвидом того, кем он был, созданным другими, похожими на него, но не похожими на него. Коллеги-однодневки, которым нравилось создавать, а не открывать. Шестеро из них родились с разницей в сотни лет, и Гарри был первым и единственным, у кого были уникальные способности, которыми он обладал. Этика никогда не входила в его лексикон, и его мораль, хотя и была твердой, находилась далеко посередине. Бессмертие оставило ему очень мало поводов для сочувствия, в конце концов, люди были жадными маленькими червяками, чье эго часто перевешивало их цель. Расы, претендующие на превосходство, когда в конце концов все они были равны. Равные в смысле пищи и такой крошечной продолжительности жизни, неудивительно, что они размножались быстрее, чем развивался их интеллект. За все свои пять тысяч лет жизни он ни разу не влюбился в человека. Он никогда не позволял никому ставить на нем метки, пока его кожа не пропитывалась их запахом, пока их запах не прилипал к его плоти, как властный аромат духов. У мальчика перед ним было упрямое выражение лица, нетипичные золотые глаза обращенного вампира смотрели на него, и Гарри боролся с желанием снести голову с плеч и посмотреть, как его тело будет гореть на костре, к черту страдания Карлайла. -Ты глухой или просто не можешь ответить на простой вопрос, дитя?- спросил он, и за спиной упрямого мальчика прошла волна нервных движений, которые Гарри проигнорировал. С остальными он разберется позже, но сейчас его внимание было приковано к молчаливому подростку перед ним. -Мальчик ... - Я не твой мальчик, а ты не так называемый Хозяин этого дома. Я не обязан отчитываться перед каким-то извращенным идиотом с комплексом. - Огрызнулся Эдвард, закатив глаза, прежде чем побежать мимо странного вампира, стоящего посреди его гостиной, воздух все еще был тяжелым от мускуса секса и крови, но каким бы странным вампиром он ни был, Эдвард был одним из самых быстрых и его глаза расширились за полсекунды до того, как он получил удар слева, сила удара скрутила его шею, заставив кости хрустнуть под силой, шея Эдварда изогнулась так, что человек наверняка бы умер. “Urk --!” Тело Эдварда пролетело мимо оставшихся Калленов, когда он врезался в стену и приземлился снаружи в нескольких футах от дома. Влажно задыхаясь, он кашлял накопившимся ядом, кости скрипели, когда они фиксировались, пока его шея больше не была сломана. Это было больно, боли, которую он никогда не испытывал с тех пор, как его обратил Карлайл, но теперь это было больно. Отползая назад от вампира, который шагнул через обломки того, что осталось от стены, Эдвард, как бы он ни старался, не мог заставить свои ноги работать под ним. - Не думай ни на секунду, мальчик, что мое колебание убить тебя - это какая-то форма сострадания или сочувствия. Простота вашего дальнейшего существования до сих пор - это заслуга Карлайла, но продолжайте испытывать мое терпение, и я покажу вам, насколько уязвим ваш вид на самом деле. Гарри обхватил рукой шею замерзшего ребенка, его зрачки были как булавочный укол в море золота, и первобытная часть Гарри, которая наслаждалась охотой, которая любила запах страха и добычи, наслаждалась дрожью тела в его руках. Эдвард вцепился в запястье Гарри, когда тот усилил давление. - Всегда можно создать больше таких детей, как ты. Незначительная вспышка во вселенной с полным ртом того, что вы называете ядом. Мое душевное спокойствие гораздо важнее, чем его глупое обожание тебя, дитя. Поэтому я спрошу еще раз, и только один раз. Гарри почувствовал, как кости под его пальцами ломаются, заставляя вампира взвыть, позади него было движение и настойчивый приглушенный шепот, земля слегка двигалась, прежде чем вернуться на место, как будто кого-то оттолкнули. -Почему ты пахнешь, как человеческий мальчик. - Медленно спросил Гарри.Эдвард зарычал, дрыгая ногами, когда его подняли с земли, и давление на его кости усилилось, сухожилия порвались, когда острые когти вонзились в твердую кожу, и яд просочился из проколотых ран. Он должен был умереть. Перенеся Испанку, получив новый шанс на жизнь после смерти матери и спасения его Карлайлом, он теперь умирал, потому что отказывался открыть рот и просто ответить. -Б- Быть... -Гарри! Давление уменьшилось, и Гарри повернулся, чтобы посмотреть на Карлайла, который протиснулся мимо своей собравшейся семьи, в кардигане на голом торсе и расстегнутых джинсах, его волосы в беспорядке, а кожа все еще покраснела и похожа на человеческую, след от укуса на шее все еще болит, и при виде этого Гарри захотелось изнасиловать мужчину снова. -Карлайл, любовь моя, тебе следует отдохнуть.- Пробормотал Гарри. Патриарх Калленов переводил взгляд со своего мужа на приемного сына, золотистые глаза метались между ними, прежде чем остановиться на Гарри. - Человека зовут Изабелла Свон. Девочка-подросток, которая нравится Эдварду, потому что он не может слышать ее мысли, и ее кровь привлекает его. Он считает, что она его певица.- Карлайл признался. Гарри наклонил голову и перевел свой красный взгляд обратно на сопротивляющегося мальчика, в чьем взгляде теперь было больше страха, чем упрямства. - Уверяю тебя, дитя, этот разговор между тобой и мной еще не окончен. Этот извращенный идиот с комплексом достаточно скоро поговорит с тобой без помех. ... Карлайл сидел рядом с Гарри на диване, его семья собралась на противоположной стороне комнаты на разных сиденьях, и впервые за такое долгое время он почувствовал разрыв со своими псевдокровными. Во всем, что они делали, они приходили к согласию, более чем вероятно, что он был последним фактором в принятии решения, но никогда раньше они никогда не сидели отдельно от него, вдали от него со страхом, лижущим их кожу, и недоверием, затеняющим их глаза. - Я знаю, что сегодняшние события могут показаться шоком, и я приношу извинения за то, что вы стали свидетелями такого непристойного действия без объяснения причин и ... Гарри провел кончиками пальцев левой руки по тонким волоскам на затылке Карлайла, позволяя болтовне своей пары отойти на второй план. Зная молодого вампира, он попытался бы заставить свою маленькую семью чувствовать себя комфортно в уже произошедших изменениях, он попытался бы повлиять на них и помириться с ними, потому что он дорожил каждым из обращенных бессмертных. Гарри было бы все равно, даже если бы они вытерли свои задницы о коврик перед дверью, прежде чем уйти навсегда. Если они все-таки решат остаться, никакое сочувствие Карлайла не сможет скрыть их от его гнева, если они нарушат его тщательно продуманные планы и терпение. Он скорее разорвет их на части и сожжет там, где они все сидели, по другую сторону стола, чем допустит хоть малейшее неудобство для своих планов. Изучая каждого щенка, Гарри сначала наблюдал за самой маленькой из самок, как и остальные, она излучала нервную энергию, пальцы время от времени подергивались, и ее глаза метались к нему, только чтобы опустить, когда она поймала его взгляд. По его воспоминаниям, некоторые обращенные вампиры обладали особыми способностями, способностями, которые заставляли их приобретать раздутое эго и чувство превосходства над другими. Как дети, демонстрирующие свои новые игрушки и надеющиеся, что другие будут завидовать. Большую часть времени он проводил вдали как от людей, так и от вампиров, никаких взаимодействий без необходимости. Он едва ли терпел тех, кого можно было считать себе подобными, не говоря уже о хнычущих созданиях, которые были вынуждены только размножаться и уничтожать, как ходячие паразиты с интеллектуальными способностями. Самый крупный из группы был напряжен, как будто он был готов к драке, челюсть сжата, а рука обвилась вокруг запястья блондинки. Так что не готов драться, но беги с ней. Она избегала его взгляда и подкралась ближе к тому, что, как Гарри мог только предположить, было ее парой. Однако вампир, которого он больше всего интересовал из группы, был тем, кто сидел прямо, как солдат, с расслабленной осанкой и слегка обнаженной шеей. В отличие от других, в нем была определенная аура, в которой Гарри мог видеть потенциал, если ее правильно вырезать. Двое других, мальчик Эдвард и женщина, с которой Карлайл делил постель, Эсме - у него чесались руки убить их. Не нужно было быть провидцем, чтобы увидеть, какие проблемы вызовет мальчик своим фантастическим представлением о том, что человеку, которого он полюбил, лучше быть человеком, чем вампиром. У него была какая-то идиотская идея, что это сохранит ее невинность, если она останется человеком. Если бы он был романтиком, он зашел бы так далеко, что сказал бы, что Эдвард делает это для нее, и его намерения были чисты, но из того, что Гарри сказал, это было больше любопытства и глубокой удовлетворенной потребности обладать чем-то, чего, по его мнению, другие захотят желать. Это была не любовь, потому что он едва знал эту девушку. Его увлечение человеческой ‘Беллой Свон’ было не чем иным, как жадностью и любопытством, переросшими в желание. Карлайл вздрогнул от его прикосновения, и на мгновение Гарри отвлекся на едва уловимое движение, волна желания пробежала по его животу, и если бы его маленькая пара не отправила его в чистилище и обратно, он бы взял его на ощупь во второй раз, зрители или нет. - Ситуация не сильно изменится, мы все еще можем жить здесь все вместе, счастливо, как и раньше. Вы все будете ходить в среднюю школу, а я продолжу свою работу, Эсме все еще будет здесь, как и всегда, и я... - Нет, она этого не сделает.- Гарри мягко вмешался, и слова Карлайла оборвались. -Что ты имеете в виду? - Я имею в виду, что она уедет отсюда в течение недели. Я буду терпеть твоих так называемых детей, черт возьми, я даже приучу себя к этому безмозглому дураку...- Гарри указал когтистым пальцем на Эдварда, который вздрогнул.- Но я не потерплю ее . Она уйдет отсюда на своих двоих, или я успокою ее навсегда. Когда он привел Карлайла в спальню, его первой осознанной мыслью было, что в воздухе пахло близостью, что это было нечто большее, чем просто игра в постели, и каким-то образом его пара, человек, которому он доверял, разделила его сердце на две части и разделила то, что принадлежало только Гарри, с другим. Но после осмотра стало очевидно, что запах исходил от одежды в шкафу Карлайла. Запах Эсме пропитывал каждый предмет одежды в гардеробной, запах был почти гнетущим, как у собаки, метящей свою территорию. Это была не просто бессознательная игра собственничества, она осознавала и, без сомнения, каждое действие было преднамеренным. - Гарри...- Карлайл прикусил губу и опустил взгляд, когда красные глаза впились в него. Повернувшись к женщине, которая сидела между Эдвардом и другой женщиной, он вспомнил, как Карлайл называл Розали, она выглядела как мраморная статуя, неподвижная и красивая. Не было ни шока, ни возмущения, только спокойствие. - Ты покинешь этот дом, этот город, эту страну в течение недели, или я убью тебя. Может быть, дело было в том, как легкомысленно он это сказал, или в том, что он поставил ей ультиматум переехать как можно дальше от Карлайла, но ее челюсть дернулась, и в ее поведении произошла едва заметная перемена. Чудовище под покровом спокойствия. - Ты все поняла? Вопрос был не в том, подчинится ли она или у Эсме есть выбор в этом вопросе. Ответ на вопрос был таким же ясным и прямым, как приказ, и Гарри увидел, как ее челюсть сжалась, руки крепко сжались в кулак, но кивка было все, что ему было нужно, прежде чем он отпустил ее от своего внимания. … Наблюдать за тем, как Карлайл возится по дому, было ужасно очаровательно, и из пяти "детей", принадлежащих Калленам, только Джаспер остался, чтобы помочь блондину убрать дом сверху донизу. Остальные последовали за Эсми, которая решила остаться в отеле до конца недели, ее вещи были сложены в три чемодана, а Гарри бросил одежду, на которую она натерла свой запах, в несколько черных мешков для мусора. Он хотел выбросить их, но Карлайл решил, что будет лучше пожертвовать эти вещи. Закатив глаза от воспоминаний, Гарри наклонил голову в тот момент, когда Карлайл наклонился, новые джинсы чудесно облегали его задницу, а новый белый свитер с v-образным вырезом облегал его фигуру. Гарри понял, что Джаспер не отличался особой сентиментальностью, или, может быть, именно из-за того, насколько логичным он казался, переход от Эсми к Гарри не повлиял на него так сильно, как на других. Несмотря на то, что все остальные смотрели, ворчали и рычали, Джасперу оставалось только обнажить шею и встать по стойке смирно. Поглаживая мягкие волосы Карлайла, несколько часов спустя он поцеловал прохладную кожу своей пары, очень похожее на человеческое сердцебиение эхом отдавалось в его ушах, намного медленнее, чем у человека, но ритмичный тук-тук, тем не менее, присутствовал. Под любопытным взглядом Джаспера; Гарри вскрыл себе запястье когтем, и Карлайл питался им, ощущение того, что у него взяли кровь, было просто стеснительным от удовольствия, взгляд Джаспера острый и сосредоточенный, когда он опускался вместе с красной струйкой, стекающей по подбородку Карлайла. - Ты скучаешь по этому? - Спросил Гарри в тот момент, когда вампир, сидевший у него на коленях, был повержен, питание его кровью никогда не подводило другого, но Гарри осторожно просунул руку под мягкий материал свитера, чтобы положить его на прохладную кожу живота Карлайла. Но на этот раз дело было не только в склонности его маленького друга засыпать сразу после еды. Крошечная жизнь, растущая в нем, будет частью дела, пока не родится, какой бы маленькой она ни была, она будет постоянно высасывать энергию и питание из своей "матери", как человеческий младенец. Мягкие удары вялого сердцебиения помогли бы в этом. Тело вампира не предназначено для того, чтобы нести в себе жизнь, все органы, включая сердце, заморожены на стадии трупного окоченения. Гнилой и бесполезный. Вскрытия его вида, проведенные за бесчисленные годы, неизвестные вампиры, которых он использовал в качестве экспериментов для продолжения своих исследований, безликие вещи, которые он сжигал, когда их незначительное использование прекращалось. Люди были паразитами, но их тела были оптимальными для поддержания жизни, размножаясь как крысы, и только у некоторых был разум, чтобы спасти их. Они были хрупкими и слабыми, жизнь закончилась в тот момент, когда они с визгом появились на свет, но они обладали даром творения. Поэтому он собрал их так же, как и вампиров. Экспериментировал с ними, пока не нашел удивительное решение, а затем сделал еще одно открытие, когда впервые встретился с Карлайлом. Связующее звено. Джаспер оторвал взгляд от фигуры спящего отца, которого он уважал, к человеку, который пришел и перевернул идеальную семью, которой они притворялись, с ног на голову. - Неужели я скучаю по этому? - осторожно спросил он, все еще не уверенный в странном человеке, перед которым Карлайл так легко склонил голову и от которого волосы у него на затылке встали дыбом, каждая клеточка его холодного тела кричала Джасперу подчиниться или бежать. - Человеческая кровь. Вкус этого.- Гарри уточнил почти лениво, руки все еще гладили и ласкали Карлайла. Он наблюдал, как Джаспер сглотнул, кадык дернулся, а стоическое выражение лица сменилось чем-то похожим на панику, но не совсем. Было что-то определенно забавное в том, чтобы выворачивать и выбивать из-под людей моральные устои. - Ну?- в голосе был намек на нетерпение, и это только заставило Джаспера сесть прямее. Золотые глаза взглянули на Карлайла, который спокойно спал, чужой ритмичный стук его сердца заставил Джаспера еще больше осознать его присутствие, как будто постоянной внимательности, которую он проявлял, когда дело касалось фигуры его отца, было недостаточно. Затем он сосредоточился на человеке, который из-за недостатка слов разрушил свою семью. Он может потерять своих приемных братьев и сестер и даже может потерять Карлайла, если разыграет не те карты. Но кроваво-красные глаза были теплыми. Не было никаких признаков мании или безумного блеска, который он много раз видел у себя во время войны. Джаспер боялся снова стать тем монстром, тем, кто убивал без разбора, и делал это, чтобы успокоить ту маленькую часть себя, которая любила акт убийства, которая упивалась смертью. Переложив Карлайла на диван, Гарри лениво прошелся по кухне, и Джаспер сразу же почувствовал, как на миллисекунду полилась кровь, его кожу покалывало, а во рту скапливался яд. - Чего тебе не хватает, так это контроля над своим страхом, а не контроля над своим телом, - сказал старший вампир, поворачиваясь со стеклянным графином, наполовину наполненным густой красной человеческой кровью. По сравнению с кровью животных, человеческая кровь придавала ей пикантность, как будто кровь была приправлена и кипела на медленном огне, пока не превратилась в сочную реку искушения. Поставив стакан, Гарри налил крови в маленький стаканчик и поставил его на середину стола между ними обоими. - Сделай свой выбор к тому времени, когда я вернусь. Тебе уже следовало бы знать, что Карлайл будет думать о тебе с любовью, независимо от твоего вкуса в добыче. Тихий протестующий звук Карлайла вывел его из задумчивости, и он проследил взглядом за Гарри, пока тот баюкал блондина, прежде чем встать и подняться по лестнице. Джаспер проглотил растущий во рту яд, пальцы дергались, как будто по всему телу пробежал электрический ток, зрение затуманилось. Гарри наблюдал со своего насеста у подножия лестницы, красными глазами наблюдая, как Джаспер Хейл дочиста вылизывает стекло языком с голодом, который Гарри видел только у новорожденных мерзостей. Однако, в отличие от извивающихся и просто шумных ошибок, большинство обращенных вампиров были в его видении, Гарри мог видеть потенциал в этом, мощную и грубую силу в его мертвых венах и ту раздражающую маленькую причуду, которую некоторые получали после смерти… он мог бы использовать это себе на пользу. Что Гарри было нужно, так это кто-то на его стороне, кто-то, кто будет бороться не за него, а за Карлайла. Он верил, что Джаспер сделал бы это в любом случае, но он был слаб, тело поддерживалось, но едва ли питалось кровью животных, которую он заставлял себя пить и контролировать, истощаясь, находясь в окружении того, что он считал добычей. Ему нужен был кто-то, кто мог убивать и разрушать, любая угроза, на которую Гарри был не способен, но ему также нужен был кто-то, кто мог думать и рассчитывать. Улыбающийся Гарри снова сел и налил Джасперу еще один стакан, пододвинув к Джасперу, который уставился на нее с трепетом и желанием. Гарри заметил дрожащую руку, и теперь за ним наблюдали, как молодой вампир наслаждался кровью, глотая горлом еще долго после того, как кровь была выпита, и он протянул стакан за добавкой, золото в его глазах дрогнуло, показав едва заметные красные искорки. Улыбка Гарри стала резкой, и он снова наклонил графин, позвякивая когтями по стеклу. -Давайте начнем.