Лучшие саги

Хоумлендер заскулил вокруг члена Гарри, непристойно широко раскрыв челюсть, чтобы вместить нечеловеческую длину в горло и вниз. Потребовались недели, чтобы он, наконец, смог проглотить толстый член, недели, чтобы его задница приняла его полностью, пока Гарри не смог самодовольно сказать, что он по самые яйца в нем. Не то чтобы Гарри когда-либо был по-настоящему самодовольным, или злобным, или мстительным, или какими-то другими эмоциями, которые многие в Vought испытывали к нему за милыми улыбками и испуганными взглядами. -Такой хороший мальчик.- за бормотанием последовало шипение, а затем низкий стон удовольствия, рука в волосах Хоумлендера погладила светлые локоны, заставив снова заскулить. Посасывая кончик, он поиграл с разрезом, смакуя каждую жирную каплю соленого преякулята, вкус которого был одним из любимых в мире обыденного дерьма, где все было одинаковым, и все сливалось в одну предсказуемую кашу человеческой глупости. Он немного подавился, когда Гарри вошел во влажный рот, потому что, несмотря на то, что мог заглотить мужчину, его член все еще был слишком большим, чтобы справиться без подготовки. Он не возражал, ему нравилось, когда ограничения Гарри ускользали, нравилось, когда получал полную необузданную привязанность и желание. - Ммм!- закрыв глаза, пока светлые ресницы не закрыли вид на Гарри, он вводил член все дальше и дальше, пока все 11 дюймов твердой, невероятно толстой плоти не устроились уютно в глубине горла, длина пульсировала, прижимаясь к пищеводу, пока он не выпучился. Это было потрясающее чувство. Он чувствовал себя использованным и любимым, а рука Гарри, хотя и твердая, была нежной. - Агхн! Нгнн! Бедра Хоумлендера дернулись, когда вибратор был усилен, массажер, плотно прилегающий к его простате, увеличился в скорости, и на этот раз мужчина действительно подавился членом Гарри, когда пытался проглотить звуки своего оргазма, сперма стекала с его собственного члена на деревянный пол. Он задыхался, но не смел отстраниться, потому что был хорошим мальчиком, и только когда рука Гарри оттащила его, он позволил себе кашлянуть, а затем вздохнуть. - Джон! Джон, что я тебе говорил?- большие руки обхватили его лицо, и Хоумлендер позволил чувству тепла затопить его, даже когда продолжал брызгать слюной. - Честно говоря, что мне с тобой делать, а?- пальцы прошлись по его волосам, царапая место сзади слева, пока тот снова не растаял, обнюхивая скользкий член, язык с внимательным терпением прослеживал вены под тяжелым стволом, пока он снова не встретился с кончиком. - Трахнуть меня? - Предложил Джон с дерзкой улыбкой на розовых припухлых губах, и Гарри рассмеялся либо над его лицом, либо над тем, что он предложил, руки подняли его, и Джон застонал в ответ на поцелуй, который ему подарили, языки переплелись, Гарри притягивал его ближе, пока Хоумлендер не позволил себя поглотить. Разрываясь на части, их соединяла струйка слюны, Хоумлендер тяжело дышал, в то время как Гарри выглядел немного растрепанным. Зеленые глаза, которые обладали способностью проникать в душу, пригвоздив его там, где он стоял на коленях, между бледными мускулистыми ногами, туго натянутыми мышцами, которые он лизал несколько дней назад во время своего путешествия к призу между ног Гарри. - Ты заслуживаешь того, чтобы тебя трахнули, Джон? Взгляд Хоумлендера переместился в сторону, блу смотрел в огромные окна, которые никогда не мог видеть внутри, когда снаружи небо было таким же голубым, как его глаза, безоблачным и веселым, в отличие от него. -Нет. Руки Гарри снова ласкали его челюсть, и он охотно опустился, открыв рот и высунув язык, когда он снова принял то, чего жаждал, тяжелый член снова вонзился в трахею, пока все, что он мог попробовать и знатб, был Гарри. - Руки за спину.- Он последовал инструкции, сцепив обе руки за спиной. Когда Гарри сунул плоть в рот, пальцы Хоумлендера подогнулись. Второй, третий, неизмеримые движения бедер мужчины, толкающие член наружу и низвергающиеся в пищевод, были наказанием, каждый толчок был столь же восхитительным, сколь и жестоким, и лидер Семерки позволил использовать себя, зрение затуманилось от слез, но он был счастлив, безумно счастлив. Его член покачивался между ног, с кончика свисала тонкая полоска преякулята, вибратор все еще жужжал в заднице, а в голове было пусто. Он не хотел думать, он просто хотел чувствовать, чтобы к нему прикасались и трахали. Гарри был его маяком света в темном и унылом мире, который был землей и мусором. Единственный человек, который, как он верил, мог спасти его от самого себя и механизмов Воута. О проклятии, что он был выдумкой природы. Мерзость. Он хотел закричать на Гарри, чтобы тот трахал его лицо сильнее, засунул свой член так глубоко в горло, что он почувствовал это в своей рыдающей заднице, смазка вытекала и стекала по бедрам, потому что Гарри, казалось, никогда не понимал, что он хочет немного боли. - Ага! Ахн! Нгх! Каждый жесткий толчок приближал его к очередному оргазму, седьмому с тех пор, как он прибыл на чердак мужчины, практически истекая слюной, анус сжимался от потребности быть заполненным. - Черт… Джон...- На сухожилия на шее Гарри всегда было приятно смотреть, мощные широкие плечи, тело, отточенное и обработанное множеством старых шрамов и ран, украшавших его живот и спину. Произведение искусства. Он никогда бы не позволил другому так поступить с ним. В своих отношениях с Мейв он взял все под свой контроль, трахал ее до тех пор, пока ее ноги не дрожали, а киска не сжилась вокруг его члена достаточно сильно, чтобы он чувствовал, как ее стенки разорвут его пополам. Она была хороша в сексе, всегда желающая и готовая после долгого скучного дня спасения людей. Но она никогда не могла сравниться с тем, чего он хотел. Ни в безжалостности, ни в доминировании. Он не хотел контролировать ситуацию, не хотел командовать или быть на переднем крае борьбы. Он хотел, чтобы его направляли, чтобы у него была твердая рука в волосах - Гарри. Чтобы кто-то назвал его хорошим мальчиком, дорогим мальчиком, милым мальчиком, дорогим Джоном - Гарри. Погладили по волосам и поцеловали в лоб - Гарри. Трахать его в матрас, стены, пол, кухонный остров, душ, ванну, рабочий стол, над унитазом - Гарри. Задушить его и сказать, чтобы он взял член, убаюкать его после того, как он кончил так много раз, что супер исцеление больше не могло продолжаться, и его яйца высохли - Гарри. Трахнуть его так глубоко, чтобы сознание ускользнуло, и он поплыл по равнине за пределами земли, и проснулся, завернутый в сильные руки и одеяло, рядом с ним кто-нибудь сидел держа горячий шоколад для него - Гарри. Харри Харри Харри Харри Харри Харри Харри Харри Глаза Хоумлендера расширились, когда они поменялись местами, и он оказался на диване, а Гарри зажал его между своих бедер. Этот угол был новым, и каждое движение бедер Гарри посылало приятную дрожь вниз по позвоночнику, пока он не кончил. Парень снова кончал от члена, засунутого ему в горло. Член Гарри. Голубые глаза закатились, спина выгнулась, когда он испытал оргазм в восьмой раз, теплая сперма брызнула на живот и заднюю часть бедер Гарри. Несколько секунд спустя он нашел новую причину задыхаться, когда Гарри кончил, горячая сперма хлынула и полилась в его живот. Гарри застонал, слабо погружаясь еще раз во влагу Хоумлендера, прежде чем выйти. Глядя вниз на разинутый рот, Хоумлендер все еще высовывал язык, а его загорелая кожа покраснела. Наклонившись, он запечатлел поцелуй на потной щеке, затем еще один на лбу, убирая влажные волосы с его лица. - Ты был замечательный дорогой. Всегда такой хороший мальчик для меня. Немного ясности вернулось в пронзительные голубые глаза, и без подсказки супер поднялся на ноги, которые дрожали, но ему не пришлось далеко идти, он накинулся на диван, вытащил вибратор, игрушка соскользнула с него, оставив боль от пустоты. - Пожалуйста , Гарри… Я хочу... ты нужен мне. Хоумлендер выгнул спину, так что его упругая задница была полностью выставлена на всеобщее обозрение, руки раздвинули его ягодицы, два пальца раздвинули влажную и готовую дырочку шире, чтобы Гарри мог сам увидеть, насколько мягкими были его внутренности. - Я... я готов, пожалуйста, Гарри, пожалуйста, пожалуйста! Теплая рука прижалась к его пояснице, мозолистый большой палец коснулся розовой складки, и Джон вздрогнул от краткого контакта, разумная часть мозга Хоумлендера, логическая часть, которая никогда не отключалась, за исключением тех случаев, когда его трахали до беспамятства, прошептала Аннулирование. - Это будет больно, тебя все равно нужно растянуть Джона. Иногда мне кажется, что ты забываешь, кто я такой. Три смазанных пальца ткнулись в дыру, его руки отмахивались, пока не остались только руки Гарри, и Хоумлендер ахнул, когда длинные пальцы снова раздвинули его, легкий ожог пробежал вдоль позвоночника. - Я де-заслуживаю ах… Я заслуживаю этого, так что просто ... ммм!- прикусив губу, Хоумлендер откинулся на пальцы, теребящие его, и он раздвинул ноги еще шире, давление покалывало и без того чувствительную простату, пока он не замычал. - Ты не заслуживаешь ничего, кроме счастья, Джон. Удовольствия, счастья, долгой жизни и многого другого. Я не виню тебя, и никогда не буду винить тебя. - возразил Гарри, голос был таким же спокойным, как всегда, без негативных интонаций, и Джон впитывал каждое слово и слог. Добавил еще один палец, шипение покинуло его прежде, чем Гарри смог унять боль. Иногда он действительно забывал, кем был Гарри, на что был способен и что тоже сделал. Его супер исцеление не будет работать рядом с темноволосым мужчиной, не активируется снова, пока другой не перестанет прикасаться к нему и.... Хоумлендер вздрогнул, когда его член дернулся, сперма капала на кожаную подушку дивана, яйца сжались в ожидании еще двух брызг белого сока, прежде чем он снова смог дышать. Аннулирование всех полномочий любых Суперов в пределах неизвестного радиуса. Гарри никогда не уточнял, и никакие раскопки, проведенные Хоумлендером, не дали никаких результатов человеку, который мог превратить их в людей, просто находясь рядом с ними. - Вот так, дорогой… Я думаю, теперь ты готов. Лидер Семерки откинулся назад, чтобы посмотреть, как Гарри втирает щедрое количество смазки во все еще твердый ствол, под которым покоятся тяжелые шарики, прежде чем снова посмотреть вперед. Тупое тепло прижалось к его дырочке, и сердцебиение ускорилось в предвкушении. Гарри наблюдал, как его член медленно пронзал героя по имени Хоумлендер, а складка расширялась, как раскрывающийся цветок, позволяя члену проходить один изнурительный толстый дюйм за другим. Тихие звуки покинули Героя Героев, человека, которому поклонялись люди, которые не знали ничего, кроме маски, которую он носил как вторую кожу, и наивных героев, которые видели в нем образец для подражания. Он не стал медлить, потому что сегодня был не тот день, когда он мог медленно и терпеливо выжимать из него оргазм за оргазмом, уговаривать залезть в ванну еще раз, а затем еще несколько раз вернуться в спальню. Сегодня Джон не хотел, чтобы его любили, он хотел, чтобы его трахнули, и поэтому Гарри подчинился. Захлопнувшись одним плавным скользким толчком, наслаждаясь звуком героя, кричащего от смеси боли и удовольствия, крик переходил в задыхающиеся стоны, когда Гарри катался на его заднице изо всех сил. Он наблюдал, как сильные руки вцепились в кожаные подушки, если бы силы не были сведены на нет, диван к настоящему времени превратился бы в развалины, и он скорее предпочитал этот предмет мебели. -Ах! Ах! Ммм- фуууук! - Язык, - пробормотал он по привычке и увеличил скорость, звук бедер, соприкасающихся с задницей Хоумлендера, навсегда останется одним из его любимых звуков, и какой же это была задница. На ягодицах достаточно мускулистых мышц, чтобы они покачивались так, что подпрыгивали при каждом толчке. Когда он закончит, на загорелых бедрах останутся синяки, хватка, без сомнения, была болезненно крепкой, но Джон хотел, чтобы его наказали. Позволив немного сверхскоростной скорости просочиться в организм, Хоумлендер закричал от жестокости этого траха. - П-больно! -Но ты собираешься кончить снова, не так ли, дорогой? Ты так сильно прижимаешься ко мне. Перекинувшись через спину Хоумлендера, Гарри сильно прикусил загорелое плечо, пока кровь не потекла по языку, тело Хоумлендера содрогнулось от силы нового оргазма. Откинувшись назад, Гарри уставился на кровавую рану от отпечатков зубов, пальцы скользили по потной спине величайшего героя Америки. Сделав шаг назад, 11-дюймовый член выскользнул на свободу, потираясь об изуродованную дырочку, прежде чем снова погрузиться внутрь, вызвав хныканье блондина. Схватив мягкие локоны одной рукой, он повернул голову в сторону, поцелуй был грязным и столь же нескоординированным, сколь и потрясающим. Положение было изменено, Хоумлендер раздвинул ноги без малейшего намека на колебания, пальцы снова расширили дырочку для демонстрации, пока кончик Гарри не вышел за мягкий край. - Мы действительно должны начать? Он медленно погрузился обратно в теплое влажное тепло, смазка пузырилась на краю дырочки Хоумлендера, чтобы соскользнуть вниз, как раз в тот момент, когда Гарри достиг дна внутри него, а Хоумлендер через несколько секунд заключил его в клетку мощными ногами. - Кричи для меня, дорогой. - Пробормотал Гарри, и Хоумлендер так и сделал. Наблюдать за спящим блондином было, пожалуй, одной из самых приятных вещей, которые Гарри мог себе представить, его лицо, лишенное беспокойства и раздражающей улыбающейся маски, которую, казалось, любила публика. Гарри знал лучше, потому что он раскопал каждое выражение, которое мог, у другого человека, выковыривал их, пока его руки не были в крови, а Хоумлендер - Джон был не чем иным, как рыдающим месивом. Гомеландец, которого знала публика, был очаровательным, услужливым и, самое главное, полным милосердия. Гомеландец, которого знали герои-ветераны, был садистом, агрессивным и умным, аморальным и безразличным к человеческой жизни. Джон, которого знал Гарри, был всем этим, собранным в комок, нуждающимся, своевольным и сломленным человеком. Не понимающий любви, но желающий ее, сбитый с толку своими эмоциями и тем, откуда они берутся, но знающий, что побои и убийства заставляют чувствовать себя лучше. Любила быть в компании Гарри, ласковые слова, нежные прикосновения, поцелуи, домашние блюда, истории, трахаться. Хоумлендер был в смятении внутри, и Гарри сочувствовал ему, потому что когда-то давно он тоже был таким, как он. Потерянный без направления, ведомый невидимыми лицами и кандалами на шее, с таким количеством гнева, накапливающегося в теле, пока он не взорвался. Убрав золотистые пряди, Гарри запечатлел на его лбу легкий, как перышко, поцелуй, и Герой Героев повернулся, чтобы еще сильнее прижаться к его теплу. Джон был всего лишь человеком, ищущим подлинной любви и привязанности, извращенным теми, кто его создал, пока извращенное представление о любви не превратилось не более чем в психопатическое стремление что-то чувствовать. Как собака, обученная драться и убивать, только для того, чтобы быть наказанной именно за это. Глядя в огромные окна, из которых было видно ночное небо, город на многие мили мерцающих огней и автомобильные гудки, намного громче, чем в его предыдущем доме, но люди были те же самые. Герои были те же самые. Враг был тот же самый. Он знал, почему Хоумлендер пришел к нему сегодня, авиакатастрофа рейса 37, показанная на нескольких новостных каналах, даже при вмешательстве Хоумлендера и королевы Мэйв, унесла трагические жизни. Не то чтобы парень с обложки Vought чувствовал себя виноватым за то, что сделал, но в основном из-за отсутствия сочувствия, которое, как он чувствовал, беспокоило его, "наказание" было для него способом почувствовать то, что он не мог. Поскольку Аннулирование все еще действовало, тело Джона было покрыто множеством синяков, укусов и красной кожи, его дырка распухла, а живот был полон спермы, мужчина потерял сознание между 10-м и 14-м оргазмами, но Гарри так или иначе не остановился. В конце концов, тела суперов были созданы на века. - Я защищу тебя, дорогой, теперь я здесь. Зеленое электричество потрескивало по комнате мимолетными вспышками, температура упала на несколько градусов. Хоумлендер мог искать все, что хотел, не было никаких файлов, которые нужно было найти, никаких доказательств того, что Гарри существовал за пределами материального тела, потому что не осталось никого в живых, кто мог бы сказать иначе. Vought не был первым, кто сыграл Бога, но он был первым, кто обучал и приручал своих героев.Попытки Британской империи были весьма успешными, пока они не создали нечто, что не могли контролировать и не могли остановить. Гарри тогда получал удовольствие от того, что разрывал на части всех, кто был причастен к его созданию, воспоминания о детях, с которыми он рос в запертых комнатах, подстегнули его желание убить всех. Маленьких Гермиону и Рона сочли неудачниками, травили газом, пока их сердца не остановились, но не раньше, чем химикаты сожгли их легкие, глаза и кожу. Невиллу и Луне сделали смертельную инъекцию за то, что они не соответствовали стандартам. Бесчисленное множество детей было создано и выброшено по прихоти тех, кто считал, что это правильно - играть в Бога. Гарри прошел все испытания. Сверхчеловеческие сила, скорость, выносливость, исцеление, неуязвимость, полет. Демонстрируется начальству, спонсорам, всем, кто достаточно богат, чтобы стать свидетелем самого мощного лабораторного эксперимента в истории страны. Они не принимали во внимание телепатию или телекинез. Приведение старых героев в комнату, чтобы подчинить его, потому что убийство означало бы потраченные впустую миллиарды долларов, они, конечно, не учитывали Аннулирование. Его первой мыслью после удаления головы героя по имени Аврор было то, что кровь на ощупь действительно теплая и очень приятная. Он не считал это убийством, поскольку убил их всех, разорив лаборатории и верхние этажи, высшие чины пытались сбежать, но получили тот же приговор, что и ученые. Это было свершившееся правосудие. - Мы убьем любого, кто встанет у нас на пути, не так ли, дорогой? Хоумлендер что-то пробормотал себе в грудь, и Гарри улыбнулся тому образу, который представлял этот человек. - Начиная с твоей надоедливой тени по имени Черный Нуар. Уткнувшись носом в макушку Хоумлендера, Гарри вздохнул, пальцы скользнули во все еще влажную задницу, Хоумлендер хныкал, осознавая, что щеки покраснели, а зрачки уже расширились. Гарри ухмыльнулся своему маленькому любовнику, независимо от того, перевешивал ли этот человек его. - Второй раунд, дорог.