Лучшие саги

Было не так много вещей, которые нравились Гарри, еще меньше было вещей, свидетелями которых он получал удовольствие, но вид Хоумлендера, раскрасневшегося и сияющего от легкого блеска пота, красивой загорелой кожи и припухших от поцелуя губ, был, пожалуй, его любимым. Это было зрелище, от которого он никогда не устанет, хотя видел этого человека в таком положении почти сотню раз, сцена была выжжена на сетчатке и навсегда запрограммирована в мозге. Хоумлендер держал свои бедра широко раздвинутыми, несмотря на ожог, который, должно быть, пробегал по мощным ногам, одной рукой вцепившись в свитер Гарри, но недостаточно крепко, чтобы порвать тонкий материал, вторая рука запуталась в простынях. -Ммм! Ого...! П-пожалуйста, Хаа… Гарри ! Гарри напевал, лениво проводя пальцами по увеличенной простате, с которой он играл уже несколько часов. Сегодня должен был быть спокойный день, это было решено, когда Хоумлендер заявился в его квартиру глубокой ночью, не умоляя, чтобы его трахнули, а вместо этого молча прося, чтобы обняли. Гарри не знал, что вызвало его внезапную потребность в привязанности, когда мужчина ушел за полдня до возвращения, но он никогда бы ни в чем не отказал Суперу, пока это было в его силах. Джон заскулил, грудь прижималась к пальцам Гарри, когда те касались набухших сосков, бугорков, влажных от пота и слюны, там, где Гарри провел столько времени, посасывая их, пока они не превратились в воспаленные пики, дырочка Хоумлендера, мягкая и влажная вокруг четырех пальцев, приводила того в замешательство. Супер был едва в сознании, зрачки расширились так, что осталось тонкое голубое кольцо, а взгляд был устремлен куда-то вдаль. Следовало ожидать, он предположил, что после того, как тот испытывал оргазм за оргазмом от мужчины, его исцеление и долговечность прекратились из-за аннулирования Гарри. - Джон, дорогой. - пробормотал он, растопырив пальцы во влажном тепле, и Джон дернулся при звуке своего имени. - Ты выглядишь таким красивым, ты знаешь это? Сплошные мышцы и загорелая кожа, пухлые соски и твердый член, хотя два часа назад в нем иссякла сперма, все это вылизал Гарри, наслаждаясь дрожью, которую мог вызвать у мощного супера. Хоумлендер скривился от комплимента, а Гарри разминал грудную клетку, сжимая и массируя грудь мужчины лишь легкими движениями по воспаленным соскам. - Ст... спасибо,- послышалось невнятное бормотание, и Гарри лучезарно улыбнулся блондину. Откуда-то из комнаты раздался пронзительный крик, и Гарри моргнул, забыв, где он находится, или, точнее, куда он привел Хоумлендера. Маделин Стиллуэлл застыла на другом конце комнаты, где Гарри и Джон занимали ее кровать, костюм супергероя Джона был отброшен в сторону, а грязные ботинки Гарри пачкали белое одеяло на кровати королевских размеров. Как и во всем, что связано с Джоном, он оказался втянутым в разрушение мужчины, то, что сначала было простой демонстрацией, чтобы показать Маделин, что ее любимый и самый страшный Супер больше не находится под ее или Воута власти, превратилось в многочасовое поддразнивание и уговаривание мужчины кончить. Гарри поощрял его давать больше из того, чего у него не было, и еще немного. И теперь его взгляд обратился к соседней комнате, откуда доносился пронзительный плач ребенка. - Простите меня, мисс Стиллуэлл. Я и забыл, что ты здесь. Маделин тяжело сглотнула, и Гарри улыбнулся ей, зеленые глаза скользнули по ее стройной фигуре, светлые волосы в беспорядке, на ней только половина брючного костюма, конечно, Гарри извинился за то, что вошел в дом без предупреждения и случайно помешал ей одеваться. - Это мальчик или девочка? - П-прошу прощения? Вопрос, казалось, испугал ее, и глаза Маделин переместились с него на детскую и обратно, как будто оценивая расстояние, Гарри закатил глаза, на мгновение прекратив движение пальцев, пока Хоумлендер не заскулил и не сжал их. - Нетерпеливый.- он цыкнул, Джон просто тяжело дышал, тихие звуки экстаза вырывались, но не останавливали движения его бедер. -Твой ребенок. Это мальчик или девочка? - повторил он. Может быть, это его спокойное поведение без каких-либо признаков враждебности заставляло ее нервничать. Люди поклонялись Суперам до тех пор, пока не стали их бояться, и он без сомнения верил, что Хоумлендера уважали и боялись, причем последнее в гораздо большей степени те, кто его создал и знал лично.Независимо от того, как сильно Маделин подлизывалась к Суперу, она все еще была напугана его силой, неуязвимостью и отсутствием сочувствия, небольшая привязанность, которую он получил от нее во время их "личного времени", никогда не могла сравниться с тем, что Гарри сделал и в настоящее время все еще делает с Хоумлендером. Гарри нечего было бояться, поэтому он мог свободно любить этого человека. Ему нечего было терять, и поэтому Хоумлендер был волен быть самим собой. Маделин Стиллуэлл могла потерять все, если бы потеряла расположение Хоумлендера. Ее работа и, самое главное, ее жизнь. Как старший вице-президент по управлению героями, ее работа заключалась в том, чтобы держать героев в очереди для идеальной фотосессии, чтобы убедиться, что люди доверяют Суперам свои жизни, и мир не видит в них угрозы, которой они на самом деле являются. Гарри признал бы, что из того, что он видел, читал и наблюдал, Маделин хорошо справлялась со своей работой. Эффективно, без сучка и задоринки, и устранила все препятствия, которые могли бы испортить идеальный образ, который она создала из Семи. Хоумлендер был ее ценным быком, тем, кто полагался на нее в утешении и любви, которых жаждал, кто слушал и держал других в узде. Она была его линией жизни и единственным доверенным лицом, именно Мадлен держала на золотом поводке самого могущественного и непостоянного созданного супергероя. Пока она не потеряла поводок, и Гарри не подобрал его. - Я действительно не люблю повторяться, мисс Стиллуэлл. Она вздрогнула, вцепившись руками в подлокотники маленького диванчика - Мальчик… мой ребенок - мальчик. Гарри снова улыбнулся, нежно проведя рукой по влажным от пота волосам Хоумлендера, и с сильным нажимом пальцев мужчина вскрикнул, бедра задрожали, когда он содрогнулся, сухой оргазм овладел телом, прежде чем член дернулся и прозрачная жидкость выстрелила. Джон изогнулся всем телом, уткнувшись лицом в живот Гарри, когда рыдания сотрясли тело, и мужчина потер его спину, не заставляя его замолчать, когда он плакал от перевозбуждения, потому что он никогда не откажет Джону в способности отпускать любые эмоции, которые тот испытывал, не тогда, когда в него словесно вбили, чтобы он никогда не показывал что угодно, только не яркая улыбка. Маделин уставилась на Хоумлендера так, словно увидела призрака или, возможно, инопланетянина, мужчина, свернувшийся калачиком в объятиях Гарри, был ей чужд. Его обнаженное тело было скользким от пота и остатков спермы, которую Гарри не слизывал, лицо пылало от удовольствия, а нос покраснел от слез. Этот Хоумлендец был продуктом прикосновения Гарри и тщательного обучения, продуктом монополизации и искренней привязанности. - Теперь ты в порядке? - спросил он блондина, когда слезы прекратились, и дрожь его тела не прекратилась, пока Джон не задышал медленно и глубоко, но все еще бодрствуя. Затуманенные голубые глаза поднялись на него, и Хоумлендер слегка улыбнулся Гарри, все еще сжимая в руке тонкий темно-зеленый свитер, выглядя уязвимым и не похожим на психопата, которым мог быть. - Останься. Я сейчас вернусь.- Гарри поцеловал Джона в лоб, хватка мужчины на свитере ослабла, и Гарри проигнорировал крик Маделин, когда вошел в детскую. - Пожалуйста, не причиняйте ему вреда! Не трогай моего ребенка! Моргая, он смотрел на крошечного кричащего человечка, пухлые конечности которого размахивали, когда по его щекам катились жирные слезы. У него никогда раньше не было возможности общаться с младенцами, но был определенный генетический императив, который он часто ощущал, наблюдая за людьми с детьми, - желание иметь. Осторожно подняв мальчика, Гарри покачал его, нежно похлопывая рукой по спине, даже когда слюни и слезы намочили его плечо. - Там, там, малышка. Гарри не причинит тебе вреда, со мной ты в безопасности, просто спроси маму. Маделин потянулась к малышу, не смея сдвинуться со стула, Гарри проигнорировал протянутые руки, чтобы снова сесть на кровать, когда маленький Тедди , имя которого было вышито на его комбинезоне, тихо икнул. Хоумлендер уставился на ребенка, презрение отразилось на его лице, и Гарри фыркнул, запустив пальцы в светлые локоны, чтобы схватить его за затылок. - Ну же, дорогой, в отличие от мисс Стилвелл, юный Тедди не сделал ничего, что могло бы вызвать твою ненависть. Хоумлендер придержал язык, не желая говорить, что ребенок украл его молоко, когда он был у груди Маделин, когда он верил, что она будет той, кто обеспечит безопасность, которой ему не хватало в детстве. Материнская фигура, которая обнимала бы его и говорила, что это нормально - быть таким же хреновым, как он. Хватка за его волосы была почти болезненной, Хоумлендер обмяк с извинением на губах. Хватка ослабла, и Гарри наклонился, Хоумлендер принял поцелуй, наслаждаясь доминированием языка, который переплетался с его собственным. Он снова становился твердым, член подергивался там, где упирался в его больное бедро, мышцы горели от долгих часов, которые он держал поднятыми и расправленными в воздухе. - Ложись на спину для меня, любимый. Он мгновенно подчинился, дырочка подергивалась в ожидании того, что должно было произойти, член Гарри ощущал твердое присутствие у него за спиной в то время, как он выжимал оргазм за оргазмом из тела Хоумлендера. Тот практически мог чувствовать толстую длину в себе, трахающую его, разрушающую, как он всегда делал. -Черт! Он замер так неподвижно, что с тем же успехом мог окаменеть, голубые глаза расширились от удивления и опасения, когда Гарри положил ребенка к нему на грудь, беззубый рот ухватился за ближайший сосок и стал сосать еще сильнее, он поверил, что человек такой маленький, что его сосут на груди. - С-сними это! Гарри, сними это! - беспокойство наполнило его грудь, когда кровь наполнила его член, вялый член снова набух, когда ребенок разминал его грудь, расстроенный отсутствием молока. -Посмотри на него, Джон! Он действительно пытается доить тебя.-Открытое веселье Гарри над явным шоком Хоумлендера сделало того еще более встревоженным, руки зависли над крошечной человеческой пиявкой, которая прижалась к его груди, десны и язык беспокоили и без того воспаленный сосок. Джон покраснел, когда Гарри усмехнулся, вырвался всхлип, и он, возможно, слегка скосил глаза, когда Гарри ущипнул другой больной бутон, перекатывая сосок между двумя пальцами, пока ребенок продолжал свои попытки кормления. - Он ничего не получит, Гарри, сними его, это странно - это… это... Это было слишком много и слишком мало одновременно. Тедди сосал сильнее, крошечные ручки разминали мягкую кожу того, что, как он узнал, было тем, что его кормило, Хоумлендер шипел от стимуляции. Гарри улыбнулся Суперу, облизывая влажную линию от его губ вниз к забытому соску, прежде чем он тоже взял его в рот, лидер Семерки вскрикнул от двойного ощущения. -Ты прекрасно выглядишь, так Джон.- Гарри замурлыкал, прикусывая зубами алейди оскорбленный бугорок достаточно сильно, чтобы заставить Джона снова вцепиться в простыни, раздвигая ноги в ответ на удовольствие, смешанное с болью, которое вызвал Гарри. Хоумлендер ахнул, когда ребенок продолжал сосать грудь, маленький мальчик был агрессивен, хотя он был таким маленьким, и он знал Гарри достаточно хорошо, чтобы понять, что мужчина строит козни под нейтральным взглядом, который он бросил на его тело. Опираясь на руку, гладящую его волосы, на теплую и большую конечность, на источник комфорта, в котором он мог раствориться, даже с раздражающей привязанностью к груди, пытался добиться невозможного. -Убаюкай его, Джон. Хоумлендер чувствовал на себе тяжелый взгляд Маделин, когда он сел, держа ребенка на сгибе руки, и все еще был сильным с решимостью, которой он не знал, что такое юное отродье может обладать. Он много раз видел, как она вот так держала мальчика, поддерживая его голову и спину, которые каким-то образом были достаточно твердыми, чтобы не дать ему вывернуться из захвата. Гарри широко улыбнулся, выглядя на весь мир нормальным и искренним. Его руки сжимали плечи Хоумлендера, хотя теперь его внимание было приковано к одинокой женщине в комнате. -Вы знаете, кто я, мисс Стиллуэлл? Маделин покачала головой, и Гарри только понимающе кивнул. -Однако я знаю, кто вы такой. Чем вы занимаетесь в Vought, кто ваши работодатели, какие секреты вы храните и сколько скелетов вы похоронили - в буквальном смысле.- Его улыбка дрогнула.- Я знаю о вас много хорошего, мисс Стиллуэлл. Так много всего. Гарри встал с кровати, поцеловав Хоумлендера в голову, пальцами расчесывая мягкие, как у ребенка, волосы Тедди, зеленые глаза пригвоздили Маделин к стулу медленными размеренными шагами. Каждый шаг, казалось, вырывал рыдания из женщины, ее взгляд метался между приближающимся мужчиной и ребенком на руках Хоумлендера, все еще пытающимся кормить грудью. - Ч-чего ты хочешь? Тебе нужны деньги? Я могу достать тебе денег, просто скажи мне, сколько, и Воут с радостью заплатит, только, пожалуйста, пожалуйста, не причиняй вреда моему ребенку.- она умоляла. Если бы Гарри не знал, скольких людей осудила эта женщина, сколько Суперов погибло, потому что они отказались подчиняться приказам безликих мужчин и женщин; все они были убиты по ее приказу, чтобы сохранить мир и ложь, тогда он мог бы пожалеть ее. Эксперименты. - Вы, возможно, очень смущены тем, кто я такой и почему я здесь, разрушая вашу идеалистическую игру в ‘дорогую мамочку’ с вашим сыном. - Я просто ва ...- голос Маделин дрожал от едва сдерживаемого страха, женщина откинулась на спинку стула, когда Гарри остановился менее чем в футе от нее. -Вы не говорите на языке мисс Стиллуэлл, - мягко заметил он. Стоя за креслом, он слегка взял ее за плечи, чтобы помассировать затекшую шею и затекшие руки, отвращение Хоумлендера от того, что у него на руках человеческий ребенок, и паника от того, что мальчик все еще сосет грудь, превратились в гнев от прикосновения знакомой близости, которое он показал женщине. Гарри улыбнулся Суперу: - Все в порядке, дорогая, сосредоточься пока на юном Тедди. Глаза Хоумлендера приобрели слабый красный оттенок, Маделин вздрогнула, узнав знак лазерных глаз. -Джон.- он мягко сделал выговор, веселье исчезло, и лазер погас за мгновение до того, как Хоумлендер наклонил голову, бормоча извинения. - Вернемся к текущему вопросу. То, что я хочу от вас и от Vought в целом, - это простой вопрос сделки, однако, хотя это может быть просто, я не сомневаюсь, что вы все сделаете это невероятно сложным. Маделин ахнула от боли, когда руки сжались вокруг ее плеч, кости заскрипели, когда на них было оказано давление, но она не могла пошевелиться, как из-за страха, давящего на нее, так и из-за железной хватки мужчины позади нее. - Я бы хотел, чтобы Джон был свободен, и да, прежде чем ты что-нибудь скажешь, я знаю, что это невозможно, потому что он твоя величайшая игрушка, единственная история успеха, которую Vought имеет с точки зрения совершенства, и из-за этого ты никогда его не отпустишь, верно? Это был не вопрос, потому что они оба знали ответ. Vought предпочел бы отправить на убой всех своих героев, чем потерять Хоумлендера, который стоил больше, чем все они вместе взятые. Маделин тяжело сглотнула, ее заплаканные голубые глаза уставились в зелень человека, который приручил Хоумлендера, когда он присел перед ней. Британец, высокий и, без сомнения, к тому же могущественный Супер. За эти годы она научилась точно определять сильных. Не-люди, которые были невероятно сильны и выделялись на фоне остальной мирской стаи. Людям нравится мужчина, который сейчас улыбается ей, с мягким изгибом губ и полным отвращением, сияющим в глазах. Сильные часто были спокойны, слишком спокойны, либо всегда улыбались, либо были совершенно безразличны. Они никогда не пытались вписаться, но без слов предоставляли всем остальным приспосабливаться к их сфере деятельности. Хоумлендер не был тем, кого они могли контролировать, потому что он знал свою ценность, знал свои безграничные ограничения и свою уникальность. Она была рядом, предлагая ему лечь на колени, а затем грудь для кормления, как имитация матери, которой у него никогда не было, и тепла, которого ему никогда не давали, но Маделин каждый раз, когда она оставалась наедине с Супером, чувствовала, что ее сердце разорвется от беспокойства. Хоумлендер был слишком силен, и поэтому они создали кого-то, кто мог бы убрать его, если понадобится. - Мисс Стиллуэлл.- Она оторвалась от своих мыслей, снова сосредоточившись на мужчине.- Я здесь просто для того, чтобы сделать официальное заявление о том, что мой Джон не вернется в Воут или какие-либо обязанности, которые вы можете возложить на него. Мой Джон. Ее глаза расширились, а улыбка Гарри стала еще шире. - У меня нет никаких сомнений по поводу убийства других Суперов, у меня определенно нет проблем с уничтожением города, если возникнет такая необходимость. Воут пошлет своих самых сильных в надежде подавить меня, и если им это не удастся, они попытаются убить меня. Я нанесу ответный удар и оставлю этот город без единого героя в живых, и я начну с Черного Нуара. - К-как...- ее челюсть щелкнула, когда уголки его губ опустились, нахмурившись. Никаких разговоров. - Вы просто мессенджер, мисс Стиллуэлл, но не заблуждайтесь, в тот момент, когда ваша полезность закончится, я тоже приду за вами, и мне доставит огромное удовольствие взять вас живьем.-Маделин ничего не могла сделать, кроме как уставиться в внезапно засиявшие зеленые глаза, когда вокруг мужчины затрещало электричество, ее легкие сжались.- Каждое пятно, которое запятнало его, будет удалено. Не давайте мне повода убивать еще и маленького Тедди.-мисс Стиллуэлл. Он оглянулся на двух блондинов на кровати, лицо Джона все еще было искажено легким отвращением, но его руки медленно покачивали спинку, беззубый рот все еще крепко сжимал сосок мужчины. Почувствовав на себе взгляд Хоумлендер, поднял глаза, и выражение его лица смягчилось от улыбки Гарри, на щеках появился легкий румянец.- Ты и все в Vought сломали его. Разрушил всю невинность, которой он обладал, и превратил ее в гниль. Мой Джон так прекрасен внутри, как яркая звезда, но, позволив Воуту существовать, он никогда не сможет засиять, никогда не сможет сбросить плащ Хоумлендера и полностью принять Джона, и только за это я считаю всё непростительным. Все, что вы представляете, все, что Воюет, я уничтожу, чтобы защитить его, и что мисс Стилвелл - это сообщение, которое вы, в свою очередь, должны передать своим начальникам. Я знаю, что могу доверить тебе это задание, в противном случае позабочусь о том, чтобы вздернуть юного Тедди там, где ты сможешь его ясно видеть.- Маделин покачала головой, мольбы вертелись у нее на кончике языка, но его предыдущее предупреждение было свежо в ее памяти.- Я не получаю удовольствия от убийства детей, особенно таких маленьких, как он, но испытайте мое терпение, и я не буду колебаться.- Гарри повернулся и хлопнул в ладоши, блондин теперь надулся на маленького человека, на его лице все еще был небольшой блеск, но он выглядел скорее встревоженным, чем сердитым.- Джон, любовь моя, пора идти.- Гарри взял Тедди у него из рук, маленький мальчик заснул, несмотря на то, что его не покормили, и Гарри слегка позавидовал ему, когда он упаковывал детскую сумку с одеждой и другими необходимыми вещами. Нераспечатанная детская смесь и три бутылочки были добавлены последними, Гарри перекинул сумку через плечо, чтобы улыбнуться тихо плачущей женщине, которая еще не встала со своего места. Маделин сделает так, как он попросит, не потому, что она была связана обязательствами с Vought, а потому, что на кону была жизнь Тедди, и это был самый большой мотиватор, который когда-либо мог быть у матери. Хоумлендер снова был одет, загорелое тело было скрыто под рубашкой и джинсами, которые Гарри заставил его взять с собой, и тот не мог не сжать выпуклость, образ несокрушимого героя с тихим стоном разрушился под его ладонью, черты лица смягчились, когда Гарри нежно поцеловал в губы. - Пойдем домой, Джон, сегодня был твой последний день в качестве любимчика Воута. Мисс Стилвелл согласилась подать в отставку. Он передал ребенка обратно Джону, мужчина снова выглядел испуганным, но достаточно легко прижал ребенка к своему плечу. Гарри наблюдал, как Джон уставился на Маделин, две пары голубых глаз смотрели друг на друга, но не произносили ни слова, Джон просто ушел и спустился по лестнице, оставив Гарри и блондинку наедине. Мужчина убьет ее в тот момент, когда ее цель будет достигнута, и ему это очень понравится. Что он будет делать с Тедди, еще предстояло решить, но мальчик никогда не узнает свою мать, в этом он был уверен. Что бы она ни увидела в выражении его лица, женщина снова разразилась слезами, Гарри напевал, спускаясь по лестнице к машине, на которой они приехали в дом Стилвеллов. Джон уже был на заднем сиденье, Тедди у него на коленях, пушистые волосы на сгибе руки, и Гарри пришлось хихикнуть, не обращая внимания на направленный на него взгляд. - Ты выглядишь таким домашним, Джон, - пробормотал он, решив посмотреть на мужчину в зеркало заднего вида. Джон слегка покраснел: - Я не знаю. Гарри вырулил на подъездную дорожку: - Не хочешь ли один? - Один из чего? Гарри снова взглянул на него в зеркало: - Малыш Джон. Хотел бы ты ребенка? Одного из твоего тела и моего, маленькое существо, которое идеально подходит нам. Джон долго молчал, и Гарри позволил тишине тянуться столько, сколько было нужно, пока машина не свернула на подъездную дорожку жилого дома. В течение нескольких часов между ними не было произнесено ни слова: Джон проводил время с книгой, Гарри - со своими планами, Тедди был накормлен и спал. - Я не хочу одного, они громкие и всегда плачут без видимой причины. Раздражающие мелочи, уход за которыми отнимает слишком много времени. Слова прозвучали ближе к полуночи, когда Гарри вернулся из душа, а Джон сидел голый под одеялом на кровати. Гарри уставился на бывшего героя, чья голова была опущена, а глаза отведены, руки вцепились в синюю материю тяжелого одеяла. - И что? - Подсказал Гарри, мягко подталкивая его продолжать. - Я не хочу делить тебя. Ни с кем, ты мой! В этих голубых глазах, которые Гарри любил, был темный взгляд, говоривший об одержимости и безумии, который напомнил Гарри о Джоне, которого он впервые встретил, который тонул в ожиданиях, возложенных на него, маска, так плотно приклеенная к лицу, что он иногда проскальзывал между персонажами. Сняв полотенце с пояса, Гарри вытер волосы, не упустив из виду, как взгляд переместился с его лица на промежность, и он позволил другому смотреть, извиваться, и все это в попытке удалить пятно, которое Воут оставил на Джоне. Он не был настолько глуп или оптимистичен, чтобы верить, что Джон когда-нибудь перестанет быть социопатом, и его кровожадные наклонности к людям, вероятно, никогда не исчезнут, но Джон учился, Гарри медленно избавлялся от грязи, в которую его погрузил Воут. Джон выбрался из-под одеяла и встал на колени на краю кровати, его соски все еще немного набухли и покраснели, выделяясь на фоне золотистой кожи груди, а зрачки уже расширились, член сильно изогнулся, упираясь в живот. - Гарри...- Его имя было произнесено с таким почтением, что Гарри улыбнулся. Мужчина подошел ближе, пока его вялый член не прижался к этим мягким розовым губам, Джон уткнулся носом в его длину, прежде чем Гарри разрешил ему продолжить. - Без рук. Теплый рот окутал его, когда нежное посасывание отправило его дальше в рот Джона, его язык массировал нижнюю часть утолщающегося члена, пока горло Джона не набухло, пальцы Гарри пробежали по светлым прядям. -Я хочу семью, Джон. Джон замер, и рука Гарри схватила его за волосы, чтобы удержать насаженным на свой член, а затем пальцем зажала его нос, когда блондин напрягался все больше и больше. -Я хочу семью с тобой, - уточнил он.- Чтобы обеспечить то, чего мы никогда не получали в детстве. Кормить и любить ребенка, а потом и больше.- Он медленно трахал теплую влажность рта Джона, небольшие кляпы покидали бывшего супергероя, чьи руки сжимали простыню в попытке не бороться за дыхание.- Если люди создали нас, то я уверен, что один из них будет достаточно умен, чтобы знать, как имплантировать матку, достаточно сильную, чтобы нести жизнь, да? Ты был бы так прекрасен с моим ребенком Джоном, ребенок любил бы тебя как свою мать, а я любил бы тебя еще больше за то, что ты мне дал.- Глаза Джона медленно закатывались от недостатка кислорода.- Я не буду делать ничего, кроме как поклоняться тебе и твоему телу, сделаю тебя счастливым и наполненным, чего бы ты ни пожелал, чего бы ты ни хотел, моя любовь, я обеспечу это. Гарри долго думал об этом, сузил список ученых в Воуте и по всему миру, которые специализировались на аморальном дерьме, которое проводил Воут, которые знали, как манипулировать человеческим телом и приносить жизнь туда, где ее не должно быть. Конечно, все они впоследствии должны были умереть вместе со своими семьями, близкими друзьями и коллегами, так что тайна осталась таковой, но это была небольшая цена, которую пришлось заплатить. - Я трахну тебя так, что из твоих сисек действительно потечет молоко. Представь себе это, Джон. Тебе не придется делить меня, потому что они будут продолжением тебя и меня, я твой с ребенком или без него. Весь я. Гарри отодвинулся, и Джон громко ахнул, прежде чем закашляться, изо рта у него потекла слюна, а глаза наполнились слезами, Гарри переставил Супера так, чтобы его ноги были раздвинуты, дырка девственности теперь плотно закрыта, так как Гарри отключил эффект аннулирования. - Ты сделаешь это для меня, Джон? - Спросил Гарри таким глубоким от вожделения голосом, что бывший герой задрожал, его ноги раздвинулись так широко, как только могли, и он выгнул спину. Его горло все еще горело так же, как и легкие, но его исцеление началось, и влажного тупого давления, давящего на его отверстие, было достаточно, чтобы отвлечь его. Джон громко застонал, когда широкая головка протолкнулась внутрь, остальная часть мокрого от слюны члена раздвигала его слишком тугие стенки дюйм за болезненным дюймом. Джон был на небесах. Его член пульсировал, с него капало достаточно преякулята, пока под ним не образовалось впечатляющее мокрое пятно. Он был так близко, что ему хотелось плакать, но Гарри был только на полпути внутрь, толстый член пронзал его еще глубже, с каждой минутой расширяя его дырочку. Аннулирование было активировано, и Джон вскрикнул, когда Хэри вошел до конца, резко ударившись бедрами о изгиб задницы Джона. Это было больно, но это была восхитительная боль, наполняющая боль, которая заставляла его кишки сжиматься, а дырочку спазмировать от сильного вторжения. Джон знал, что Гарри никогда не заставит его что-либо делать, согласие было первым словом, которое он узнал от него, всегда согласие. Его грубо трахали, но Гарри все еще был осторожен, руки, сжимающие его бедра, и плоть его задницы не давали ему убежать, заставляли его оставаться неподвижным и принимать каждый дюйм, который в него врезался, а Джону нужно было кончить, он должен был прямо сейчас. - Хаа-арри… Я ха... должен... с-кончить... пожалуйста!-Ответом был сильный шлепок по заднице, и Джон прикусил простыню зубами.- Пл-пожалуйста! Пожалуйста! Я ва-хочу кончить! Гарри закрыл глаза и просто слушал Джона Бека, в сочетании с влажными звуками, которые издавала его задница, и скрипом кровати, это было похоже на величайшую симфонию, когда-либо достигавшую его ушей. Навалившись большей частью своего веса на спину Джона, Гарри обхватил рукой пульсирующую длину бывшего героя, Джон взвизгнул, когда Гарри нежно погладил его, потирая большим пальцем, без сомнения, сердито окрашенный кончик. -Ты можешь кончить, - пробормотал он. Джон изнывал под ним, и Гарри застонал, когда стены мужчины сомкнулись вокруг него, когда Джон кончил, молочно-белое покрывало руку Гарри, пока не закапало с пальцев. Вытащив, он перевернул тяжело дышащего блондина на спину, пальцы, испачканные спермой, зависли над открытым ртом, и Джон в своем оргазмическом блаженстве высунул язык, когда Гарри приблизил пропитанные спермой пальцы. Джон дочиста облизал пальцы Гарри, затем застонал в ответ на поцелуй, который ему подарили, Гарри почувствовал вкус спермы Джона на своем языке, не прерывая поцелуй, чтобы снова войти внутрь, но проглотив испуганный стон мужчины под ним. Осыпая шею Джона укусами, он оставлял глубокие синяки на безупречной коже, теперь эффективно делая множественные удары, член вонзал бывшего героя в матрас, крики Джона усиливались и затихали, пальцы прокладывали кровавые линии по плечу и спине Гарри. - Позволь мне разводить тебя вот так каждый раз, Джон, позволь мне трахать в тебя ребенка.- Джон извивался под ним, выпрямляясь и снова приближаясь к краю.- Позволь мне построить тебе жизнь, которую ты заслуживаешь. Я уничтожу землю, на которой стоит Воут, всех героев, которые посмеют воспротивиться моей миссии. Я принесу тебе их головы, если ты попросишь. Джон уставился на Гарри водянисто-голубыми глазами, обхватив руками шею Гарри и держа его за волосы, пока его тело раскачивалось с каждым мощным толчком. Теперь, глядя на Гарри, Джон мог видеть едва сдерживаемое отчаяние в его глазах. Он не был слеп или не обращал внимания на взгляды, которые этот человек часто бросал на людей, когда они выходили, Джон без своего костюма хоумлендера и в гражданской одежде. Гарри смотрел на надоедливых маленьких существ с такой любовью, что Джон ревновал, потому что только у него могло быть такое выражение лица. Он ненавидел все и всех, кто мог заставить Гарри чувствовать, он должен был быть единственным человеком, на которого Гарри смотрел, единственным, к кому он прикасался, тем, кто мог сделать Гарри счастливым. -Я выиграл - не буду… умей т-ло-любить это... -Ты можешь научиться. Джон покачал головой. Он никогда бы этого не сказал, потому что тогда ему пришлось бы увидеть боль в глазах Гарри, но он скорее убил бы ребенка, чем притворялся, что ему это нравится. У него не было возможности позаботиться о ком-то настолько нуждающемся, особенно когда ему не дали ни грамма любви, кроме одеяла. Гарри замолчал после этого, и Джон позволил себе потеряться в движениях, скольжении члена Гарри по его внутренним стенкам и нарастающем оргазме, ударяющем его в живот. Он снова кончил, на этот раз со стоном, и Гарри прижал его к себе, когда он излился в него, живот Джона внезапно наполнился спермой. Они оставались такими, даже когда Гарри смягчился внутри него, глаза Джона оставались закрытыми, но его рука нежно перебирала густые черные волны волос Гарри. Он знал, что разочаровал его, он чувствовал это. - Я хочу только тебя, Гарри. Гарри переместился туда, где он лежал на Джоне, уткнувшись лицом в шею Джона, чтобы вдохнуть неповторимый мужской аромат. -Я знаю. Губы Джона слегка сжались. -Ты все еще хочешь меня? Гарри укусил его в шею, Джон вскрикнул от внезапной боли, ошеломленное лицо Гарри и окровавленные губы заставили Джона скривиться. -Да, я разочарован, но переживу это. Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь перестану любить тебя из-за того, что ты сказал "нет"? И вот я поверил, что ты умнее этой любви. Джон сильно закатил глаза, но только притянул Гарри к себе для поцелуя, задыхаясь, когда почувствовал, как член Гарри снова набухает внутри него, его длина утолщается в его заполненных спермой глубинах. -Завтра я разберусь с Черным Нуаром. После этого Воут перейдет в наступление. Гарри перекатился на спину, когда Джон взял управление на себя, задыхаясь, когда он скакал на сыром члене, сперма внутри него делала его скользким. -Я люблю тебя, Джон.- Гарри пробормотал, аннулирование отменяется, и Джон вздрогнул, когда его исцеление началось, сделав его дырочку невероятно тугой вокруг огромного члена. Джон подпрыгнул на толстой длине, задница снова растянулась от плотного прилегания, но его ухмылка была широкой. Он ничего не сказал в ответ, но Гарри в этом и не нуждался.