Фото на память

      Холодный ветер обдувал лицо, но он не чувствовал ледяных порывов. Медленно шагая по мосту, пересекая в парковой зоне реку Ханган, Хосок обдумывал события прошедшего дня.       Он не первый раз за сегодня задавался одними и теми же вопросами: почему он не приехал раньше? Почему не позаботился о своих родных? Как он вообще согласился на продление тура, зная, что оставил наедине двух людей, конечно, близких для него самого, но ранее даже особо не контактировавших друг с другом?       Если бы он знал, то, конечно же, прилетел бы первым рейсом. Пускай на кону была его карьера, пусть его жизнь изменилась, но он бы точно всё бросил и постарался остановить безумие, которое происходило тут в его отсутствие. Он бы успел на фестиваль и само собой взял бы на него Юнги, а это означало бы, что устроенного Чонгуком никогда не случилось бы.       Рукой ведя по холодным перилам, Хосок смотрел на неспокойную гладь воды. Ветряными порывами на ней образовывались полосы, а яркие фонари расплывались в темноте, утопая в пучине. Как его брат мог подобным образом поступить с Юнги, с самим Хосоком? Он ждал каких-то адекватных объяснений, а получил… Всё, что он услышал сначала от Юнги, а потом и от Чонгука, никак не могло уложиться в его голове. На мгновение ему захотелось остановиться на середине моста и заорать. Пускай люди смотрели бы на него, как на сумасшедшего. Ему плевать. Как в его отсутствие этих двоих угораздило столько дел наворотить? Весь день он сохранял относительное спокойствие, разгребая всё это, так что заслужил возможность погулять в живописном месте, мысленно раздавая подзатыльники обоим. Поэтому Хосок решил оставить машину на парковке и пройтись. Он и не заметил, как ноги сами принесли его на берег реки. Туда, где всё началось. Не заметил, когда стемнело и на аллеях стало больше людей, прогуливающихся вечером перед сном.       Он хотел привести свои мысли в порядок, прежде чем вернуться к Юнги и постараться всё исправить.

***

      Ещё утром он прилетел в Сеул. Настроение и эмоции по возвращении захлёстывали. Он радовался каждому мгновению, родному аэропорту, дорогам, пейзажам. Попрощавшись с труппой, Хосок немедленно запрыгнул в такси, чтобы скорее уже встретиться с самыми близкими людьми. Он уже прокручивал в голове, как ворвётся в квартиру, отперев дверь своим ключом, и набросится на них с объятиями.       Он, правда, скучал по брату и Юнги. Они снились каждый день, ему несколько раз мерещилось, что он видел друга в толпе и в концертном зале. В эти моменты ему становилось тепло и волнительно, как никогда прежде. Раньше Хосок не уезжал на столь длительный срок, и это стало для него по-настоящему тяжёлым испытанием.       Вечерами, сидя в своём номере, он листал галерею телефона и улыбался, глядя на видео, где Юнги брыкался, кричал о том, что оторвёт ему голову, если он вздумает его снимать. Несмотря на все угрозы, Юнги никогда так не поступал с ним, лишь тяжело вздыхал и напоминал себе, какой друг у него идиот. А Хосок лишь смеялся, смотрел в такие моменты на Юнги и не понимал, когда он успел так в него влюбиться.       Нет, по правде говоря, он замечал, что друг вызывал в нём странные чувства, до встречи с ним он не испытывал подобных ни к кому. Сперва он испугался их, хотел запрятать поглубже. Страх спугнуть Юнги и потерять с ним и так некрепкую связь ещё сильнее волновали его. Хосок всячески отгораживался от собственных чувств, старался привязаться к кому-то ещё, но тщетно. С годами он понимал, что только сильнее завяз в этом странном парне. А когда Хосок пытался построить с кем-то романтические отношения, это казалось каким-то неуместным, странным, он чувствовал, что предавал своего друга.       Иногда ему казалось, что Юнги чувствовал по отношению к нему что-то похожее, но друг был слишком закрытым, временами грубым, и Хосок старался просто не обращать внимание на то, как его сердце начинало биться быстрее всякий раз, когда он был рядом. Если бы можно было как-то отключить эту функцию, он бы с радостью это сделал. Но это было невозможно, поэтому приходилось прятать свои чувства и желания, иногда представляя себя и Юнги вместе. И дело не в том, что к Юнги тянуло физически. Точнее, не только в этом, далеко не в этом. Он просто хотел дышать с ним одним воздухом, быть рядом, когда ему плохо, делиться с ним радостью и всё время оберегать от всего мира.       Как бы это глупо не было, Хосок был готов забыть о своих желаниях. Он хотел стать комфортным для Юнги, помешался на этом. Приходилось быть изобретательным, чтобы вытащить этого домоседа из его жилища. Хосок не раз рисковал своим здоровьем, когда сопротивляющийся Юнги угрожал поколотить его. Но всегда эта участь обходила его стороной и он отделывался лишь резкими высказываниями в свой адрес.       Чёрт, Хосок ведь когда-то хотел пойти с ним на выпускной, но Юнги был слишком погружён в себя и явно не желал иметь ничего общего с ним, а потому, когда одноклассница подошла к Хосоку и попросила сопроводить её на зло бывшему парню, он согласился. Он вообще очень часто забывал о своих собственных желаниях, был готов помочь любому, кто попадал в тяжёлые ситуации. Может, раньше он был не уверен, но сейчас, когда возвращался из тура, был готов всё исправить. Кто же знал, что всё так обернется.       Приехав к дому Юнги, Хосок сразу же отметил, что машины не было на верхней парковке, но подумав, что скорее всего друг оставил её на подземной, побежал наверх. Он так торопился, что забыл о существовании лифта. Вбежав по ступенькам на десятый этаж, слегка запыхавшись, Хосок достал подготовленные ключи и отпёр дверь. Квартира его встретила абсолютной тишиной. Он улыбнулся, вдохнув полной грудью, улавливая аромат парфюма друга. Пройдя в квартиру, он прошёлся по ней, заглянув в каждую комнату.       Пусто. Ощущение сложилось, что слишком. В комнате Чонгука он не увидел ни одной его вещи, а в комнате Юнги на комоде был беспорядок. Так не похоже на его друга. Ведь Юнги ненавидел, когда его вещи кто-либо трогал, а порядок в доме, граничащий со стерильностью операционной, всегда немного раздражал. Правда, Хосок всё равно часть вещей переставлял как ему удобно, и, вот удача, его не поражала молния.       Зайдя на кухню и выпив стакан воды, Хосок понял, что в такое время брат должен был быть в университете, а Юнги… Скорее всего умчал в свою студию, вопреки их договоренности. Хосок уже мечтал, как будет отрывать ему голову, если найдёт его там. Поэтому, не отказывая себе в будущем удовольствии, он вызвал такси и сразу же отправился по адресу фотостудии.       Расплатившись с водителем, он, не задерживаясь на входе, тут же вбежал в здание, направляясь по знакомому коридору. Войдя в приёмную, Хосок почувствовал лёгкий трепет. Полотна, висящие на стенах, навевали довольно… интересные и волнующие воспоминания. Он замедлился, в который раз рассматривая фотографии. Он увидел себя, умело связанным Юнги. Как же в тот день его друг нервничал; он видел это, но скрывал под маской холодности. До слуха донёсся звук отъезжающего стула, а это значило, что Юнги уже услышал гостя, который пожаловал к нему. Хосок ускорил шаг, подбежал к углу и незамедлительно выпрыгнул из него.       То, что он увидел перед собой, повергло его в полнейший шок. Улыбка тут же исчезла с его лица. А Юнги… он не знал, что делать. Инстинктивно он, сильнее растягивая толстовку, спустил рукава, чтобы скрыть перебинтованную руку, и опустил голову ниже, чтобы спадающая на лицо чёлка скрыла синие и красные следы. Юнги не ожидал увидеть друга сейчас, не раньше, чем в конце недели, а сегодня был всего лишь понедельник. Тот не предупредил его о приезде, а потому хотелось убежать, закрыться и не показываться тому на глаза.       Юнги вздрогнул, когда руки осторожно легли на его плечи, и постарался отступить назад, но Хосок удержал его и осторожно откинул капюшон с его головы. Юнги постарался отвернуться, зажмурился, будто это помогло бы, но Хосок всё равно стянул ткань и осторожно, трясущимися пальцами убрал чёлку с лица. Охнув, друг прислонил одну руку к губам, а Юнги поднял взгляд, встречаясь с растерянным Хосоком, который не знал, что и сказать на это.       — Юн…       — Нет, перестань! — отмахнулся Юнги от друга и отвернулся, выскальзывая из-под его рук. — Прошу тебя.       — Кто это сделал? — Хосок ловко ухватил его под локоть, не давая сбежать.       — Ты меня слышишь? Это неважно, — еле слышно прошептал Юнги, не глядя на друга, но и больше не убегая.       — Я…       — Ты приехал раньше, — криво улыбнулся Юнги, всё так же не поднимая глаз.       — И как опоздал…       Не в силах стоять на месте, Хосок притянул Юнги к себе, обнимая. Ему было страшно причинить боль другу, ведь он не знал, какие повреждения тот получил. А вообще где, как и кто посмел тронуть его друга? Хосок злился, а в его голове уже скрипели шестерёнки, раскладывая план по выяснению всех причин такого состояния Юнги. Тот же просто молчал, уткнувшись в плечо. Он мечтал о подобных объятиях, хотел, чтобы Хосок всегда касался его вот так, просто поддерживая. И он понимал, что его обязательно расспросят обо всём, и пытался не думать об этом и оттягивать момент просто стоя вот так. Потому что просто не знал, как сказать.       Затянувшуюся сцену прервал появившийся в дверях курьер. Хосок отпустил Юнги и сам забрал посылку, чтобы друг не чувствовал еще большего смущения. Юнги в это время отошёл к подиуму и уселся на него, облокотившись локтями на колени. Он не знал, как посмотреть на друга, что опустился рядом на колени, осторожно поглаживая по плечу, и пытался заглянуть в лицо. Почему-то в этот момент в голову полезли воспоминания о ночи, когда они с Чонгуком чуть не переспали. Заметно качнув головой, отогнав непрошенные мысли, он собрался и посмотрел в обеспокоенные глаза друга. Он ждал объяснений, Юнги знал, но с чего он должен был начать?       — Ты обратился в полицию? — Хосок решил спасти его от раздумий, но сразу же получил отрицательный ответ. — А в больницу? — продолжил расспрос Хосок, но тут же нахмурился, потому что опять получил ответ нет. — Юнги, где болит?       — Хосок, не всё так плохо, как кажется, — попытался остановить поток вопросов друга Юнги, но Хоби был настроен решительно и явно не собирался отступать.       Он приблизился к Юнги, отвёл его руки в стороны и задрал толстовку, потому что был уверен, что побои на лице не заканчивались. Он тут же охнул, перевёл взгляд на лицо Юнги и, поднявшись, пошёл к ящику с аптечкой.       — Хо, не надо, — прошептал Юнги, отбиваясь Хосока, который, найдя антисептик, пытался его раздеть. Он не хотел, чтобы друг увидел весь тот кошмар, во что превратилась поверхность его тела, а уж тем более «памятную надпись», что ему оставили на животе, но сил на сопротивление не было. Он чувствовал слабость во всём теле. Сильные успокоительные подавляли всю центральную нервную систему и рефлексы, хотелось спать, ноги и руки были ватными, а вперемешку с обезболивающими вообще замедляли реакцию.       — Юнги, я хочу убедиться, что… — друг на мгновение замолчал. Он фактически стащил его толстовку полностью. Юнги знал, что его тело было больше похоже на пятнистый ковёр. Разноцветные кровоподтёки, назревающие синяки, гематомы и ссадины. Но он всё равно должен был попытаться убедить Хосока, что это пустяки.       — Ничего страшного, правда. Это всё просто ссадины. Поверь мне, если бы было что-то серьёзное, я бы обратился в больницу, а с синяками я как-нибудь сам справлюсь.       Хосок смотрел на него с явно читаемым сомнением, а потом потянулся к пластырю на животе. Юнги отскочил от него, но это получилось слишком резко. Голова закружилась, а тошнота подступила к горлу. Хосок подорвался с места, не понимая, в чём дело, но Юнги остановил его жестом, а сам побежал в туалет. Желудок был пуст, выворачивало его только той водой, которую он успел выпить. В голове стоял шум, а в висках пульсировало. Он сел на холодный кафель и прижался спиной к стене. Он хотел провалиться сквозь землю. Его друг, человек, которого он любил всю свою сознательную жизнь, сейчас стоял за дверью и ждал, когда он придёт в себя. За что жизнь так не любила его? Почему Хосок приехал именно сейчас, в момент, когда он был так слаб и уродство в виде синяков расцветало по всему телу?       — Юнги, — позвал его Хосок, а потом он почувствовал, как тот заботливо, обхватив его, приподнял, поднимая на ноги. Когда Юнги стоял на своих двоих, то снова услышал, как друг позвал его вновь. — Позволь мне помочь тебе. Обещаю, я не начну осуждать, ты не увидишь на моём лице неприязнь, — Хосок фактически умолял. А что мог сделать Юнги? Ему и правда нужна была помощь.       После того, как Хосок помог ему умыться и привести себя в относительный порядок, они перешли в основной зал студии. Заботливо принесённый обед Хосок поставил перед ним, а сам сел напротив, принеся стул.       — Ты ведь не уйдёшь, пока я не расскажу всё? — как можно дружелюбнее уточнил Юнги и увидел отрицательное покачивание головой. Выбора у него не было.       — Но для начала поешь и позволь обработать твои раны. Уверен, что на спине ты не дотянулся до них и просто забил, — как можно нейтральнее говорил Хосок, а Юнги всё равно слышал еле заметную дрожь в голосе.       Когда с обедом было покончено и они выпили по чашке кофе — и всё это было в абсолютной тишине, — Хосок принёс аптечку и скомандовал Юнги раздеваться. В студии было тепло, но холод сам собой проникал под кожу, пробегаясь по рёбрам, от чего Юнги рефлекторно подтягивал и без того плоский живот. Не при таких обстоятельствах он хотел раздеваться перед ним, но сам виноват, что уж там.       — Это невероятно, — охнул Хосок. Он аккуратно коснулся рёбер о спины, нанося заживляющую мазь.       — Всё плохо? — усмехнулся Юнги.       — Я настаиваю, что тебе нужно в больницу. Чем тебя били, железной палкой? — хмурился Хосок.       — Ты имеешь в виду клюшку для гольфа?       — Что?       — Нет, Хо. Меня били ногами, — исправился Юнги, решив, что было не до шуток.       — Сколько их было? — напрягся Хосок, опускаясь ниже, дуя на ссадину, которую пытался обработать обеззараживающим средством, потому что видел, как маленькие частички грязи были в ней и она начинала гноиться.       — Много, ай, — зашипел Юнги, дёрнувшись, инстинктивно прячась от прикосновения ватной палочки к ране.       — Прости, прости, — активнее начал дуть на рану Хоби. — Надо потерпеть, её стоит промыть, а то потом останутся шрамы, — пытаясь полностью сосредоточиться на повреждениях, Хосок всё продолжал думать о том, во что такой закрытый Юнги успел так быстро без него вляпаться. А ответ «много» вообще вызвал неконтролируемое желание сорваться с места прямо сейчас и потребовать крови обидчиков, но он держался — сначала Юнги. — Много?       — Я не знаю, сколько их было там, но бил один, а Чонгук…       — Кто? — руки со спины исчезли, а Хосок обошёл Юнги и уставился на него. — Мой брат учувствовал в этом? — Хосок требовал ответа, а Юнги корил себя за то, что был таким дураком, просто ляпнул не подумав.       — Успокойся. Он не виноват, помоги ему выпутаться из всего этого, — Юнги говорил искренне. Он не хотел, чтобы в дальнейшем младший брат Хосока повяз во всём этом. Да, он ещё злился и на него тоже, но всё равно не желал ему какой-то плохой участи. Уж Юнги по себе знал, как это бывало, как легко можно запутаться и свернуть не туда, особенно под чужим влиянием. И в чём-то Чонгук был прав, например в том, что, возможно, Хосоку стоило держаться подальше от Юнги.       — Эй, Юнги.       Когда Мин поднял на друга взгляд, то тот вновь сидел прямо перед ним, положив руки на его колени. Казалось, что он пытался что-то разглядеть в нём, а лицо выражало недоверие. Вероятно, он сомневался в здравомыслии своего друга, потому что тот нёс какую-то ерунду. Терять было уже нечего, и Юнги решил выложить остальное.       — Я почти переспал с твоим братом, — выпалил он в тот момент, когда натягивал на себя толстовку, потому что Хосок уже закончил с обработкой ран и хорошо, что пока не стал настаивать и не посмотрел, что было под пластырем.       До слуха донёсся шорох, пока он продевал голову через воротник, а потом и вовсе отдаляющиеся шаги. Когда Юнги уставился на него, Хосок замер в дверях студии.       — На этом пока всё. Отдохни, я скоро вернусь!

***

      На улице стало совсем темно. Хосок остановился посреди аллеи. Пальцы всё ещё сжимались в кулаки, а ярость внутри всё ещё бурлила. Сперва он хотел лично разобраться с хулиганами, но его убедили, что это слишком безрассудно с его стороны, и пришлось довериться знакомым, имевшим опыт в таких делах.       Плотнее укутавшись в чёрное пальто, Хосок подул на озябшие ладони, чтобы хотя бы немного согреть их. Он не хотел идти за Юнги в подобном состоянии. Другу было и так тяжело, но его не отпускало желание задать тому несколько уточняющих вопросов.       Что ещё Юнги мог скрывать от него? Какие скелеты могли прятаться у него в шкафу?       Заказав в ближайшем киоске кофе и забрав его, Хосок отошёл к скамейке. Тёплый напиток обжигал кончики подрагивающих пальцев, но аромат успокаивал. Он напоминал ему их общую квартиру с Юнги, которую он искренне называл домом. Всякий раз, когда он приходил вымотанным после длительных тренировок, Юнги уже был дома. Он заканчивал учиться раньше и, несмотря на свои подработки, старался приготовить им ужин и варил самый ароматный кофе, который когда-либо пробовал Хосок.       Длинными холодными вечерами они сидели на их маленькой кухоньке. Иногда в полной тишине, каждый погружался в собственные размышления или занимался учёбой. Либо под бурные обсуждения, рассказывая о прошедшем дне. Обычно говорил Хосок, а Юнги внимательно слушал, иногда подсказывая или поддерживая своего друга. Хосок любил их совместную жизнь во время обучения в университете. Пусть каждый считал своим долгом напомнить Хосоку о том, что они совсем разные и Юнги был слишком странным для такого светлого человека, как он сам, ему было плевать. Мнение остальных оставалось всегда за бортом восприятия, Хосок сделал выбор и был готов идти до самого конца. И пусть если бы однажды Юнги влюбился бы в кого-то другого, он был готов оставаться рядом и поддерживать.       Горячий напиток обжёг губы, от чего Хосок поморщился. Слишком ощутимый контраст обжигающего кофе и холодного ветра не напрягал. Казалось, что сейчас ничего не было важнее Юнги и брата. Мелкий натворил дел. Поступил неправильно, оступился, но он оставался его младшим братом, и, на правах старшего, Хосок должен был сделать то, что сделал. Он не сожалел, лишь бы это всё помогло.       Посмотрев на наручные часы, которые подсказывали, что время близилось к полуночи и оттягивать повторную встречу уже не имело смысла, Хосок встал. Он был уверен, что Юнги даже шагу не сделал из студии. Выбросив, как оказалось, на вкус отвратительный кофе, он направился обратно к машине.       Уже на подходе к ней телефон пискнул, обозначив, что пришло сообщение. Вытащив гаджет из кармана, Хосок глянул на имя писавшего и содержание. Усмехнувшись, он сел в машину. Теперь точно оттягивать время было бы просто глупо. Юнги в безопасности, как и младший брат.       «Хэй. Дело улажено. Можешь быть спокоен».

***

      И почему Чонгук вечно ввязывался в какие-то неприятности? Он ходил гордый собой, но совсем не замечал того, что творил. Да, младший добивался поставленных целей, всегда и во всём, но иногда цена была слишком велика. Хосок не один раз решал проблемы, связанные с ним. Приструнивал хулиганов, которые были готовы оторвать тому башку, будь это рассерчавший отморозок, который был недоволен, что Чонгук флиртовал с его крошкой, или же команда спортсменов, недовольная его успехами. Чонгук никогда не понимал, почему люди злились на него, он же старался быть лучшим и прикладывал для этого немало усилий. А потому, ссылаясь на то, что это всё из-за зависти, часто не замечал угроз.       Сидя на заднем сиденье такси, Хосок не мог найти себе места. Он держался перед Юнги и сейчас обязан был взять себя в руки, чтобы встретиться с Чонгуком и расспросить, услышать его версию произошедших событий. Нельзя было позволять эмоциям брать верх. Он пытался делать дыхательные упражнения, от чего привлекал внимание водителя, но как же было наплевать.       Приехав к университету, Хосок расплатился. Ему нужно было узнать расписание брата, встретить его раньше, прежде чем тот куда-нибудь уйдёт. Быстро сориентировавшись с висевшим расписанием на главном стенде, он направился к аудитории. Хорошо, что был перерыв и он без какого-либо труда прошёл в аудиторию. Его не удивило, когда он услышал от однокурсницы Чонгука, что тот не появлялся сегодня на учёбе. Оставалось надеяться, что тот был дома, в квартире Хосока, иначе поиски бы затянулись. Отмахнувшись от чересчур любопытной девушки и сказав ей о том, что он старший брат и ничего не случилось, просто хотел сообщить ему кое-что важное, Хосок на ходу вызвал такси до дома.       Когда машина въехала во двор и на глаза попался его оставленный на парковке внедорожник, Хосок почувствовал внутри волнение. Нет, он рассчитывал на то, что ему удастся быстро найти брата, но подготовиться к предстоящему разговору было сложнее, чем он ожидал. Пока лифт поднимал его на шестнадцатый этаж, Хосок думал, отчего эта чёртова машина делала это слишком быстро. Вот когда он действительно торопился, подъём казался бесконечным, а сейчас он не успел придумать, с чего он начнёт, двери перед ним уже раскрылись и раздражающий писк, оповещающий о прибытии, вывел из подобия транса, в который он был готов впасть.       Вдох.       Выдох.       Достав из кармана ключи, которые он подготовил ещё по дороге, Хосок на мгновение замер, надеясь, что брат дома и ему не придётся искать, где его выцепить. Он уверенно нажал на ручку и открыл дверь. Вокруг было тихо, в голове уже строился план по обзваниванию знакомых Чонгука, но тут он увидел ботинки на полу.       Осторожно, бесшумно положив на тумбочку ключи, Хосок разулся, скинув с себя пальто. До его слуха донёсся тихий голос, а потом он и увидел блики, которые отбрасывал на стену включённый телевизор. В квартире было темно, хотя на улице был день. Скорее всего, Чонгук закрыл жалюзи на всех окнах, создав искусственную темноту.       Медленно шагая по паркету, Хосок прислушивался к посторонним звукам. Было всё ещё слишком тихо. Внутри тихим зверем зарождалось беспокойство до тех пор, пока он не вышел в гостиную. Телевизор действительно был включён, по каналу шло какое-то развлекательное шоу, а на диване никого не было. Оглядевшись, Хосок хотел развернуться и направиться в спальню, но краем глаза заметил свисающую с подлокотника руку брата. Паника обожгла изнутри и он тут же бросился к нему, падая перед ним на колени. Глаза брата были закрыты. Рука Хосока дрогнула, когда он потянулся к его бледному лицу, но он коснулся его щеки и Чонгук вздрогнул, с трудом разлепляя глаза, а Хосок выдохнул с облегчением. Он уже успел себе напредставлять невесть чего, а потому его взволнованный вид напугал Чонгука.       — Хо…       — Чонгук! — перебил его Хосок. Он вдруг растерялся, увидев обеспокоенный и напуганный вид брата, но злость на него никуда не делась, она лишь затаилась в ожидании часа, когда уже можно было выбраться наружу. — Почему ты не на учёбе? — неожиданно даже для самого себя задал совершенно безобидный вопрос, заметив, как лицо напротив немного расслабилось. Вероятно, Чонгук думал, что Хосок ещё не видел, в каком состоянии был Юнги.       — Я себя сегодня плохо чувствую, — начал осторожно Чонгук, всё ещё не веря собственным глазам, ведь он никак не ожидал увидеть сегодня брата и не знал, как оправдаться, почему он ему не отвечал на протяжении суток.       — Понятно, — поджал губы Хосок, на мгновение отведя взгляд. Ему было достаточным того, что он увидел. Младший вроде был не выглядел побитым, а с простудой… С простудой справиться не являлось проблемой.       — Но почему ты…       — Приехал так рано? — усмехнулся старший, поднявшись на ноги и отойдя от брата чуть подальше, для его же безопасности. — Я слышу эту фразу уже не первый раз за сегодня. Не рад меня видеть? — Чонгук напротив вновь напрягся, но покачал отрицательно головой, ведь он был рад, но не знал, что ему делать, если Юнги уже всё рассказал Хосоку.       — Я не…       — Чонгук! — оборвал его вновь Хосок. Он прислонил пальцы к вискам, чувствуя, как возрастало между ними напряжение, а головная боль начала просто сводить с ума. И как не сойти с ума в этот момент? — Я виделся с Юнги, — заметив, как подорвался младший, Хосок предупреждающе поднял руку и всем видом показал, что ему лучше было бы оставаться на месте. — Что ты наделал, Чон Чонгук? А самое главное — зачем?       — Я не бил его! — тут же закипел младший. Его затрясло. Взгляд брата не выражал ничего и одновременно всё. На его лице не было эмоций, а во взгляде, в самой его глубине плескалась… ненависть? — Не смей верить ему!       — Юнги не обвинял тебя ни в чём, — как можно спокойнее говорил Хосок, реакция брата подсказывала ему, что он был напрямую причастен к случившемуся, ведь тот всегда нападал первым, защищаясь. — Я слишком хорошо тебя знаю и его тоже, а поэтому у меня есть все основания не верить вам.       — Но…       — Помолчи пока, Чонгук! — резче чем следовало рявкнул на него Хосок. — Я увидел достаточно. На Юнги нет ни единого живого места: синяки, ссадины, порезы. Как ты объяснишь всё это? Не пытайся мне врать, Чонгук. Я лично обрабатывал его повреждения, у него скорее всего сотрясение и необходима помощь врача, но насильно я его потащить туда не могу и чтобы узнать, почему он отказывается от получения профессиональной помощи, я пришёл к тебе, — Хосок не заметил, когда успел вновь приблизиться к брату, а тот лишь сжимал руки в кулаки, кусал нижнюю губу и отводил взгляд. — Я вижу, что ты не хочешь говорить, не хочешь помогать ему, хотя я не понимаю причин, но хотя бы помоги мне и себе тоже.       — Бить собрался? — усмехнулся Чонгук, глядя брату прямо в глаза, когда тот неосознанно схватил его за ворот, а вторую руку сжал в кулак. — Настолько он дорог тебе, да? — Чонгук откинул хватавшую его руку в сторону и вскочил на ноги, чуть ли не столкнувшись с Хосоком лбами. — Вместо родного брата выбрал того, кто тебя всё время тянул на дно! — заорал Чонгук, а на глаза наворачивались слёзы. Он отказывался слышать старшего, его волновала лишь собственная боль в груди, которая отчаянно пускала корни глубже, выпускала шипы, ранила. Его душило понимание того, что Хосоку было плевать на него, он пришёл ради этого чёртового Мин Юнги, опять.       — Глупый ты ребёнок, — покачал головой Хосок, чувствуя, как дрожал собственный голос. — Ты слышишь себя, Чонгук? О чём ты вообще говоришь, какой выбор? Я пришёл помочь.       — Я давно не ребёнок!       — Твоя реакция говорит об обратном, — наступал Хосок, не дозволяя себе даже на мгновение потерять зрительного контакта с братом. — Давай сядем. Ты всё мне расскажешь.       — Какой в этом смысл?       — Да смысл в том, что человеку плохо. Он там совсем один. Одному богу известно, что с ним и если с ним что-то…       — То ты обвинишь во всём меня! — заорал Чонгук.       — Нет, я беспокоюсь о тебе. Тебя посадят, глупый! — не держался Хосок и закричал в ответ.       Застыв на месте, Чонгук внимательно посмотрел на брата. Тот действительно был взволнован и в его словах был здравый смысл, но как Чонгук мог рассказать обо всём? С чего ему стоило было начать, как отреагирует брат на то, когда услышит истинную причину? Чонгук сам поздно понял и уже не было возможности что-то менять. Он не хотел ругаться с Хосоком, наоборот — мечтал заключить брата в свои медвежьи объятия и не отпускать. Никогда не отпускать того, но это было всё неправильным, от чего Чонгука пробивал озноб. Сейчас, пока он смотрел на родные черты лица, он понимал всю соль ситуации. Он ненавидел себя за то, что хотел сделать, что хотел поцеловать эти приоткрытые губы, а не слышать из них упрёки.       Когда он окончательно сошёл с ума и начал чувствовать к брату то, чего не должен был? Почему это случилось с ними, за что вселенная бросила это испытание на их головы, оставив барахтаться в своих чувствах, как рыбу, выброшенную на берег?       Было невыносимо видеть и слышать всю ту заботу, что Хосок проявлял по отношению к Юнги. Чонгуку хотелось кричать от этого, но брат был прав. Он не виноват, что Юнги был влюблён в него, да и Чонгук тоже. Ни один человек не заслуживал подобного отношения к себе. Чонгук ошибся, когда доверился Ёджину, он не знал, что делал. Правда о прошлом Юнги подкосила его, но быть чуть ли не убитым в тёмной, грязной подворотне — не та участь, которой он был достоин. Юнги оказался относительно сильным и выносливым, после подобной трёпки мало кому удалось бы держаться так же хорошо, как старшему. Чонгук даже на мгновение восхитился подобной выдержке, но стоило было вспомнить изначальный план и почему тот оказался именно там, весь восторг испарялся, заменяясь сжигающей яростью.       Вот он, человек, ради которого Чонгук был готов прыгнуть в бездну. Он стоял сейчас перед ним и ждал хоть каких-то оправданий. Хосок не должен был узнать, приезжать так рано, Юнги просто должен был исчезнуть и Чонгук почему-то был уверен, что тот бы уехал и прекратил любую связь с семейством Чонов. Юнги дали понять, что у него выбора не было, как только бежать и прятаться, всю жизнь оборачиваясь, ища глазами тех, кто рано или поздно добил бы его.       — Я не могу рассказать, — опустил голову Чонгук, всё же не найдя в себе сил. Он почувствовал руки брата на своих плечах, но не смел поднимать на него взгляда. Боялся увидеть в глазах напротив неприязнь или ещё что-то похуже, но пальцы на плечах сжались сильнее и Хосок дёрнул его, заключая в объятия.       «Слишком много было объятий за один день», — думал он, но видеть своих родных в таком состоянии было не просто. Он хотел узнать правду, но для начала необходимо было успокоить Чонгука. По нему было видно, что он его-то боялся. Хосок намерен был доказать, что ему можно было доверить любой секрет, что он способен справиться с чем угодно.       — Чонгук, дай мне сигаретку, — просьба Хосока тут же дала свой результат. Чонгук отлип от него, недоумении заглядывая в глаза. Хосок никогда не курил перед братом. Да и вообще делал подобное редко, но он прекрасно знал, что у младшего были сигареты и сейчас им обоим не мешало бы успокоиться и покурить.       Несмотря на то, Чонгук всё ещё был не уверен, он протянул припрятанную пачку старшему и вместе с ним пошёл на большой балкон. Выкурив уже вторую, Хосок почувствовал внутри что-то вроде расслабления. Он наблюдал за тем, как Чонгук делал одну затяжку за другой. За его подрагивающими прикрытыми ресницами.       — Я идиот, — неожиданно заговорил Чонгук.       — Что? — не понял Хосок.       — Ввязался в то, во что не должен был. Юнги сильно плохо? — голос Чонгука был бесцветным, его не волновал хён, ему было сейчас важно, что чувствовал его брат, в каком состоянии его застал.       — Очень, и поэтому…       — Я понял, Хосок! — на манер старшего ответил Чонгук. — Пошли в дом. Я расскажу, кто это сделал и за что, а ты пообещаешь потом выслушать меня. Почему я пошёл на это. Договорились? — дождавшись кивка от брата, Чонгук пошёл в дом, следом перемещаясь на кухню.       — Почему ты вдруг передумал? — удивился Хоби, усаживаясь на высокий стул перед стойкой, наблюдая за тем, как Чонгук полез в холодильник, выгружая из него продукты. По правде, он не ел со вчерашнего дня и перекус в самолёте не в счёт, поэтому он не отказался бы даже от яичницы.       — Ты же попросил, — натянуто улыбнулся Чонгук, а у самого кошки на душе скребли.       — Но…       — Хосок, давай потом, — уже более серьёзно прервал брата младший, и Хосок замолчал. Ему нужно было выслушать историю от Чонгука, иначе он просто тянул время, а Юнги там оставался один, и бог знает, что с ним там могло произойти.       Пока Чонгук доставал из шкафа необходимые специи и масло, Хосок быстро набрал сообщение Юнги и, получив от него ответ о том, что всё в порядке, устроился поудобнее, чтобы выслушать брата. По мере рассказа лицо Хосока не раз сменяло эмоции. Он знал, что у Юнги тёмное прошлое, но не верил в то, что такой человек, как его друг, мог причинять кому-то боль и страдания. Чонгук рассказывал рвано, обходил тему собственного причастия, рассказывал о Ёджине и их банде, чем они занимались, и о том, что у них не составило труда найти его или Юнги и расквитаться. Хосок думал над всем сказанным, голова разрывалась от переизбытка информации.       — …Я остановил Ёджина, чтобы он не убил Юнги, — услышал в конце Хосок, медленно моргая, замечая только сейчас, что перед ним стояла еда.       По правде говоря, есть уже совсем не хотелось. Обжигающая тошнота скоблило горло, а пульсирующие виски требовали к себе внимания. Нужно было обезболивающее, которого в его доме отродясь не было, сейчас бы Юнги нашёл нужную таблетку и помог бы справиться со всем, но тем, кто попал в беду, был Юнги, и Хосок должен был сам справляться.       — Но рана на животе? — вспомнил Хосок место над тазобедренной косточкой, что у Юнги было заклеено бактерицидным пластырем и кровоточило.       — Там послание…       — Послание? — не понял Хосок.       — Напоминание о том, что за человек Юнги, — безразлично уточнил Чонгук.       У Хосока всё ещё были вопросы к своему брату: почему тот был так холоден по отношению к Юнги, почему был так безразличен к чужой боли? Обычно его младший брат был готов бросаться в огонь даже из-за маленькой бабочки, а тут — жизнь человека. Хосок не стал встревать с вопросами, надеясь, что в ходе рассказа всё станет понятно. Чонгук ведь так и не упомянул о своей причастности, а это значило, что нужно ещё подождать.       — Может, поешь для начала? — будто прочитав мысли Хосока, Чонгук пододвинул тарелки к брату и сел напротив. — Ты выглядишь уставшим, нужно набраться сил.       — Намекаешь, что другая часть рассказа будет ещё тяжелее? — усмехнулся Хосок, вопреки своему нежеланию есть, попробовал суп. — Вкусно.       — Знаю, — тут же отозвался Чонгук. — Ты пока ешь, я сейчас вернусь, мне нужно кое-что взять.       Когда младший вышел из комнаты, Хосок насторожился. Что же там было такого, что младший настаивал на том, чтобы тот для начала поел? Он, что, убил человека? Или ещё что-то хуже? Но куда было хуже. Так, немного поклевав, Хосок бросил попытки запихать в себя хоть что-то из еды, а поэтому встал и отправился за пропавшим братом.       — Что ты делаешь? — тут же спросил Хосок, когда, войдя в комнату младшего, увидел того сидящим на кровати, в руках перебирающим какие-то фото.       Приход старшего был настолько внезапным и пугающим, Чонгук почувствовал, как его обдало жаром и он выпустил стопку фото, которые сейчас разлетелись по полу. Одна из фото отлетело прямо к ногам брата. Хосок присел, разглядывая снимок. Когда он поднял его выше, рука дрогнула, а брови поползли вверх. На фото был он сам. Этому снимку было больше десяти лет. Он помнил, как сидел около окна, тогда, когда Юнги сидел на подоконнике и читал. В тот день они узнали, что умер их любимый преподаватель, человек, что был классным руководителем в старшей школе. Милейший человек, очень чуткий и доброжелательный. Он им всем был ещё одним родителем, всегда был готов поддержать и выслушать. Для Юнги он был самым важным человеком в школе, ведь раньше он ни с кем не общался, лишь с этим преподавателем.       Когда эта новость дошла до них, Юнги сник. Для него это было сродни потере родителей. Он замкнулся в себе на какое-то время, мало говорил. Как завороженный, он читал книги, те, что подарил ему когда-то учитель, а Хосок был рядом. Он помнил. Как пришёл домой, заметив Юнги сидящим на подоконнике. День был солнечным и тёплым, а друг прятался в плед. Хандра не отступала. Хосок тогда подошёл к нему и сел снизу, прижимаясь к батарее. Он долго сидел, ждал, когда друг обратит на него внимание, от скуки начал делать самолётики из листов, что без стыда и угрызений совести выдирал из тетради.       Вероятно, именно в тот момент Юнги сделал снимок, прежде чем обратить на себя внимание. Лицо Хосока было сосредоточено в этот момент, в руках был тот самый бумажный самолётик.       — Откуда у тебя эти снимки? — Хосок поднял взгляд на брата.       — Я их…       — Ты украл их у Юнги?! — не в силах сдержать себя, зарычал Хосок. Его от чего-то затрясло, хотя он всё ещё не понимал, что пытался сказать ему брат.       — Я не крал их, а взял для того, чтобы показать тебе. Посмотри, сколько их тут, — Чонгук обвёл руками комнату. — Они повсюду. Хосок, Юнги болен, он помешан на тебе, ты что этого ещё не понимаешь? Он тянет…       — Довольно, — оборвал ненужный никому лепет младшего. — Говори, что хотел, и мне нужно ещё с кое-чем разобраться.       — Поедешь к нему, — совсем не по-доброму усмехнулся младший, а Хосок не понял, к чему это вообще было, его это лишь злило.       — Даже если и так. Ты натворил дел, мне их расхлёбывать. Так не отнимай у меня время, — неосторожно выпалил Хосок, а Чонгук сразу весь подобрался. Встал и подошёл к брату вплотную, заглядывая ему в глаза.       — Ты только что сейчас сам ответил на любые свои вопросы, — словно змея, зашипел Чонгук. Он не планировал отступать. Он хотел, чтобы брат понял, каково это, когда вместо тебя выбирают кого-то другого. Чонгук, как скала, надвигался на брата. Его глаза блестели то ли от слёз, то ли от ярости, что управляла им в данный момент.       — Что ты творишь? — не понимал Хосок, отступая назад до тех пор, пока не упёрся в холодную стену.       — Я хочу объяснить тебе, дорогой мой братец, насколько ты нечестно поступал всё это время со мной, — Чонгук выхватил из заднего кармана флешку, которую забрал из фотоаппарата Юнги в ту ночь, когда они были на грани пропасти.       — Что это? — отвлекся Хосок, когда заметил в руках младшего флеш-карту.       — Тут твой любимый друг, — глаза Хосока расширились, он поднял взгляд на своего брата, а тот лишь усмехнулся. — Нет, не сцены избиения, там куда интереснее.       — Значит, в том, что вы чуть не переспали, был виноват ты! — офигевал от услышанного Хосок, а на лице напротив появилось что-то напоминающее отвращение.       — О, он поделился с тобой? Как неожиданно. И что рассказал? Как я его соблазнил или он меня? Мне просто интересно, — глумливо засмеялся Чонгук.       — Прекращай немедленно, а то…       — А то что? Ударишь собственного брата из-за какой-то шл…       Договорить Чонгуку Хосок не дал. Он не мог слушать подобного от младшего. Не хотел верить, что тот светлый маленький мальчик, которым тот был, сейчас стоял вот так перед ним и глумился. Хосок не мог больше терпеть. Он размахнулся и сильно ударил того по щеке. Пусть и пощёчина, но она звонко отдалось в ушах младшего. Чонгук отшатнулся, схватившись за место удара. Он не мог поверить, что брат его ударил, но, увидев перед собой пылающего от гнева Хосока, понял, что перегнул. Изначально в его план не входило начинать так грубо разговаривать с ним. Он хотел начать издалека, рассказать о Юнги, а потом подойти к самому главному, к собственным чувствам. Но сейчас он видел в лице напротив столько ненависти, что понял, какую ошибку сделал.       — Не смей больше говорить подобного ни в моём присутствии, ни за спиной. Ты ничего не знаешь. Сделал выводы, ссылаясь на какие-то фото, — Хосок нервно начал расхаживать по комнате. Рука всё ещё сжималась в кулак и хотелось ещё раз заехать брату по лицу, но он всё ещё старался держать себя в руках. Вероятно, он что-то упускал и это что-то замалчивал Чонгук. — Я всё ещё не понял, чёрт возьми, какого хера ты полез в мои отношения? А самое важное: что произошло между вами? — Хосок был готов взвыть. Слишком много информации за один день, за одну жизнь, он не справлялся.       — Ничего, — на выдохе ответил Чонгук. — Мы всего лишь влюблены в одного человека.       Когда Чонгук поднял глаза, то увидел замершего брата по центру комнаты, сжимающего свой телефон. Хосок смотрел чуть выше его, и было совершенно непонятно, что брат ощущал в этот момент.       — Ты что? — переспросил тот, когда смог вновь дышать. Он молился, чтобы ему послышалось, ведь любить одинокого его два человека не могли.       — Оглох, хён? — Чонгук усмехнулся, убирая руки за спину.       — Ну, я тоже люблю вас, — прошептал растерявшийся Хосок.       — Но по-разному.       — Само собой! Ты же мой брат.       — Мне плевать на кровные узы, — Чонгук сделал неосторожный шаг вперёд.       — Стой, где стоишь, — предупредил Хосок.       — Снова бить будешь? — спокойно отозвался Чонгук, не подчиняясь просьбе брата.       — Нет. Просто остановись! — повысил голос Хосок. Всё, что происходило, казалось полнейшим бредом. Чонгук говорил, что они с Юнги любили его, а поэтому почти переспали. И ладно бы переспали, каким боком основной константой оказался Хосок? Юнги если бы любил его, то они не были бы давно просто друзьями, Хосок мечтал об этом ещё со школы. А Чонгук… Они родные братья, какого тогда он вообще говорил о любви? Нет, Хоби тоже любил своего брата, но это ограничивалось родственными чувствами, а Чонгук говорил вовсе не о них. — Мы поговорим об этом позднее, а сейчас сиди тут и… — Хосок развернулся, быстро собрав свои фото, и протянул руку к брату, — давай сюда флешку и не делай глупостей.

***

      За рулём машины было некомфортно. Голова всё ещё болела, хотя после ухода от Чонгука Хосок поехал в аптеку, но боль была тянущей, а под вечер совсем стала невыносимой. Вероятно, после долгого бега, сидения за рулем и непростых разговоров тело требовало отдыха. Хосок был бы рад, но сейчас он должен был забрать Юнги, который не хотел брать трубку с того самого момента, как он выехал от парковой зоны у реки.       Разобраться с подонками оказалось совсем не просто. Хорошо, что у Хосока были друзья в управлении и они очень быстро откликнулись на его просьбу. Только пришлось всё оформить официально и написать заявление, но таким образом он перестраховывался на случай, если что-то пойдёт не так. Намджун, глава управления и его университетский друг, с которым они вместе так же ходили когда-то на один горшок, потому что их семьи жили в соседних домах, разрешил вопрос в разы быстрее. Ким отправил на поиски по наводке Хосока ребят и уже через пару часов им позвонили, сообщив, что большую часть группы они сумели задержать, накрыв их логово на заброшке.       — Прости, но там не было Ёджина, — покачал головой Намджун. — Я как понял, ребятки промышляли разбоями и грабежами. Неплохо так ты помог нам, — Намджун подал Хосоку чашку с кофе, а тот лишь поморщился. — Ну ладно, знаю, что ты не нам помогал, хотя совпадение не плохое. Слушай, зачем тебе именно Ёджин?       — Он сделал больно близкому для меня человеку.       — О, ты о Юнги? — усмехнулся по-доброму Намджун, а у Хосока кофе чуть через нос не потёк. — Да брось, ты себя видел, когда он рядом?       — Твоя эта детективная проницательность, — закатил глаза Хоби.       — Чего есть, того…       — Шеф, мы нашли его, — в кабинет залетел парень в офицерской форме, а Намджун нахмурился, пока тот, вспомнив, что их босс не любил, когда к нему так вот врывались, начал раскланиваться.       — Понял, пусть Сокджин мне перезвонит, — отдав приказ младшему, Намджун схватил своё пальто с вешалки и уже обратился к Хосоку: — Пошли, наша принцесса нашлась.       — Скорость, — удивился Хосок.       — Нет. Это Сокджин, он давно хотел получить задание, а я ему не позволял. Вот и решил выслужиться, — усмехнулся Намджун. — Хороший сотрудник, очень способный.       — Ага, — растянулся в улыбке Хосок, садясь в машину к Намджуну. Он был рад за друга, потому что тому пора было остепениться, а то, что тот влюблён, сказал бы кто угодно, заметив, с каким теплом он отзывался о своём сотруднике.       Как оказалось, Джина поймали в собственном доме. Парень и вовсе не знал, что на их логово была совершена облава. И когда они приехали туда, тот был в наручниках и с неподдельной злобой пытался броситься на широкоплечего детектива, который играючи уворачивался от нападок мелкого.       — Эй, что тут происходит? — спросил Намджун.       — О, шеф! — тут же оживился Сокджин. — А мы тут, пока ждём вас, играем в догонялки. Шутки этому мальцу, видите ли, мои не нравятся, — Джин улыбался во все тридцать два, а Намджун лишь закатил глаза.       — Кто угодно начнёт кидаться на тебя, если ты будешь шутить!       — Не правда, вы сами говори…       — Цыц, — тут же прервал тираду детектива Намджун, а тот лишь надул и без того пухлые губы. — Так значит ты — Ёджин? Ну что, тебе уже сказали, за что ты тут?       — Сука, Чонгук, — злился тот, а Хосок был готов сорваться с места и вдарить этому козлу, и желательно не один раз, а разукрасить его так, чтобы узнавать перестали. Намджун заметил, что его друг напрягся, и казалось, что было бы разумным отправить его сейчас отдыхать. И позвонить ему только тогда, когда всё выяснится и они смогут разобраться в мотивах преступления.       Намджун взял Хосока за плечи и отвёл к своей машине, перед этим приказав Сокджину вести этого психа в отдел.       — Давай так: я понял, что ты хочешь крови и ты обратился ко мне, чтобы не поступать так же, как этот подонок. Достойно уважения, но ты сейчас не в состоянии держать себя в руках, а поэтому поехали к отделу. Там ты сядешь в свою машину и поедешь к Юнги. Ему нужна помощь, и ты сделаешь всё, чтобы убедить его обратиться в больницу. Понял? — Хосок кивнул, хотя слова друга туго доходили до него. Он и правда хотел вытрясти всю душу их той мрази, что сделала это с Юнги.

***

      Нервы были на пределе, он мечтал сгрести Юнги и утащить домой. Если слова Чонгука окажутся правдой, то он обязательно воспользуется этим знанием, выпросит прощения у своего друга и добьётся от него внимания. А то, что всё необходимо будет начать сначала — Хосок знал, он был уверен, что Юнги, может, и держался при их первой встрече, то сейчас уже всё осознал и не захочет его видеть. Самое главное, чтобы окончательно не выгнал, дал шанс, и, сколько бы времени не потребовалось бы, Хосок был готов вынести всё.       Бросив взгляд на соседнее сиденье, где лежали связанной наспех стопкой его фото, Хосок улыбнулся. Юнги и правда фотографировал его постоянно, а он и не знал об этом. Ему было интересно, по какой причине друг не показал ему их, где прятал. Он обязательно спросит его, лишь бы он был в порядке. А что насчёт флешки — он отдаст её Юнги, и пусть тот сам распоряжается дальнейшей её судьбой, Хосок не собирался смотреть, что хранилось на ней.       Подъехав к зданию, в котором располагалась студия Юнги, Хосок не дал себе шанса на раздумья. Достаточно он тянул время, сейчас самым важным было здоровье Юнги как физическое, так и ментальное. Он бегом отправился в студию, прихватив фотографии и флешку. Вбежав по лестнице, он, не сбавляя хода, побежал по коридору, ведущему в студию. Дёрнув на себя ручку, он тут же нырнул в помещение и с трудом замедлился, чтобы не сбить не на шутку напугавшегося Юнги. Он держал в руках кружку и смотрел во все глаза на запыхавшегося друга. Хосоку в этот момент он показался таким маленьким, хрупким. Расцветающие на его лице синяки пугали ещё больше.       — Хо… — только и успел произнести Юнги, в следующее мгновение его заключили в объятия. Он чуть не уронил кружку, когда Хосок сдавил его чуть сильнее и по телу пробежался разряд боли, от чего Юнги охнул.       — Прости меня, — тут же отстранился Хосок, склонив голову. Он так скучал, что оказался не осторожным, когда сдавил Юнги чуть сильнее, чем позволяло его состояние.       — Опять ты за старое, — нахмурился Юнги, развернувшись в сторону студии, явно забыв, куда до этого шёл. — Чего ты там застыл? — выглянул Юнги из-за угла, наградив друга холодным взглядом, от которого у Хосока побежали мурашки по спине.       — Я приехал за тобой. Надо показать доктору, — пытаясь говорить как можно настойчивее, Хосок двинулся за Юнги.       — Я уже говорил…       — Тебе не угрожает опасность, — прервал друга Хосок.       — А…       — И Чонгуку тоже. Нам всем, — Хосок пересёк расстояние между ними, аккуратно забирая кружку Юнги, которую он продолжал сжимать в руке, так, на всякий случай, чтобы та не прилетела ему в голову. — Не упрямься.       — Что ты делал? — настала очередь Юнги задавать вопросы.       — То, что должен, — прозвучало пафосно, и Юнги прищурился. — Мы поймали тех, что был причастен ко всему этому. Если так хочешь, я поговорил с Чонгуком. Мы вроде бы всё выяснили, — Хосок поёжился, ведь под «всё выяснили» он подразумевал, что действительно всё, но было кое-что ещё, а это пока непонятные Хосоку чувства Чонгука.       — Как? — прошептал Юнги, опуская голову.       — Я обязательно всё расскажу тебе, а сейчас поехали в больницу.